Мэн Юань проплакала еще долго, но, наконец, подавив рыдания, затихла и пробормотала:
— Я не в укор тебе это сказала.
— Угу.
— До этого приходил еще один солдат. Сколько вас здесь?
— Двое.
— Почему основные силы отступили, а в городе осталось так много солдат?
— Не хватило лодок, к тому же приказы передавались из рук в руки из рук вон плохо: пока одни еще держали оборону, другие уже получили приказ отходить, — Хэ Фэн снял китель и сорвал пропитанную кровью марлю со спины. — Офицеры бросили город и сбежали, а оставшиеся части превратились в неуправляемую толпу.
Мэн Юань шмыгнула носом, вытирая опухшие глаза. При слабом лунном свете, проникавшем сквозь разбитое окно, она увидела жуткую рану на спине Хэ Фэна.
В этот миг ее словно ударило током. Мутный от горя разум прояснился: вся скорбь и отчаяние переросли в праведную ярость, которая вспыхнула в ее груди ярким пламенем.
Сидеть и оплакивать потери больше не было смысла. Мэн Юань решительно вытерла слезы и посмотрела на него твердым взглядом:
— Научи меня стрелять. Я буду с вами бить японцев. Я хочу вырезать их всех до единого, отомстить за Сяо Ванъюня!
Хэ Фэн коротко вздохнул, осторожно доставая лекарство:
— Глядя на тебя — не думаю, что ты для этого скроена. Сиди смирно и обнимай свою голову.
Мэн Юань, только что воспрянувшая духом, снова сникла от его слов. Она печально посмотрела на голову в своих руках, бережно пристроила сверток у стены и подползла к Хэ Фэну:
— Тогда дай я тебя перевяжу.
Хэ Фэн как раз не мог дотянуться до раны, поэтому протянул ей пузырек с порошком:
— Сыпь понемногу.
Глядя на рваные края раны, Мэн Юань задрожала от волнения:
— Так серьезно… Потерпи немного.
— Давай быстрее, — Хэ Фэн бросил ей бинт.
Она поймала его и увидела, что он весь в бурых пятнах:
— Чистого нет?
— Почти не осталось, надо экономить.
— Давай сменим на новый, этот нельзя использовать, он насквозь мокрый.
— Радуйся, что есть чем замотать, не болтай лишнего.
Мэн Юань осторожно закрепила повязку.
Хэ Фэн подобрал с пола крошечный окурок, сдул пыль, обтер пальцами и сунул в рот. Он достал спички, но после пары попыток они так и не загорелись. Мэн Юань забрала их:
— Дай я.
Она чиркнула — вспыхнул огонек. Хэ Фэн прикурил, тут же задул пламя и, прислонившись головой к стене, медленно затянулся.
— Спасибо, что спас меня.
Хэ Фэн скользнул по ней равнодушным взглядом и посмотрел на голову у стены:
— Кем он тебе приходился? Что ты, забыв про жизнь, неслась с ним по улицам.
— Никем, — Мэн Юань обхватила колени. — Японцы хотели меня увести, он защитил. Его убили одним ударом.
— А-Чжи знает?
— А-Чжи?
— Ваньчжи.
— Наверное, нет. Она по уши в работе, мы давно не виделись. — Мэн Юань посмотрела на его опущенные веки. — Как тебя зовут?
— Хэ Фэн.
— А я Мэн Юань. Я актриса оперы Куньцюй. Слышал про такую?
— Не разбираюсь в этих операх. Может, и слышал. — Хэ Фэн смотрел на тонкую струйку дыма, вспоминая их прогулку на лодке с А-Чжи. Он прикрыл глаза и едва заметно улыбнулся.
— Ты думаешь о ней?
Хэ Фэн поднял взгляд, затушил окурок и негромко ответил:
— Угу.
Мэн Юань посмотрела на его одежду — всю в пятнах крови и грязи, черно-красную, — и в сердце кольнуло жалостью:
— Давай я тебе спою что-нибудь?
— Хочешь приманить японцев?
Помяни черта: вдалеке послышался ритмичный стук подбитых сапог.
Хэ Фэн мгновенно вскочил, схватил винтовку и приник к окну, осторожно выглядывая наружу.
— Японцы?
Он жестом приказал ей молчать и, прихватив нож и ствол, бесшумно выпрыгнул в окно.
Спустя некоторое время он вернулся, неся трофейное оружие и форму. Мэн Юань в ужасе уставилась на него:
— Всех убил?
