— А Ло Линшу? Она тоже… из наших? — голос Цзян Шоуэ дрогнул от нерешительности.
— Не знаю, — Се Чи видела её смятение. — Послушай, есть новости. Фудзита Киёно покидает Шанхай. Сразу после Нового года он отправляется в Чаншу.
— Значит, уже в следующем месяце?
— Да.
— И что ты будешь делать? Останешься здесь или уйдешь в освобожденные районы?
— Сначала запрошу инструкции у центра.
— Справедливо. Тебе пора, — Шоуэ кивнула на окно. — Скоро комендантский час, будь осторожна.
— И ты.
Цзян Шоуэ уже развернулась, чтобы спуститься, но на лестничном пролете вдруг замерла и обернулась:
— С кем он связан? Неужели еще с тех времен, в Маньчжурии, он уже был…
Се Чи едва заметно нахмурилась, пресекая лишние вопросы.
— Ладно, — выдохнула Шоуэ. — Могла бы и не спрашивать, сама понимаю. — Она тяжело вздохнула; эта новость выбила почву у неё из-под ног. — Буду считать, что ничего не знаю. Что касается задания — я найду причину, чтобы отменить ликвидацию.
— Спасибо.
— Перестань. Это тебе приходится крутиться среди этих псов, береги себя. Ты хотя бы… осталась чистой, — она на мгновение запнулась и горько усмехнулась. — Не то что я.
— Не смей так говорить.
— Всё, хватит сантиментов. Я ушла.
Когда затихающий стук каблуков окончательно растаял в тишине, Се Чи открыла дверь. Едва она переступила порог, как увидела высокую темную фигуру, неподвижно замершую у стены. Лишь стальная выдержка помогла ей не вскрикнуть.
Хэ Фэн не проронил ни слова. Он молча завел её в спальню, прижал спиной к двери и навис сверху. В темноте его лица было не разглядеть, но Се Чи физически ощущала исходящую от него волну мрачного давления. Его голос прозвучал с пугающим, несвойственным ему холодом:
— Ты меня продала.
— Я знаю её. Она умеет хранить секреты и ни за что не выдаст.
— Она не выдаст? А под пытками? Как думаешь, на сколько кругов её хватит, прежде чем она заговорит?
Се Чи промолчала. Такую гарантию не мог дать никто.
— Ты прекрасно понимаешь, что означает провал.
— Я поступила импульсивно, — Се Чи виновато опустила голову.
— Я знаю, что ты боялась за меня. Меня хочет убить слишком много людей, ты что, собралась каждому объяснять, кто я такой? А если в следующий раз всё будет иначе? Ты сама агент и должна понимать всю тяжесть последствий.
— Прости меня.
Увидев её поникшие плечи, Хэ Фэн смягчился. Он взял её за плечи, и в его голосе проступила привычная теплота:
— Ладно. Что сказано, то сказано. Даже если случится худшее — она не знает ни моего кодового имени, ни на кого я работаю. У неё нет улик. Обойдется.
— Прости… — снова прошептала она.
Хэ Фэн приподнял её за подбородок:
— Ты что, плакать собралась?
Се Чи поджала губы:
— Я просто… не подумала. Голова пошла кругом. Обычно я умею держать себя в руках, впредь буду осторожнее. Обещаю.
Сердце Хэ Фэна сжалось от этих слов. Он коснулся губами её губ:
— Это я виноват. Не стоило так наседать.
Се Чи обняла его за талию, прижимаясь всем телом:
— Я сегодня чуть с ума не сошла от страха.
— Это ты меня чуть до инфаркта не довела, когда бросилась под прицел, — он нежно погладил её по голове, укачивая в объятиях. — Всё, забудь. Всё хорошо.
— Будь осторожен, пожалуйста. Береги себя. Будет слишком глупо, если тебя убьют свои, так и не узнав правды. И не стой больше у окон — это идеальная мишень.
— Слушаюсь, госпожа командир, — усмехнулся он.
Се Чи легонько ударила его кулаком в спину:
— Ты невыносим.
Хэ Фэн зарылся лицом в изгиб её шеи, жадно вдыхая её аромат.
— Мне пора. Ло Линшу оставила мне гору документов.
— Иди, — Се Чи нехотя разжала объятия. — Иди.
Хэ Фэн прикусил её мочку уха, обдав горячим дыханием:
— Чтобы я ушел, ты должна меня отпустить.
Она лишь крепче вцепилась в него, не в силах расстаться. Хэ Фэн приподнял её над полом:
— Может, забрать тебя к себе?
— А это не слишком опасно? — спросила она, болтая ногами в воздухе.
Хэ Фэн легонько боднул её лбом в подбородок:
— Глупенькая, ты что, всерьез поверила?
