Крошка Юань открыл бронзовую курильницу и щипцами разворошил белоснежный пепел. Выбрав новый кусочек благовоний, спрессованный в форме цветка сливы, он бросил его в угли, и вскоре по тихой спальне разлился тонкий, прохладный аромат.
Он на цыпочках подошел к кровати и осторожно раздвинул полог. Таньинь, как и полгода назад, неподвижно лежала под одеялом с закрытыми глазами. Юань Чжун спал рядом с ней. Под его глазами залегли густые тени, вид у него был изможденный и крайне усталый. Видимо, силы его окончательно иссякли, раз он всё-таки позволил себе провалиться в сон.
Его беспокойство было понятно: с тех пор как у хозяйки появилось новое тело, она лишь спала. Дыхание было ровным, сердце билось, но она не очнулась ни разу — проспала с самой зимы до разгара лета.
Крошка Юань прикрыл одну створку окна, чтобы полуденное солнце не било им в лица, и снова обернулся к Таньинь. Она по-прежнему пребывала в глубоком забытьи.
Механический человечек едва сдержал вздох. Последние полгода он только и делал, что спрашивал, когда же очнется хозяйка, но Юань Чжун ни разу ему не ответил. На самом деле, после той первой вспышки безумной радости, когда тело из лотосов было создано, лицо «лиса» с каждым днем становилось всё более хмурым и мрачным.
Может, он жалел о содеянном? Вдруг идея с лотосовым телом была чудовищной ошибкой? Вдруг она не может проснуться именно из-за этого? Обрести надежду в виде осязаемой плоти и снова потерять её — нет муки страшнее. Крошка Юань чувствовал: если Таньинь не проснется, Юань Чжун окончательно сойдет с ума.
Они гадали тысячи раз, почему Истинное Сердце богини осталось в груди Юань Чжуна. Сам он считал, что это остатки божественной силы, которые Таньинь влила в него, когда в последний раз исцеляла его раны. Но Крошка Юань думал иначе.
Будучи механизмом, он не мог до конца постичь все тонкости изменчивой человеческой души, но он понимал природу одержимости Таньинь.
Она была богиней. А богами становятся лишь те, чья воля и страсть не знают преград. Раньше её единственной страстью было ремесло, но затем она полюбила Юань Чжуна — и эта любовь стала яростнее и сосредоточеннее любого искусства. Её Истинное Сердце изменилось. В груди Юань Чжуна осталось не просто «сияние», а её клятва вечно быть рядом с ним.
Неважно, логично это звучало или нет, — для кукольного человечка его хозяйка всегда была такой: невероятно мудрой и одновременно бесконечно неуклюжей девушкой, у которой всегда была лишь одна цель. Раньше это были чертежи, теперь — любимый человек. Она жила трудно, отдавая себя без остатка.
Крошка Юань со вздохом собрался уходить, как вдруг из-за полога раздался тихий, знакомый голос, который он не слышал целую вечность:
— Крошка Юань.
От неожиданности он подпрыгнул чуть не до потолка и резко обернулся. Таньинь приоткрыла занавеску и прижала палец к губам, безмолвно прося его не шуметь.
Очнулась?! Крошка Юань обеими руками вцепился в собственное лицо, боясь, что у него опять отвалится челюсть или он не сдержит победного вопля.
Таньинь внимательно посмотрела на него, слабо улыбнулась и снова откинулась на подушки:
— Я еще плохо чувствую это тело… Ужасно устала. Мне нужно поспать еще денек. Молчи пока… Как проснусь окончательно — мы наговоримся всласть.
Крошка Юань закивал как заведенный и, постоянно оглядываясь, нехотя покинул спальню, прикрыв дверь с небывалой осторожностью.
Таньинь замерла, глядя на спящего Юань Чжуна. Он похудел, осунулся… В его когда-то густых иссиня-черных волосах почти половина прядей стала серебряной. За эти годы он перенес слишком много страданий.
Она медленно придвинулась ближе и прильнула к нему. Она и сама не верила, что ей удастся вернуться. Там, на пороге подземного мира, когда она вырывала его душу из лап смерти, она ему солгала.
Таньинь знала: Юань Чжун ни за что не выпьет воду Забвения. Он будет вечно бродить тенями по берегу реки Желтых Источников, ожидая её. А когда поймет, что боги не входят в круг перерождения и никогда не попадут в Царство Мертвых — его дух просто рассыплется от горя.
Она не хотела, чтобы его нынешняя жизнь закончилась так безнадежно. Он должен был прожить долгий век, успеть забыть её и найти новое, истинное счастье. Её Юань Чжун заслуживал того, чтобы уйти в конце пути с улыбкой, испить из чаши Забвения и покинуть этот мир без единого сожаления.
В тот день, когда она вернула его к жизни, её собственная божественная оболочка окончательно распалась, превратившись в золотую пыль. Как и Хан-нюй когда-то, в полузабытьи она почувствовала зов величественного Изначального Бога. Мириады голосов звали её, убеждая слиться с этим теплым, всеобъемлющим светом.
Но она не пошла. Как в давние времена её душа не смогла пересечь Мост Забвения, так и теперь её упрямство не позволило Истинному Сердцу стать частью божественного целого.
Среди игры света и тени, в пустоте вне времени, Таньинь в одиночку противостояла зову Небес. Пока в один прекрасный день голоса не смолкли, и тихий, незнакомый шепот не спросил её:
— Неужели ты не можешь? Твоего сердца действительно больше нет здесь?
Да. Её сердца здесь больше не было. С того дня, как она осознала свою любовь к Юань Чжуну, она перестала быть великим мастером, перестала быть Бесподобной Девой. Её Истинное Сердце осталось в его груди.
— Если Истинное Сердце изменилось — слияние невозможно. Ступай.
Бог, потерявший свою суть, перестает быть богом. Таньинь инстинктивно последовала за искрами своей оставшейся силы и, открыв глаза, увидела измученное лицо Юань Чжуна.
Он спал так крепко, что даже не почувствовал её прикосновения. Он лишь что-то неразборчиво бормотал во сне.
Таньинь нежно улыбнулась и обняла его чуть крепче.
Спи, мой любимый. Когда ты проснешься, в этом мире больше не будет боли и слез. Теперь мы будем только улыбаться. Счастье окружит нас, и мы больше никогда не расстанемся.
Добавить комментарий