— Да.
— Сколько их было?
— Трое.
— А тела?
— Оттащил подальше и сжег.
— Ты не ранен?
Хэ Фэн осмотрел себя:
— Нет.
Он достал из карманов японской формы горсть конфет и бросил несколько штук Мэн Юань. Она поймала их и с силой швырнула в стену:
— Вещи этих выродков… Противно.
— Сейчас не время для гонора, еды везде не хватает.
— Сдохну, но не притронусь.
Хэ Фэн собрал их обратно:
— Не ешь — как хочешь. Мне больше достанется.
Мэн Юань не сводила глаз с его оружия:
— Научи меня, прошу тебя.
Хэ Фэн понял ее без слов:
— Пока мужики не передохли, бабам нечего лезть.
— Ты принижаешь женщин!
Хэ Фэн обдул обертку конфеты и сунул в карман, небрежно бросив:
— Ты думаешь, японцев так легко убивать?
— Но ты же легко уложил троих.
— Легко? — Хэ Фэн горько усмехнулся. — Я каждый раз головой рискую. Двадцать лет с оружием в руках, и посмотри, до чего докатился. А ты думала, это просто? Что они будут стоять и ждать, пока ты в них попадешь? Знаешь, как погибли сотни тысяч наших бойцов? Неужели ты думаешь, что все солдаты — это те дезертиры, которых ты видела в лагерях беженцев, сменивших форму на тряпье?
Мэн Юань опустила глаза:
— Я знаю, что это нелегко. Мы часто слушали сводки по радио. Вы все герои.
Хэ Фэн замолчал на мгновение, потирая лицо:
— Теперь мы — просто пыль под ногами.
Вернулся Ли Чаншэн. На его черном от грязи лице сияла широкая улыбка. Он бросил Хэ Фэну плитку шоколада:
— На, попробуй.
Хэ Фэн перекинул её Мэн Юань:
— Ешь.
Она развернула обертку, разломила плитку на три части и протянула им.
Хэ Фэн лениво поднял бровь:
— Я эту дрянь не ем, сама лопай.
Мэн Юань силой засунула кусок ему в рот.
Он нахмурился:
— Руки при себе держи. Не думай, что если ты её подруга, то я тебя не ударю.
Мэн Юань молча села обратно, пробормотав:
— Ударишь меня — я всё Ваньчжи-цзе расскажу.
Хэ Фэн увидел, что Ли Чаншэн ухмыляется:
— Ты чего лыбишься?
— Брат, со стороны кажется, что ты жену боишься.
Хэ Фэн проглотил сладко-горький шоколад:
— Ну и боюсь, и что? Бояться жену — не позорно.
Ли Чаншэн с улыбкой облизал свой кусочек и лишь потом с неохотой откусил крохотную часть. Глядя на это, Хэ Фэну стало и смешно, и горько. Он отвернулся и закрыл глаза.
Когда они решили, что он уснул, Хэ Фэн внезапно сказал:
— Когда стемнеет сильнее, я отведу тебя в Зону безопасности.
— Я не пойду, — тут же отрезала Мэн Юань.
— И что ты будешь делать? Бродить по улицам на корм японцам?
Ли Чаншэн открыл глаза:
— Брат, чего ты такой резкий.
Мэн Юань надулась:
— Я никуда не пойду. Останусь здесь.
— Нам недосуг с тобой нянчиться.
Она понуро опустила голову, глаза снова наполнились слезами:
— Японцы каждый день уводят девчонок из Зоны. — Она подползла к Хэ Фэну со своим страшным свертком. — Отнеси его обратно. Отдай Ваньчжи-цзе, пусть найдет А-Жу. А-Жу знает, где его нужно похоронить.
— Не пойду.
— Пожалуйста… — взмолилась она. — Они были друзьями. Она точно не захочет, чтобы его тело и голова были в разных местах.
— Не дави на жалость, — Хэ Фэн остался непреклонен. — Хочешь похоронить — иди сама. А нет — пусть гниет.
— …
Ли Чаншэн, видя суровость брата, мягко обратился к Мэн Юань:
— Тебе с нами, двумя мужиками, не только опасно, но и элементарно неудобно: ни в туалет сходить, ни помыться, ни поесть нормально. Если нас обнаружат, завяжется бой или придется бежать. Нам-то что — голова с плеч и всё, а вот девушке придется туго. Ты сама видела, на что способны эти звери.
