Впервые Се Линьюань увидел Цзян Чуюэ, когда еще сам был подростком.
В те времена супруги Цзян пали на поле боя, оставив после себя дочь-сироту. Старая госпожа Сяо, помня о давней дружбе, специально отправила Сяо Цзи на север, чтобы тот забрал девочку.
Так случилось, что Се Линьюань в те дни был ничем не занят, а потому отправился за ребенком вместе с Сяо Цзи.
Первое впечатление Се Линьюаня о Цзян Чуюэ было, мягко говоря, не самым лучшим.
Вечно плачущая девчонка с полными слез глазами, которая жалко жалась в углу шкафа — выглядела она в тот миг по-настоящему дурнушкой.
Се Линьюаню она не понравилась: больше всего на свете он терпеть не мог таких изнеженных и плаксивых девиц.
Когда Сяо Цзи спросил его:
— Се Линьюань, не хочешь взять её к себе в дом и воспитать?
Тот не задумываясь покачал гововой:
— Нет.
Что за шутки? С какой стати его резиденция должна превращаться в приют для таких «плакс»?
В итоге Цзян Чуюэ забрал к себе Сяо Цзи.
…
После этого Се Линьюань очень долго не вспоминал о сиротке из семьи Цзян. Над кланом Се сгустились тучи: из-за поддержки шестого принца родители Се Линьюаня трагически погибли.
Юных Се Линьюаня и Сяо Цзи подвергли опале и отправили охранять Лянчжоу на северных рубежах, чтобы те сдерживали натиск армии Северного Юэ.
По сути, это была жестокая ссылка. Враги надеялись, что потомки семей Се и Сяо падут на поле брани, и их славные роды пресекутся навсегда.
Климат в Лянчжоу был тяжелым: постоянные песчаные бури, изнуряющая жара, сменяющаяся внезапными наводнениями в пустыне, которые затапливали маленький городок.
Се Линьюань и Сяо Цзи сражались плечом к плечу, вместе отражая набеги врагов и с трудом выживая в суровых условиях пограничья.
Заплесневелое просо, перемешанное с песком, противно хрустело на зубах; в дырявые сапоги набивался раскаленный песок, стирая ступни в кровь до самых волдырей. Откуда юношам было знать толк в иголке с ниткой? К тому же они не любили, когда им прислуживали служанки, поэтому их одежда всегда была покрыта нелепыми, уродливыми заплатами.
Но, к счастью, младшая сестра Сяо Цзи часто присылала людей с новой одеждой, обувью и прочими предметами первой необходимости.
— Старина Се, тут и для тебя кое-что есть, — Сяо Цзи вошел в комнату, неся на плече тяжелый узел. Развязав его, он достал два халата и пару сапог и протянул другу.
Се Линьюань в оцепенении принял вещи.
С чего бы это и для него что-то прислали?
Сяо Цзи пояснил:
— Моя сестренка — добрая душа. Видно, приметила, что тебе некому одежду справить, вот и прислала тебе немного.
При упоминании Цзян Чуюэ глаза Сяо Цзи теплели от радости.
Се Линьюань провел рукой по двум комплектам новенькой мужской одежды. Наверняка Чуюэ не шила их сама — скорее всего, это была работа лучших мастериц, но размер был идеальным. Более того, крой был изменен с учетом климата Лянчжоу: ткань «дышала» и при этом надежно защищала от ветра и песка.
А сапоги из воловьей кожи пришлись Се Линьюаню точно в пору.
Он унес одежду и обувь в свою комнату, погрузившись в раздумья. Клан Се обладал огромным влиянием в армии, и Се Линьюаня всегда окружали суровые вояки; редко кто из них обладал столь тонким чутьем, чтобы прислать ему одежду и обувь.
«Сестра Сяо Цзи», — Се Линьюань протирал свой длинный меч, и перед его глазами вдруг всплыло то заплаканное личико из прошлого.
Грязная, некрасивая…
Интересно, какой она стала теперь?
С тех пор почти каждые два месяца Сяо Цзи получал посылки из столицы. И всё, что доставалось Сяо Цзи, неизменно получал и Се Линьюань.
У Сяо Цзи обновка — и у Се Линьюаня тоже.
У Сяо Цзи новые наручи — и у Се Линьюаня такие же.
Се Линьюань изо дня в день носил одежду, присланную Цзян Чуюэ, и не помнить о ней было просто невозможно. Она тихой сапой прокралась в его сердце.
Время шло, в Лянчжоу пришла лютая зима.