Се Чи в шутку ущипнула его за щеки:
— Да, поверила.
Хэ Фэн рассмеялся:
— Ты изменилась. Раньше вечно выпускала колючки и спорила до хрипоты. А теперь… стала похожа на женщину.
— Вот как? И какая тебе нравится больше?
— Любая.
Она посмотрела в его красивые глаза и нежно поцеловала его в веко.
— Всё, опускай меня. Иди.
Хэ Фэн поставил её на ноги. Миг они смотрели друг на друга в тишине.
— Не бери в голову то, что случилось сегодня, — тихо сказал он. — Ты спасла меня и не дала Фудзите ничего заподозрить. Но больше никогда не закрывай меня своим телом. Если с тобой что-то случится… я не знаю, как буду жить дальше.
— Я поняла.
— Иди умойся и ложись спать.
— Угу.
Он щелкнул её по носу:
— До встречи во сне.
— Я буду видеть тебя каждую ночь.
— Тогда я обещаю приходить в каждый твой сон.
В последнее время Хэ Фэн часто проводил вечера в компании офицеров из Мэйдзи Кикан. Каждый преследовал свои цели, и посиделки затягивались до глубокой ночи.
В этот вечер Миямото Ре затащил его в небольшое заведение в японском квартале. С ними были Накатани и Китамура из Токко (особой высшей полиции). Миямото, бывший однокашник Коикэ Таити, изрядно перебрал и всё вспоминал их детские годы. В разгар веселья к ним заглянул капитан оперативного отдела из спецслужб коллаборационистов. По статусу он не годился им в собутыльники, но этот малый был скользким типом и мастером лести. Дождавшись, пока господа офицеры дойдут до кондиции, он впорхнул в комнату, рассыпаясь в любезностях и развлекая их байками.
Под конец застолья капитан подал знак, и его люди завели четырех девушек. С вороватой ухмылкой он прошептал:
— Все чистые.
Хэ Фэн посмотрел на девчонок. Им было от силы по четырнадцать-пятнадцать лет, и они буквально дрожали от ужаса. Его улыбка мгновенно застыла.
Эта японская таверна была местом сомнительным — здесь не просто пили, здесь были комнаты для «отдыха», а официантки оказывали любые услуги. Офицеры разобрали по девочке. Накатани, шатаясь, бросил Хэ Фэну:
— Полегче там с ней, ха-ха-ха!
Хэ Фэн грубо толкнул свою девушку в комнату, изображая пьяного, и погрозил офицеру пальцем:
— За собой… следи!
Он с грохотом захлопнул дверь. Девочка забилась в угол, сжавшись в комок. Когда он подошел ближе, она рухнула на колени, умоляя о пощаде. Едва она заговорила, Хэ Фэн замер — этот до боли знакомый говор он не слышал много лет.
Ханьцзянь-капитан, зная о «пристрастиях» Коикэ Рюдзи, заранее приготовил в комнате целый арсенал плеток и палок. Хэ Фэн подхватил тонкую бамбуковую трость, ногой перевернул столик и замахнулся для удара.
— А-а-а-а! — истошно закричала девочка.
— Коикэ-кун! Тише ты, не даешь сосредоточиться! — крикнул из соседней комнаты Миямото.
Девочка закрыла голову руками, мелко дрожа. Удар пришелся не по ней, а по мягкому одеялу. Хэ Фэн обошел комнату, проверяя её на наличие прослушки, и, убедившись, что они одни, присел рядом с ней. Девочка испуганно отпрянула.
— Сколько тебе лет? — спросил он вполголоса.
Она молчала.
— У меня плохой характер, лучше отвечай на вопросы.
— Чет… четырнадцать.
Её чистейший шаньдунский диалект и естественная реакция не оставляли сомнений — это не была подставная проверка. Но он всё равно не расслаблялся.
— Откуда ты?
— Шаньдун.
— Откуда именно?
— Яньчжоу.
— Какая деревня?
— Хунши.
Хэ Фэн замолчал. Хунши… Когда ему было тринадцать, он с Лэй Мином часто бегал туда драться. Два сорванца тогда умудрились выбить зубы парням, которые были вдвое старше их.
Воспоминания о детстве вызвали у него тень улыбки, и голос его стал мягче:
— Как ты здесь оказалась?
— Меня продали.
— Семья продала?
— Нет, украли. Сначала продали в Цзинань, а потом привезли сюда.
— Как зовут?
— Гао Сюэ.
Он помнил, что в Хунши действительно было много семей по фамилии Гао. Десять лет назад ей было всего четыре — она никак не могла его узнать. Хэ Фэн посмотрел на её руки, покрытые мозолями — следы крестьянского труда.
— Чем занимались дома?
— Землю пахали.
