— Третья… госпожа…
Се Чи мгновенно всё поняла. Она пришла вместе с бандитами, и эти женщины, естественно, трепетали перед ней. Она взяла палочки, подцепила ближайшее блюдо и с чувством жуткой неловкости отправила его в рот. Видя, что остальные всё ещё не шевелятся, она добавила:
— Пожалуйста, ешьте же.
Только тогда гостьи начали осторожно поднимать палочки:
— Третья госпожа, что вам больше по вкусу? Давайте мы пододвинем поближе к вам.
— Да-да, кушайте в своё удовольствие, мы подождём.
— …
Сидящая напротив тётушка, вся в золоте и жемчугах, подняла чашу:
— Третья госпожа, позвольте выпить за ваше здоровье.
Се Чи поспешно схватила свой кубок и встала, но тот оказался пуст. Соседка тут же бросилась подливать ей вина. Се Чи рассыпалась в благодарностях.
В итоге каждая за столом сочла своим долгом выпить с ней. К счастью, Се Чи умела держать хмель.
В разгар пира в поместье Пэй явились незваные гости. Слуга вбежал во двор и доложил Пэй Ланьюаню:
— Второй молодой господин, эти японцы снова здесь! Говорят, пришли поздравить старушку, и подарки принесли.
Хэ Фэн, только что весело распивавший вино, при этих словах с грохотом поставил чашу на стол.
— Сукины дети… смерти ищут. — Его рука скользнула за спину к кобуре, но Пэй Ланьюань вовремя перехватил его запястье и покачал головой.
Вошли четверо. Возглавлял их японец в чёрном пальто и очках; его глаза за стёклами щурились в улыбке, придавая ему облик интеллигентного человека. За ним следовал низкорослый помощник и двое самураев с длинными катанами и короткими вакидзаси за поясом. Лица воинов были суровы, губы плотно сжаты — они сканировали толпу ледяными взглядами.
Пэй Ланьюань, зная взрывной нрав друга, снова шепнул ему:
— Не вздумай буянить. Сегодня важный день, держи себя в руках.
Хэ Фэн стряхнул его руку и вышел вперёд:
— Знаю я всё.
Танака Хисатомо преподнёс свиток с картиной и вежливо кивнул хозяину дома, Пэй Кэчжоу:
— Господин Пэй, примите этот скромный дар в знак уважения. Это работа знаменитого японского мастера И…
— Господин Танака слишком любезен, — оборвал его Пэй Кэчжоу. — Но семья Пэй сегодня подарков не принимает.
Танака мягко улыбнулся:
— Неужели господин Пэй не пригласит меня войти и присесть? Разве это в традициях китайского гостеприимства?
— Это семейный праздник, чужим здесь не место. Прошу нас извинить и покинуть дом.
Танака перевёл взгляд на молодого человека, стоящего рядом с Ланьюанем:
— А вы, должно быть, и есть Молодой атаман Хэ?
Хэ Фэн сделал два шага вперёд и поставил ногу на скамью:
— Зачем звал своего дедушку, а?
Танака лишь усмехнулся:
— Я давно хотел познакомиться с вами, но ваши люди ни разу не пустили меня в лагерь. Я был весьма огорчён. Быть может, в такой прекрасный день мы сможем выпить по чаше вместе?
— Обойдёшься, — Хэ Фэн из последних сил сдерживал желание размозжить японцу череп тяжёлым сапогом. — Мечтаешь прибрать к рукам мои шахты? Раскатал губу, японский выродок.
Пэй Кэчжоу негромко кашлянул, пряча усмешку. Танака же сохранял невозмутимость:
— Слышал я, что Молодой атаман Хэ скор на расправу. Вижу — слухи не врут.
— Не пытайся говорить по-китайски, — выплюнул Хэ Фэн. — Аж руки чешутся тебе по роже съездить.
Японец заметил рукоять ножа за поясом бандита.