Армия Северного Юэ отступила, на границе воцарилось временное затишье. В эти дни Се Линьюань ходил мрачнее тучи — приближалась годовщина смерти родителей.
Его терзала горечь: родители погибли при странных обстоятельствах, и их останки так и не были найдены.
— На, выпей, — Сяо Цзи протянул ему кувшин с вином.
Се Линьюань взял кувшин и спросил:
— Сяо Цзи, где в Лянчжоу можно найти тонкую шелковую бумагу?
Тот удивился:
— Грубая бумага найдется, а вот тонкой здесь не сыщешь. Её выделка — дело хлопотное, откуда у пограничных жителей время на такое? Кстати, зачем она тебе?
Се Линьюань не ответил. Он запрокинул голову и сделал глоток — вино обожгло горло.
У его родителей не было ни могил, ни праха; он даже не знал, в какую сторону склонить колени, чтобы почтить их память.
Единственный способ помянуть тех, чей след затерялся — запустить в небо фонарь, чтобы он указал душам дорогу домой и донес слова скорби до небес.
Но в Лянчжоу не было бумаги, подходящей для небесного фонарика, и сердце Се Линьюаня сжималось от боли.
— Генерал Сяо! Посылка из столицы! — доложил солдат.
Сяо Цзи приобнял Се Линьюаня за плечо:
— Пойдем, поглядим, каких гостинцев на этот раз прислала Чуюэ.
Посылка оказалась тяжелее обычного.
Сяо Цзи развернул вощеную ткань: внутри лежали перчатки из овечьей шкуры, подбитые мехом сапоги и небольшой сверток, аккуратно обернутый в серую ткань.
Пробежав глазами письмо от сестры, Сяо Цзи вскинул брови. Он протянул серый сверток Се Линьюаню:
— Это тебе.
Се Линьюань молча принял сверток.
Сяо Цзи не упустил случая подшутить:
— Вот уж истинно: не было бы счастья, да случай помог. Ты только что сетовал, что хочешь тонкую бумагу, а моя сестренка тут же её прислала. Вы двое будто мысли друг друга читаете.
Кончики пальцев Се Линьюаня едва заметно дрогнули.
Он быстро развернул серую ткань и обнаружил внутри всё необходимое для создания небесного фонаря: два листа тончайшей шелковой бумаги, пропитанную воском хлопковую ткань, тонкую конопляную бечевку и моток тонкой проволоки.
В то же мгновение в глазах Се Линьюаня невольно закипели слезы.
Стояла лютая стужа. Глубокой ночью, когда город замер под холодным лунным светом, Се Линьюань в одиночестве поднялся на крепостную стену. Резкий ветер трепал его волосы, но юноша, не обращая на это внимания, до самого рассвета мастерил фонарь из присланных материалов.
Вощеная ткань вспыхнула, и тусклый огонек начал медленно разгораться, пробиваясь сквозь бумажные стенки теплым оранжевым светом.
Фонарь, слегка покачиваясь, дрожаще взмыл ввысь.
Он поплыл к далекой небесной реке.
Се Линьюань поднял голову, провожая взглядом гаснущий в вышине огонек. Ему почудилось, будто он слышит голоса родителей, зовущие его издалека, и горечь прожитых лет нахлынула на него волной.
— Цзян Чуюэ… Цзян Чуюэ… — тихо, смакуя каждый звук, повторил он это имя. На сердце стало невыносимо горячо.
После потери родителей его жизнь казалась беспросветной мглой; он даже готов был навсегда сгинуть в глухом Лянчжоу. Но эта девочка по имени Цзян Чуюэ стала для него тем самым фонариком в ночи, дающим силы идти дальше.
Та плаксивая малышка… какой же она стала теперь?
Глядя в темное небо, Се Линьюань подумал: «Мы обязательно встретимся».
…
В то же самое время в столице шел мелкий снег.
Цзян Чуюэ всегда была зябкой, поэтому зимой она целыми днями просиживала в теплой комнате за книгами и письмами, не желая даже нос на улицу показывать. Обнимая теплую грелку и глядя на летящие за окном хлопья снега, она пробормотала:
— Должно быть, вещи уже доставили.
Баочжу принесла горячий чай:
— Не беспокойтесь, барышня, посылка точно попадет в руки генерала Сяо. Вот только никак не пойму: зачем вы и генералу Се посылаете то же самое?
Цзян Чуюэ отпила чаю и с удовольствием прикрыла глаза. Она зажмурилась, став похожей на хитрую кошку:
— Это я так людей подкупаю.