Мэн Юань помолчала, но не сдалась:
— Тогда научи меня стрелять, будем бить их вместе.
— Нет, — Ли Чаншэн отвернулся к стене. — Спи давай.
Глубокой ночью пятеро японцев пробрались в Зону безопасности и уволокли девушку. Крики разбудили многих, но никто не посмел вмешаться. Охраны не было, а пока позовут ответственных, японцы уже сделают свое дело.
Они вытащили ее на пустырь. Пока один насиловал, другие, смеясь, подгоняли его. Здесь было темно, и они были так увлечены, что не заметили двух теней, возникших за спиной.
Хэ Фэн и Ли Чаншэн не использовали огнестрел — слишком опасно в центре Зоны. Они орудовали ножами. Двоих сняли сразу, остальные не успели даже вскинуть винтовки, как их горла были перерезаны.
Хэ Фэн, не глядя на девушку, подобрал ее одежду и бросил ей:
— Уходи. Быстро.
Девушка, рыдая, в спешке оделась.
— Никому не говори, что видела нас, поняла? — окликнул ее Хэ Фэн.
Она кивнула и бросилась прочь. Солдаты раздели трупы и оттащили их в дальнюю канаву. Японскую форму нужно было сжечь подальше отсюда.
Когда они перелезали через стену, сзади послышался звук.
Се Чи выглянула из темноты:
— Хэ Фэн.
Она спрыгнула со стены, и он подхватил ее.
— Ты что здесь делаешь?! — рявкнул он. — А ну живо назад!
Се Чи стояла и смотрела на него своими невинными глазами. Хэ Фэн почувствовал, как его ледяное сердце плавится.
Ли Чаншэн кашлянул:
— Пойду посторожу. Брат, пообщайтесь.
Хэ Фэн обнял Се Чи за талию и глубоко вздохнул. Его голос снова стал нежным:
— Здесь опасно, не бегай так, ладно?
Се Чи кивнула, прижимаясь к нему. Хэ Фэн стиснул зубы — раны на теле горели от боли, но стоило ей обнять его, как вся боль отступила.
— Я грязный, — прошептал он, целуя ее в лоб.
— Неправда.
— И не пахну?
— Очень вкусно пахнешь, — Се Чи покачала головой, потянулась и поцеловала его в губы.
Хэ Фэн мягко отстранился:
— Всё, иди обратно.
— Ты всё время был рядом?
— Нет.
— Как же вы оказались здесь именно сейчас?
— Просто совпало.
— Правда?
— Правда.
Се Чи с любовью смотрела на него в темноте. Она коснулась его лба, глаз, носа:
— Ты похудел.
— Ты тоже. В госпитале хватает еды?
— Да.
— Ешь побольше, не вздумай отдавать свою порцию другим.
— Я украду немного еды для тебя.
— Не надо, у нас есть еда. Мы сегодня даже хлеб ели — отобрали у японцев. — Хэ Фэн расслабился, коснувшись губами ее холодного уха. — На улице мороз, возвращайся.
Се Чи не отпускала его:
— Забери меня.
— Со мной опасно. Сейчас тебе лучше всего быть с тем американцем.
— Я не боюсь.
— Я боюсь, — он потерся подбородком о ее макушку. — Если с тобой что-то случится, я сойду с ума. — Он пригнулся и поцеловал ее в шею. — Будь умницей.
— Берегите себя там. Прячьтесь лучше, не лезьте на рожон.
— Знаем. Твоя подружка сейчас у меня.
— Что?
— Та, что поет. Мэн… как ее?
— Мэн Юань?
— Она самая.
— Как она к тебе попала?
Не успел он ответить, как Ли Чаншэн прошептал:
— Японцы идут.
Хэ Фэн прижал Се Чи к себе:
— Мне нужны лекарства. Сможешь достать?
— Да, я принесу.
— Никуда не ходи. Завтра ночью я сам приду к тебе. Куда?
— Второй этаж, крайнее окно на западе.
Он внезапно подхватил ее на руки и подсадил на стену:
— Иди.
Се Чи села на стене, глядя на него сверху вниз. Он махнул рукой: «Скорее». Она спрыгнула внутрь.
Хэ Фэн мгновенно обернулся к Ли Чаншэну:
— Сколько их?
— Кажется, трое или четверо.
— Пошли, кончим их.