Хэ Фэн встал, взял трость и вышел в коридор. Поймал проходящую официантку:
— Дай мне помаду.
Та, низко поклонившись, поспешила выполнить приказ.
Вернувшись, он сел рядом с девочкой.
— Протяни руку.
Она замерла от страха. Он сам взял её за руку, засучил рукав и пальцем, испачканным в помаде, нарисовал на коже красные пятна.
— Не бойся. Ты слишком мала, я тебя не трону. Я отправлю тебя домой. Пару дней побудешь со мной и будешь делать то, что я скажу.
Девочка хотела было поклониться в пол, но он придержал её за лоб:
— Кланяются небу, земле и родителям. Не смей бить поклоны кому попало. Жизнь можно потерять, но спину гнуть нельзя. Кости можно сломать, но характер — никогда. Поняла?
Девочка кивнула, украдкой разглядывая его лицо.
— Вы… вы китаец?
Хэ Фэн не ответил.
— Хочешь жить — помалкивай. Опусти голову, не смотри на меня и не спрашивай лишнего.
Она послушно уткнулась взглядом в пол.
— Теперь плачь. Плачь, пока глаза не опухнут.
— Не могу больше… слезы кончились.
— Вспомни родителей.
— Отец погиб, его… — она не договорила, губы её задрожали, и слезы снова брызнули из глаз. — Мама и брат дома, они с ума сойдут от горя.
Хэ Фэн отпустил её руку и увидел, что она хочет вытереть слезы рукавом.
— Эй! — прикрикнул он. — Я тебе только что «раны» нарисовал. Сетрешь — придется по-настоящему пороть.
Девочка зарыдала еще громче.
На рассвете Хэ Фэн вынес её на плече. Хозяин заведения и слуги почтительно провожали его до дверей. В тусклом свете фонарей они заметили красные следы, проглядывающие из-под её воротника и рукавов. Когда машина скрылась, они принялись шушукаться:
— Бедная девчонка…
— Рука у него тяжелая. Попасть к нему — сущий ад.
— Надеюсь, он никогда на меня не посмотрит. Страшный человек.
Хэ Фэн устроил девочку в гостинице, а на следующий день нанял людей, чтобы её тайно переправили домой. В огромном городе исчезновение одной маленькой рабыни осталось незамеченным.
У Се Чи на душе было неспокойно. Двое её товарищей были схвачены агентами Ван Цзинвэя при попытке добыть сведения. Один из них был опытным агентом с безупречным прошлым. Хотя она не знала их лично, боль за своих сковывала волю — бессилие было невыносимым. К тому же Гоцян затемпературил, и А-Жу весь день не отходила от него.
Вечером, закрыв лавку, Се Чи зашла в аптеку за лекарствами и купила любимый торт Гоцяна с каштанами. Издалека донесся звон трамвая — динь-динь-динь…
Се Чи не хотелось ждать рикшу, и она запрыгнула в вагон. Внутри было почти пусто. Она села в самом конце, устало прислонившись к холодному борту. На одной из остановок вошел мужчина в длинном халате и сел прямо рядом с ней. Се Чи безучастно смотрела в окно, пока не услышала тихий голос:
— О чем задумалась? Сама не своя.
Она мгновенно очнулась и посмотрела на соседа. На нем были очки в грубой черной оправе, густая накладная борода и широкополая шляпа. Вид у него был комичный и нелепый. Се Чи не выдержала и тихо рассмеялась, отвернувшись к окну.
Хэ Фэн нахмурился:
— Всё тебе смешно.
Трамвай проехал пару кварталов. Пассажиры впереди вышли. Хэ Фэн накрыл её руку своей:
— Тех двоих завтра отправляют в Нанкин. Выезд в пять вечера. Ночь проведут в Сучжоу. Это всё, что удалось узнать. Спасать их или нет — пусть ваши решают сами.
Се Чи переплела свои пальцы с его, стараясь сдержать радость.
— Спасибо.
Хэ Фэн коснулся кончиками пальцев её ладони.
— Ухожу.
Он в несколько шагов оказался у дверей и спрыгнул на ходу, не дожидаясь остановки. Се Чи провожала его взглядом, прижавшись к стеклу. Хэ Фэн развернулся, на ходу послал ей воздушный поцелуй и растворился в тени переулка.
Вернувшись на место, Се Чи заметила у своих ног сверток. Когда она садилась, его точно не было — Хэ Фэн оставил его. Она подняла пакет: он был увесистым. Развязав веревку, она заглянула внутрь. Там лежала гора спелых личи.
Одна случайная фраза — и он запомнил.
Се Чи улыбнулась, очистила один плод и отправила его в рот. Вся горечь последних дней растаяла в этой внезапной сладости.
Добавить комментарий