Баочжу опешила:
— А?
Цзян Чуюэ, держа чашку в руках, пустилась в объяснения:
— Подарки смягчают нрав. Глядишь, за все эти мелкие подношения Се Линьюань на поле боя хоть немного поможет моему брату.
С давних времен говорят: «Слава полководца зиждется на тысячах истлевших костей». Военные походы полны опасностей, и с тех пор как Сяо Цзи отправили в Лянчжоу, Чуюэ места себе не находила от тревоги. Она прознала, что Се Линьюань — лучший среди столичной молодежи, и в боевых искусствах превосходит её брата.
Поэтому каждый раз, отправляя посылку Сяо Цзи, она заодно передавала долю и для Се Линьюаня.
Своего рода налаживание связей.
Баочжу понятливо кивнула, но снова спросила:
— Но на этот раз вы подготовили тонкую бумагу для генерала Се. Это-то зачем?
Цзян Чуюэ ответила:
— Я слышала, что родители Се Линьюаня ушли из жизни зимой. Он сейчас в далеком Лянчжоу, и у него наверняка нет ничего для поминовения. Я послала ему материалы для фонаря молитв, чтобы он мог почтить их память.
Оба они были неприкаянными сиротами, и Чуюэ искренне сочувствовала Се Линьюаню.
А за окном всё шел снег.
Цзян Чуюэ грела руки о чашку, мечтая лишь об одном — чтобы Сяо Цзи поскорее вернулся домой.
…
Прошел еще год.
Пережив череду покушений, Се Линьюань наконец выяснил правду: его родители погибли по вине шестого принца Лю Фуюня.
Осознав истинную сущность Лю Фуюня, Се Линьюань окончательно в нем разочаровался. Он поклялся, что никогда не даст предателю спокойно жить.
Как раз в это время боевые действия на севере утихли, и Се Линьюань с Сяо Цзи получили приказ вернуться в столицу. Всю дорогу Сяо Цзи пребывал в крайнем возбуждении: он без умолку трещал о своей сестре, о том, какая Чуюэ умная, милая и как она порой страдает забывчивостью.
— Забывчивостью? — переспросил Се Линьюань.
Сяо Цзи пожал плечами:
— Не то чтобы у неё была плохая память. Скорее, это из-за потрясения после смерти родителей в детстве. Если она сильно пугается, то легко забывает некоторые вещи.
Се Линьюань молча намотал это на ус.
Вскоре отряды подошли к столице.
Стояла весна, пора цветения. У городских ворот пышно цвели персики, а травы сочно зеленели. Се Линьюань сидел в седле, и в его душе росло предвкушение.
Ему хотелось увидеть ту самую Цзян Чуюэ. Узнать, какой же стала эта девочка, присылавшая ему одежду, обувь и бумагу для фонарей.
У ворот стоял экипаж усадьбы Сяо. Внутри ждали старая госпожа Сяо и Цзян Чуюэ.
Се Линьюань подъехал ближе, не сводя глаз с повозки.
Занавеска приоткрылась, и показалась сначала нежная белая ручка, затем подол изумрудно-зеленого платья. Задрожали жемчужные шпильки в волосах, и взору предстало юное лицо.
Это была необычайно красивая девушка, ясная как нефрит и чистая как луна.
С её появлением даже яркий весенний свет у городских ворот, казалось, немного померк.
Когда она улыбнулась, её глаза засияли, словно в них спрятали все звезды небесные. Она радостно замахала рукой:
— Брат!
Сяо Цзи спрыгнул с коня, сияя в ответ:
— Чуюэ!
Девушка, придерживая подол, бросилась к нему. Её зеленое платье распустилось на бегу, словно диковинный цветок.
— Дай-ка посмотрю, подросла ли ты, — смеялся Сяо Цзи.
Чуюэ покружилась перед ним:
— Конечно, подросла!
Встреча брата и сестры была полна искренней радости.
Черные глаза Се Линьюаня невольно и незаметно остановились на Цзян Чуюэ. Он смотрел на неё долго, пока Сяо Цзи не подошел и не представил его сестре:
— Чуюэ, это мой названый брат, Се Линьюань.
Се Линьюань сошел с коня и встал перед девушкой.
Он знал, что сегодня встретится с ней, поэтому специально облачился в расшитый золотом черный парчовый халат, высоко собрал волосы и выглядел крайне статно.
Про себя он отметил, что его внешность куда благороднее и красивее, чем у Сяо Цзи.
