В горах есть деревья, а на деревьях ветви — Глава 18. Сокращение расходов (Часть 2)

В последнее время Цзян Чуюэ остро чувствовала, как Сяо Цзи отдаляется от неё.

Днем он был по уши в делах Военного министерства, а ночи почти целиком проводил в покоях десятой наложницы, госпожи Цзян. Если они случайно сталкивались в резиденции, он лишь сухо обменивался с ней парой дежурных фраз, и в его поведении больше не было прежней теплоты и близости.

Казалось, он питал к госпоже Цзян особенное расположение.

Сяо Цзи не только оставался у неё каждую ночь, но и предложил старой госпоже позволить наложнице попробовать свои силы в управлении домашними делами.

Старая госпожа Сяо, желая проверить способности госпожи Цзян, временно передала ей право ведения хозяйства.

Получив власть над внутренним двором, госпожа Цзян справлялась с делами весьма недурно. У неё явно был талант к домоводству, и старая госпожа осталась ею вполне довольна.

В этот день Цзян Чуюэ от скуки отправилась вместе с Баочжу к павильону у воды поудить рыбу.

Тихо текла озерная вода, в которой резвились несколько карасей. Баочжу сидела рядом, просматривая присланные отрезы ткани; она нахмурилась и начала тихо ворчать:

— Госпожа, в последнее время вещей в наши покои присылают гораздо меньше. Четко ведь было сказано закупить для вас три рулона шелка «Мерцающий свет», а прислали всего один.

И это было не всё: даже порции ласточкиных гнезд, которые ежедневно приносили в дворик Цзян Чуюэ, заметно уменьшились.

Пока они разговаривали, мимо как раз проходила Дуцзюань, личная служанка госпожи Цзян.

Увидев Цзян Чуюэ с удочкой, Дуцзюань едва заметно скривила губы, но тут же чинно поклонилась:

— Ваша рабыня приветствует вторую госпожу.

Баочжу преградила ей путь и сурово спросила:

— Дуцзюань, как твоя хозяйка управляет домом? По правилам старой госпожи, весной барышне полагается три рулона шелка, а купили всего один. Неужто десятая наложница намеренно чинит козни моей госпоже?

Дуцзюань в душе ликовала, но на лице изобразила притворное смирение и развела руками:

— Сестрица Баочжу, вы шутите. Десятая наложница день и ночь трудится над делами резиденции, откуда у неё время строить козни второй госпоже? Просто она старается сберечь побольше серебра для нужд семьи Сяо.

Услышав это, Баочжу разозлилась еще сильнее:

— Сберечь серебро? И почему же экономить решили именно на моей госпоже? Если десятая наложница такая умелая, почему бы ей не начать экономить на расходах старой госпожи или генерала?

Дуцзюань выпрямила спину и с апломбом ответила:

— Сестрица Баочжу, госпожа заботится о будущем резиденции Сяо. Вторая госпожа рано или поздно выйдет замуж. С какой стати имущество семьи Сяо должно впустую тратиться на девицу с чужой фамилией? Эта резиденция принадлежит роду Сяо, а вовсе не Цзян.

С тех пор как госпожа Цзян взяла в руки бразды правления, Дуцзюань, будучи её доверенной служанкой, тоже почувствовала вкус власти. Она вела себя в резиденции заносчиво, словно сама была госпожой.

Слуги поговаривали, что генерал Сяо, возможно, намерен возвысить госпожу Цзян до статуса законной жены, поэтому многие заискивали перед Дуцзюань.

Баочжу покраснела от ярости:

— Ты… как ты смеешь так дерзить! Какая наглость!

Дуцзюань, торжествуя, повысила голос:

— Я говорю лишь правду. Вторая госпожа целыми днями только и делает, что любуется цветами да ловит рыбу, и пальцем о палец не ударит. Откуда ей знать, как тяжело управлять целым домом?

Цзян Чуюэ, до этого безмолвно сидевшая с удочкой, медленно отложила удилище и подняла взгляд.

Дуцзюань ничуть не испугалась; она стояла, высоко задрав голову, чувствуя за спиной надежную опору.

Цзян Чуюэ спокойно произнесла:

— Баочжу, позови управляющего.

Баочжу сорвалась с места и меньше чем через время горения палочки благовоний привела управляющего.

Тот почтительно поклонился:

— Вторая госпожа, какие будут приказания?

Цзян Чуюэ мельком взглянула на Дуцзюань:

— Эта служанка не умеет держать язык за зубами. Уведите её, всыпьте десять ударов палками и лишите жалованья на целый год.

Пусть она и не носила фамилию Сяо, но не какой-то служанке было судить о её происхождении.

Управляющий немедленно кивнул и махнул рукой. Двое молодых слуг подошли и подхватили Дуцзюань под локти с обеих сторон.