— Слышал, вы мастер клинка. Не желаете ли сразиться с моим телохранителем?
— Сразиться? — Хэ Фэн издевательски хмыкнул. — Вы не стоите того, чтобы я меч марал.
Самурай слева шагнул вперёд, его глаза налились яростью. Танака остановил его короткой фразой на японском, и тот, кипя от злости, отступил.
Пэй Ланьюань добавил:
— Я уже говорил вам: вопрос по рудникам закрыт. Мы не сотрудничаем с японцами и ничего вам не продадим.
— Да что ты перед ним распинаешься! — Хэ Фэн нетерпеливо махнул рукой. — Сегодня праздник, тут женщины и дети, крови не место. А ну катитесь отсюда к чёртовой матери!
Танака Хисатомо вздохнул:
— Значит, договориться не получится?
— Разговора не будет. Уходите, — отрезал Пэй Кэчжоу.
— Что ж, не будем мешать. Но картину всё же оставьте.
Он положил свиток на стол, но в этот момент из дома вышла старая госпожа Пэй под руки со служанкой.
— Погодите!
Танака обернулся и почтительно склонил голову:
— Почтенная госпожа, долгих вам лет жизни.
Старушка схватила картину и швырнула её прямо в него. Она яростно застучала тростью по земле:
— Тьфу на тебя! Не нужно нам ничего от японских иродов! После всего, что вы сотворили в Цзинане, у вас ещё хватает наглости являться сюда? Вы звери, а не люди! Решили наши богатства разграбить? Чего ещё захотели?! Забирай свои мазилки и убирайся! Не смей пачкать мой дом и мои глаза своим присутствием!
Пэй Кэчжоу, видя, как разволновалась мать, поспешил её поддержать:
— Матушка, не губите здоровье на них. Я сам разберусь. — Он велел служанке: — Уведи госпожу в комнаты.
— Кровная обида! Навек кровная! — кричала старушка, пока её уводили. — Пошли вон!
Помощник Танаки наклонился было поднять картину, но хозяин придержал его.
— До встречи, — бросил Танака присутствующим. Его взгляд на миг задержался на Се Чи, стоявшей в толпе, и он вежливо ей улыбнулся.
Се Чи ответила ему холодным, ничего не выражающим взглядом — внутри у неё всё сжалось от неприязни.
Заметив этот обмен взглядами, Хэ Фэн мгновенно выхватил нож и метнул его. Лезвие свистнуло у самого виска Танаки и с глухим стуком вонзилось в деревянный столб за его спиной.
— Ещё раз так посмотришь — я тебе зенки выколю.
Самурай взревел и уже обнажил меч, но Танака резко осадил его. Стиснув зубы, японцы покинули поместье.
Пэй Кэчжоу указал на картину, валявшуюся в пыли:
— Выкиньте это на помойку!
Слуга схватил свиток и с силой швырнул его за ворота, прямо к ногам японцев.
— Проваливайте! — крикнул он вслед.
Танака Хисатомо обернулся как раз в тот момент, когда тяжёлые ворота с грохотом захлопнулись перед его носом.
Слуга попытался вытащить нож Хэ Фэна из столба, но тот засел глубоко. Лишь приложив все силы, он выдернул оружие и вернул его владельцу.
— Выброси. Осквернил он его своим взглядом.
— Будет сделано.
Хэ Фэн подошел к Се Чи и легонько коснулся её щеки:
— Иди ешь.
Он подтолкнул её к столу.
— Им всё ещё нужны рудники, — тихо сказала она.
— Угу.
— Японцы жестоки. Вдруг они решат отомстить?
— Не бабье это дело, — отмахнулся Хэ Фэн. Он принюхался к ней: — Ого, ты прилично выпила.
— Они были слишком настойчивы, всё время подливали.
— А что ты хотела? Ты жена бандита, — он со смехом усадил её на место. — Ешь давай.