Однако Цзян Чуюэ, казалось, совсем не задела его красота. Она лишь отстраненно поклонилась, соблюдая этикет:
— Приветствую генерала Се.
Се Линьюаню вдруг стало не по себе. Девушка, которая годами присылала ему одежду, обувь и те самые материалы для фонариков, вела себя с ним так холодно и официально.
Он произнес низким голосом:
— Благодарю госпожу Цзян за все дары прошлых лет.
Чуюэ вежливо улыбнулась:
— Это сущие пустяки. Главное, чтобы генералу Се они пришлись по душе.
Се Линьюань втайне скрипнул зубами, почувствовав стеснение в груди.
Те вещи, что он хранил как сокровище, для неё были лишь «сущими пустяками»?
Он хотел поговорить с ней подольше, оставить о себе хорошее впечатление, но не успел он открыть рот, как к ним, опираясь на посох, дрожащей походкой подошел седовласый старик.
Старик был одет в поношенное тряпье, а один его глаз, казалось, был слеп. Он ковылял с клюкой, будто случайно забрел в ряды солдат, и направился прямиком к Се Линьюаню.
— Старик, посторонним сюда нельзя! — прикрикнул стоящий рядом солдат.
Старик, видимо, был еще и глуховат. Он вытянул шею:
— Чего вы говорите? Рыбу продаете? Не надо мне рыбы, денег нет.
Се Линьюань прищурился.
Он сразу почуял неладное: старик шел вроде бы нетвердо, но каждый его шаг был выверенным. Когда тот подошел совсем близко к Се Линьюаню и Чуюэ, генерал заметил нож, спрятанный в рукаве.
Убийца!
Се Линьюань холодно усмехнулся и одним молниеносным движением выхватил меч.
Пш-ш-их!
Длинный клинок пронзил грудь старика. Тот издал хрип, выпучив глаза. Се Линьюань рывком вытащил меч; брызнула алая кровь, и старик замертво рухнул на землю.
Се Линьюань обернулся и с ужасом осознал, что Цзян Чуюэ стояла всего в трех шагах. На её фарфорово-белое личико попало несколько капель свежей крови.
Она росла в тиши покоев и никогда не видела таких кровавых и жутких сцен. Теплая кровь на щеке, труп у ног, смотрящий в никуда остекленевшим взглядом…
Ноги Чуюэ подкосились, и она без чувств рухнула на руки брату.
Сяо Цзи подхватил сестру и в ярости прикрикнул:
— Се Линьюань, посмотри, что ты наделал! Если с ней что-то случится от испуга, я тебе этого не прощу!
Се Линьюань сжал рукоять меча.
В голове пронеслась одна мысль: «Всё пропало».
Хотел оставить о себе добрую память, а в итоге обеспечил бедной девушке психологическую травму на всю жизнь.
…
От пережитого ужаса у Цзян Чуюэ в ту же ночь начался сильный жар. Она проболела полмесяца, прежде чем пошла на поправку.
Се Линьюань, терзаемый виной, посылал ей лучшие снадобья и редкие лакомства, но разгневанная старая госпожа Сяо всё отсылала обратно.
Он искренне хотел прийти и лично попросить прощения, но был слишком занят.
Началась борьба за власть. Он объединил старых вассалов семьи Се и шаг за шагом начал прибирать к рукам влияние при дворе. Новый император был слаб и глуп, поэтому Се Линьюань возвысился невероятно быстро.
Среди кровавых бурь и политических интриг он стал всесильным регентом-ваном.
Их следующая встреча произошла погожим полднем, когда в воздухе разливался аромат лотосов.
Проходя мимо озера, Се Линьюань заметил на прогулочном судне знакомое лицо.
Цзян Чуюэ печально прислонилась к деревянным перилам; на её лице лежала тень грусти, а в уголках глаз блестели слезы. Се Линьюань проследил за её взглядом и увидел на носу лодки Сяо Цзи, который нежно обнимал свою наложницу.
Се Линьюань мгновенно всё понял: оказывается, Чуюэ влюблена в Сяо Цзи.
В его душе разлилась едкая горечь ревности: «Такая добрая и красивая девушка, а вкус в мужчинах — хуже некуда. Что хорошего в этом Сяо Цзи? Да он и мизинца моего не стоит».
Озерный бриз растрепал пряди волос на её висках. Глядя на плачущую Цзян Чуюэ, Се Линьюань ощутил вихрь чувств.
Раньше он терпеть не мог эту плаксивую девчонку.
А теперь он до смерти хотел забрать эту плаксивую девчонку к себе в жены.
Добавить комментарий