Разобравшись с патрулем и собрав трофеи, они вернулись в убежище.
— Невестка красивее, чем на фото, — заметил Ли Чаншэн.
Хэ Фэн усмехнулся:
— Ты ее в мирное время не видел. Настоящая фея.
Они поднялись на чердак. Мэн Юань крепко спала.
Они тихо сложили припасы. Лунный свет падал прямо на лицо спящей девушки.
Ли Чаншэн вздохнул:
— В такое время женская красота — это проклятие.
— Красота не виновата, — Хэ Фэн посмотрел на холодную луну. — Виноваты только эти выродки.
Се Чи подготовила медикаменты и всю ночь не спала, поджидая Хэ Фэна.
Во второй половине ночи он бесшумно проскользнул в окно.
— В госпитале тоже дефицит, я смогла взять только это. Если не хватит…
Хэ Фэн быстро поцеловал ее:
— Хватит.
Они стояли в тишине.
— Тебе есть что сказать? — спросил он с улыбкой.
Се Чи закусила губу:
— Как ты?
— Жив-здоров. Как видишь, полон сил.
— Где ты ранен?
— Я не ранен.
— Зачем тогда лекарства?
— Друг пострадал.
Се Чи знала, что он врет:
— Я хочу с тобой. Неужели нельзя? Я тоже умею убивать японцев. Ты сам учил меня стрелять, я попадаю точно в цель.
— Со мной опасно. — Он достал из кармана несколько конфет. — Не делись ни с кем, сама съешь.
Она тут же развернула одну и положила в рот.
— Вкусно?
Она кивнула, обвила его шею руками и поцеловала. Во рту разлился вкус персика. Давно подавляемая страсть начала пробуждаться в этой тишине. Хэ Фэн с трудом отстранился: если продолжать, он не сможет уйти.
— Пора, — прошептал он, целуя кончик ее носа.
— Побудь еще немного, до рассвета далеко.
Хэ Фэн отвернулся. Он боялся, что если задержится, то не выдержит и не сможет ее оставить.
— Одевайся теплее, ешь досыта. И не геройствуй, прячься лучше.
— Ты тоже. Я…
Не дослушав, он выпрыгнул в окно. Се Чи смотрела, как он быстро бежит к стене и перемахивает через нее, не оглядываясь.
— Я жду тебя, — прошептала она.
Японцы готовились к торжественному вступлению в город. Патрули усилились, и Хэ Фэн с Ли Чаншэном почти не выходили наружу, тем более с Мэн Юань.
На следующее утро город загудел. Японцы говорили, что церемония назначена на полдень, прибудут высшие генералы. Ли Чаншэн скрежетал зубами, мечтая снять кого-нибудь из них, но все крыши были заняты японскими снайперами.
В 13:30 начался парад. Иванэ Мацуи верхом на коне въехал в город через ворота Чжуншаньмэнь.
— Что там за шум? — спросила Мэн Юань.
— Главный японец приехал. Празднуют, — ответил Ли.
Вскоре заиграла музыка. Хэ Фэн сидел у стены, зажав уши руками.
— Что это они поют? — спросил Ли.
— Свой гимн, — Хэ Фэн заткнул уши марлей и лег на пол.
Ли Чаншэн со всей силы ударил кулаком в землю:
— Выродки! Поют заупокойную по самим себе!
Приезд генералов не утихомирил зверства.
Ли Чаншэн пару дней не выходил на вылазки — в последней стычке он получил ножевое ранение в ногу, началось воспаление. Пока Мэн Юань спала, он решил сменить повязку.
— Помочь? — раздался ее голос.
Он вздрогнул так, будто выстрелили.
— Не надо! — Он в спешке натянул штаны.
Мэн Юань посмотрела на его пунцовое лицо:
— Сколько тебе лет?
— Шестнадцать. В следующем месяце будет семнадцать.
— На шестнадцать ты совсем не похож, — вздохнула она. — Значит, и жены у тебя нет.
— Нет.
— А я вот замуж не успела выйти… — Мэн Юань помолчала. — А в деревне есть кто на примете?
Ли покачал головой.
— Тогда давай сойдемся, что ли? Раз такое дело, — горько пошутила она.
Ли Чаншэн замер.
Мэн Юань легла на бок и закрыла глаза:
— Только вот выживем ли…
Ли Чаншэн опустил голову и едва заметно улыбнулся:
— Я тебя защищу.
Добавить комментарий