Женщины за столом сидели тише воды, ниже травы. Хэ Фэн внезапно обратился к ним:
— Моя жена не привыкла много пить, так что не судите строго. За неё сегодня буду пить я. — С этими словами он поднял её кубок.
Все женщины разом, как по команде, вскочили со своих мест.
Хэ Фэн осушил чашу до дна, перевернул её, показывая, что пусто:
— Приятного аппетита.
Се Чи не наелась и решила прогуляться в задней части поместья. Дом семьи Пэй был огромным, но довольно старым и простым. Несмотря на богатство, они не любили роскошь напоказ. Не то что семья Се: там мебель меняли каждые три года, поддаваясь капризам наложниц. Вечные переделки сада, куча слуг… Се Цзясин тратил деньги быстрее, чем зарабатывал на торговле тканями. Именно поэтому дедушка не хотел там жить и увёл её в горы.
Прошло уже почти четыре месяца. Она никогда не расставалась с дедушкой так надолго. Глядя на чужой двор, она снова затосковала.
Все слуги были заняты в главном зале, Хэ Фэн продолжал пить… Если сейчас перелезть через стену — это лучший шанс на побег.
Она замерла перед каменной горкой в саду. Сердце колотилось. Она медленно пошла к стене, сжимая пальцами край одежды.
Если она сбежит — правда ли он найдёт её на краю света, как обещал?
— Барышня! — внезапно окликнула её сзади служанка.
Се Чи невольно выдохнула с облегчением и обернулась.
— Барышня, вам что-нибудь нужно?
— Нет, я просто гуляю.
— Хотите чаю? Или сладостей?
— Спасибо, не нужно.
Тут же подошла пожилая экономка:
— Третья госпожа! Я вас повсюду ищу. Господин велел отвести вас в гостевую комнату отдохнуть. Он ещё задержится за столом, так что поспите немного.
Служанка, услышав обращение «Третья госпожа», тут же испуганно склонила голову. Се Чи послушно пошла за экономкой.
Хэ Фэн был крепким мужчиной, но даже его развезло после бесконечных тостов за несколькими столами. Слуги помогли ему добраться до комнаты, где он провалился в короткий сон.
Когда он проснулся, в комнате было темно. Се Чи сидела у окна при свете маленькой лампы и читала книгу. Тёплый свет золотил её волосы.
Хэ Фэн попытался повернуться потише, но кровать предательски скрипнула. Се Чи обернулась, закрыла книгу и подошла к нему с чашкой чая.
— Плохо тебе?
Он потянулся и расплылся в улыбке:
— Вовсе нет.
— Будешь воду? — она держала чашку прямо перед ним.
Хэ Фэн заложил руки за голову:
— Напои меня.
— Как я тебя напою?
— Губами.
— Ну и не пей, — она развернулась, чтобы уйти, но он мгновенно перехватил её запястье.
— Буду, буду! — Он сел, выхватил чашку и осушил её одним глотком. — Ещё давай.
Она просто принесла ему весь чайник. Хэ Фэн не стал возиться с маленькими чашечками и начал пить прямо из носика. Вода лилась мимо, стекая по его кадыку под воротник.
— Никто у тебя не отбирает, — вздохнула она.
Он отставил чайник и вытер рот рукавом.
— Я долго спал? Который час?
— Не очень. Я задёрнула шторы, чтобы свет не мешал. Хочешь ещё поспать?
— Тебя хочу.
Она отставила чайник и подошла к окну.
— Я открываю шторы.
— Валяй, — он лениво наблюдал за ней. — Иди сюда.
Се Чи, конечно, не пошла, а села за стол и снова взялась за книгу. Хэ Фэн немного полюбовался ей, а затем вскочил с кровати и обнял её за плечи.
— Пошли, прогуляемся.
Он привёл её в соседнее поместье. Ворота были заперты, охраны не было.
Хэ Фэн ловко взобрался на стену и протянул ей руку. Се Чи заупрямилась:
— Я не полезу. Я не воровка.