Дуцзюань только теперь по-настоящему струхнула. Извиваясь, она закричала:

— Да как вы смеете! Я — служанка, пришедшая вместе с десятой наложницей, мы с ней как сестры! Она управляет домом и в будущем станет законной женой генерала Сяо! Вы смеете поднимать на меня руку?

Управляющий нетерпеливо махнул рукой:

— Заткните ей рот и тащите прочь!

Крики Дуцзюань мгновенно оборвались, и её позорно уволокли.

У павильона на воде наконец воцарилась тишина.

У Цзян Чуюэ пропало всякое желание рыбачить. Она велела Баочжу собрать снасти и приготовилась возвращаться в свой дворик.

В этот момент поспешно подошла старая служанка, прислуживающая главе дома, и почтительно произнесла:

— Вторая госпожа, старая госпожа просит вас зайти в Зал Шоуань.

Цзян Чуюэ слегка кивнула:

— Хорошо.

В Зале Шоуань старая госпожа Сяо с лучезарной улыбкой поприветствовала её:

— Ты как раз вовремя. Из Цзяннани доставили партию отборного весеннего чая, давай-ка мы, бабушка с внучкой, его отведаем.

Разлился чистый аромат чая. Цзян Чуюэ сделала маленький глоток и похвалила:

— Чудесный чай.

Старая госпожа Сяо рассмеялась:

— Раз нравится — пей побольше, а потом возьми пару коробочек с собой.

Цзян Чуюэ прихлебывала чай, но в глубине души чувствовала: бабушка позвала её сегодня не только ради чаепития.

И действительно, вскоре старая служанка ввела в зал госпожу Цзян.

С тех пор как наложница взяла на себя управление домом, она была постоянно занята, и Цзян Чуюэ давно её не видела.

Сегодня госпожа Цзян была одета подчеркнуто скромно: ткань платья самая обычная, в волосах лишь простая серебряная шпилька — ни капли роскоши в облике.

Она почтительно поклонилась:

— Ваша покорная слуга приветствует старую госпожу и вторую госпожу. Позвольте узнать, какие будут приказания?

Старая госпожа Сяо, восседавшая на почетном месте, ледяным тоном спросила:

— Я заранее распорядилась купить для второй госпожи три рулона шелка «Мерцающий свет» к весне. Почему купили только один?

Госпожа Цзян сохраняла самообладание и мягко ответила:

— Отвечаю старой госпоже: ваша покорная слуга с детства приучена к бережливости. Занявшись делами резиденции, я заметила немало излишеств и расточительства, а потому решила сократить необязательные расходы, дабы сберечь серебро для генерала.

Старая госпожа Сяо пригубила чай и многозначительно произнесла:

— И порции ласточкиных гнезд в дворике второй госпожи тоже сократили — это тоже ваш способ экономии?

Госпожа Цзян смиренно опустила глаза:

— Старая госпожа видит всё насквозь. Ваша покорная слуга вовсе не целилась именно во вторую госпожу. Я сама почитаю бережливость и подаю пример: не ношу дорогих украшений, не одеваюсь в шелка и парчу.

Она предвидела, что сокращение расходов Цзян Чуюэ вызовет недовольство старой госпожи, а потому заранее подготовила оправдания.

В эти дни госпожа Цзян и впрямь чувствовала себя окрыленной.

Держа в руках власть над резиденцией Сяо и пользуясь благосклонностью Сяо Цзи, деля с ним ложе каждую ночь, она почти поверила, что уже стала полноправной хозяйкой дома.

Сяо Цзи больше не проявлял к Цзян Чуюэ той заботы, что раньше.

Это создало у госпожи Цзян иллюзию: она была уверена, что полностью завладела сердцем генерала.

Ей не хотелось, чтобы взгляд Сяо Цзи снова падал на Цзян Чуюэ, и тем более она не желала, чтобы деньги семьи Сяо тратились на девицу с чужой фамилией. Поэтому она сквозь пальцы смотрела на дерзость Дуцзюань, желая прощупать границы дозволенного для Цзян Чуюэ.

Госпожа Цзян произнесла с глубоким чувством:

— Старая госпожа, ваша покорная слуга всем сердцем печется о благе резиденции Сяо, надеюсь на ваше понимание.

Старая госпожа Сяо медленно поставила пиалу и кивнула:

— Бережливость — дело хорошее.

Сердце госпожи Цзян радостно екнуло!

«Значит, этот ход был верным!» Она получила похвалу от самой главы дома за свою хозяйственность!

Однако старая госпожа внезапно сменила тон и холодно отрезала:

— Вот только не надейся, что твои жалкие уловки скроются от моих глаз. Позволять служанке распускать язык и урезать содержание второй госпожи в еде и одежде — это значит обижать мою внучку. Неужели ты думала, что я стану сидеть сложа руки?


Комментарии

Добавить комментарий

Больше на Shuan Si 囍

Оформите подписку, чтобы продолжить чтение и получить доступ к полному архиву.

Читать дальше