— Ты жена вора. Со следующего месяца этот дом твой. Хозяин сейчас в Шанхае, скоро вернётся с документами.
Се Чи удивлённо оглядела длинную ограду:
— Так это тот самый дом, который ты хотел купить?
— Угу. Давай же руку.
С его помощью она перебралась внутрь.
За садом явно ухаживали: деревья были подстрижены, дорожки выметены. Всё выглядело очень уютно.
— Я уже заходил сюда раньше, — он вёл её за руку по дорожкам. — Дом пустует три года. Комнаты почти новые, а в пруду можно развести кучу рыбы. Гляди, какая каменная горка! — он потянул её в узкий проход между камнями. — Тут можно спать, представляешь, какой адреналин?
Се Чи вырвала руку:
— Кто тут будет жить? Я домой уезжаю.
Хэ Фэн со смехом снова взял её ладонь:
— Ладно, ладно, не ворчи. Пошли на задний двор.
Они поднялись на второй ярус террасы, прошли по длинной галерее с резными окнами. Комнаты были просторными и светлыми, мебель расставлена со вкусом. У задней калитки росла небольшая бамбуковая рощица, а у корней притаились грибы.
Хэ Фэн сорвал бамбуковый листок и вставил ей в волосы.
— Ну как? Довольна?
Сказать «нет» было бы ложью. В тот момент, когда он вёл её по каменному мостику над прудом, в её душе впервые шевельнулось желание остаться. Но она промолчала.
— Если не нравится — выберем другой. Будем искать, пока тебе не полюбится.
— Этот дом… он ведь очень дорогой. И слишком большой для двоих.
— Не большой. Нарожаешь мне кучу детишек, будут тут носиться — в тесноте им нельзя.
Сердце Се Чи пропустило удар, но она притворно толкнула его:
— Кто тебе рожать будет!
— Ты, — он звонко поцеловал её в щеку. — Я детей люблю. Очень.
— А я нет.
— Ну тогда не будем рожать.
Она покосилась на него:
— Прямо так во всём потакаешь?
— Ты главная, тебе и решать.
Се Чи не смогла сдержать улыбку.
— Значит, перестанешь быть бандитом?
— Договорились, — он был на полголовы выше неё. Склонившись, он потёрся своим носом о её нос. — Твой мужик всё умеет. Прокормлю я вас, чем бы ни занялся.
— Ну… я подумаю, — протянула она.
Хэ Фэн лениво потащил её дальше:
— О чём тут думать? Счастье же само в руки идёт.
Они вышли на улицу. Проходя мимо лавки с нефритом, Се Чи остановилась:
— Можешь занять мне немного денег? — она указала на витрину. — Сун Вань выходит замуж, я хочу купить ей подарок.
— Не займу.
— … — Се Чи понурилась. — Ладно.
Он приподнял её подбородок:
— Мои деньги — твои деньги. Бери сколько хочешь, нечего в долги лезть.
— Нет, именно в долг. Я не хочу быть обязанной. Я всё посчитаю и верну, включая те украшения, что ты принёс.
— И как ты вернёшь?
— Я… буду картины продавать.
— Тогда я их все и скуплю, — рассмеялся он. — Только выходи за меня и живи рядом.
Се Чи отвернулась.
— Кстати о подарках. Какие у вас в семье обычаи? Что нужно для сватовства? — он крутился вокруг неё. — Слушай, я прямо сейчас готов к твоему отцу ехать. Хочу свадьбу завтра!
— Ну и поезжай. У меня ещё несколько сестёр на выданье, все как одна красавицы. Посмотрим, согласится ли отец на такого зятя.
— Мне нужна только ты.
— Тогда дай мне денег.
— Ладно-ладно, держи, — он отдал ей весь кошелёк. — Выбирай.
Се Чи приглянулись четыре пары нефритовых подвесок. Она никак не могла выбрать.
— Какая лучше?
— Все хороши.
— Выбери одну.
Он ткнул пальцем наугад, но Се Чи всё равно косилась на остальные.
— Хозяин! — крикнул Хэ Фэн. — Заворачивай всё.
— Зачем столько?
— Одну пару той девчонке отдашь, остальные сама носи.
— Мне не нужно, ты и так уже гору купил. — Она указала на круглые подвески. — Беру эти.
Хэ Фэн повторил:
— Все беру.
Продавец запутался:
— Так что упаковывать?
— Цыц! Я сколько раз повторять должен?
Перепуганный лавочник мигом всё запаковал.
— У меня есть что носить, не трать деньги зря, — она потянула его за рукав. — Это слишком расточительно.
Хэ Фэн обнял её за талию:
— Ещё не жена, а уже мои деньги экономишь. — Он убрал прядь её волос. — Правильно, такая хозяйка в доме и нужна.
Се Чи оттолкнула его:
— Нас люди видят.
— И пусть смотрят.
— Правда, не нужно было…
— Хватит ворчать. Мне нравится тебе покупать.
— …
Заметив, что она надулась, он смягчил тон:
— Будешь менять каждый день. А не захочешь — раздашь другим. Ты будущая хозяйка лагеря, связи налаживать тоже полезно.
— Вечно ты небылицы сочиняешь. Пошли уже.
Они гуляли весь день: заглянули в игорный дом, зашли в фотоателье и сделали совместный снимок. Вечером их звали обратно к Пэям на ужин, но Се Чи не хотела сидеть с незнакомыми людьми, и Хэ Фэн повёз её в ресторан цзяннаньской кухни. После они сходили в театр и только поздно ночью сняли номер в гостинице.
Се Чи долго не могла уснуть. Чтобы не беспокоить его, она тихо вышла на балкон. Было очень поздно, огни в городе погасли, вокруг царила тьма. Ветер был холодным, по коже пробежали мурашки.
— Ты чего здесь?
Она вздрогнула и почувствовала, как её обнимают сзади.
— Не спится. Вышла подышать.
— А я уж подумал — сбежала.
Се Чи замерла.
— А если бы и правда сбежала?
— Ноги бы переломал.
Она невольно рассмеялась.
— Шучу я. Не смогу я тебе больно сделать. Не спится? Иди сюда, пару раз «потренируемся» — и уснёшь как миленькая, — он прильнул подбородком к её плечу, его руки начали блуждать. — Хочешь?
— Нет.
— Придётся захотеть, — он подхватил её на руки и понёс в комнату.
Он уложил её на кровать. Он забыл закрыть дверь на балкон, и ветер врывался внутрь, раздувая шторы. В небе тускло мерцали звёзды.
— Куда ты смотришь? — он повернул её лицо к себе. — На меня смотри.
Кровать в гостинице была старой и жалобно скрипела. Се Чи, боясь, что их услышат снаружи, до боли впивалась пальцами в его спину, не издавая ни звука.
Хэ Фэн прижал её, всматриваясь в её лицо, затуманенное страстью, и вдруг спросил:
— Ты любишь меня?
Она отвернулась, промолчав.
Он остановился и силой заставил её посмотреть на него.
— Любишь или нет?
— Ты обязательно должен спрашивать об этом сейчас?
— Хочу услышать. Любишь?
— Нет!
— Не слышу. Повтори.
Она попыталась вырваться.
Он перевернул её, прижал руки к пояснице и вошёл в неё до упора.
— Любишь?
Задушенный крик сорвался с её губ. Сопротивляться больше не было сил. Её жизнь, её душа — всё теперь было связано с ним.
— Люблю…
— Кого?
— Тебя.
— Кто меня любит?
— Я… я тебя люблю.
Хэ Фэн, сияя от счастья, припал к её плечу поцелуем. Его движения стали бесконечно нежными.
— И я тебя люблю.
Добавить комментарий