Евнухи, дрожа от страха, поднесли четыре драгоценности кабинета. Опустившись на колени перед императорским столом, они старались дышать как можно тише, до смерти боясь прогневать государя.
Не обращая внимания на кровоточащую рану на ладони, Император дрожащей рукой обмакнул кисть в тушь и принялся выводить на рисовой бумаге тонкие линии.
Киноварь тронула губы, темная лазурь очертила изгиб бровей. Вскоре неземная, чистая красота Цзян Чуюэ ожила на свитке.
Император завороженно гладил нарисованные черты, и его смех становился всё более безумным:
— Это она… И правда она… Небеса милостивы ко мне. Наконец-то они привели её ко мне.
Чем недоступнее желаемое, тем сильнее жажда им обладать.
В бесконечных днях томительного ожидания красавица с портрета превратилась в настоящего внутреннего демона, пожирающего разум Императора.
В его глазах плескалась лишь слепая одержимость.
Цю Шуан, плавно ступая, словно лотос по воде, вошла в покои с пиалой лекарства. Увидев, что Император склонился над столом, она поспешила мягко увещевать его:
— Ваше Величество, ваше драгоценное здоровье еще не восстановилось, вам следует вернуться в постель и отдохнуть. Если ваш недуг усилится, сердце этой наложницы разобьется от боли.
Император отмахнулся:
— Я в порядке.
Цю Шуан подошла ближе и взглянула на рисунок. Черты лица женщины на картине были поразительно прекрасны. Цю Шуан с первого взгляда узнала свою спасительницу — супругу регента-вана.
Однако она притворилась несведущей:
— Ваше Величество, лицо этой женщины кажется мне таким знакомым.
В глазах Императора вспыхнул болезненный, фанатичный блеск:
— Это сокровище, дарованное мне самими Небесами.
Цю Шуан долго прислуживала государю. Она знала, что все эти годы Император не мог выкинуть из головы некую таинственную незнакомку и не раз тайно посылал людей на её поиски.
Она лишь никак не ожидала, что тайной возлюбленной государя окажется супруга регента-вана.
На лице Цю Шуан расцвела нежная улыбка:
— Раз это союз, предначертанный Небесами, Ваше Величество намерены ввести её во дворец?
В этот момент снаружи раздался голос евнуха, возвещающий о прибытии Императрицы.
Жемчужные завесы со звоном раздвинулись, и в покои поспешно вошла Императрица в сопровождении лекарей:
— Ваше Величество, ваша супруга услышала, что вы сегодня очнулись, и привела двух императорских лекарей, чтобы они проверили ваш пульс.
Заметив присутствие Цю Шуан, Императрица тут же помрачнела:
— Что здесь делает супруга Шуан?
Цю Шуан присела в изящном реверансе:
— Эта наложница тревожилась о здоровье Его Величества и пришла подать лекарство. Взгляните, Ваше Величество Императрица, государь наконец-то отыскал даму своего сердца.
Императрица растерялась. С каких это пор у Императора есть дама сердца?
Она подошла к столу, и её взгляд упал на развернутый свиток. Лицо Императрицы мгновенно изменилось — она тоже узнала в нарисованной красавице супругу регента-вана.
Глаза Императрицы, подобные глазам феникса, опасно сузились:
— Ваше Величество, супруга регента-вана распускает по всей столице нелепые слухи о том, что вы лишились рассудка. За клевету на Сына Неба по закону полагается казнь девяти поколений рода!
Императрица страстно желала, чтобы Император казнил Цзян Чуюэ.
Но Император лишь медленно покачал головой. Его пальцы продолжали очерчивать силуэт красавицы на картине:
— Я не убью её. Она — дар Небес, моя единственная надежда. Я заберу её во дворец и буду одаривать своей милостью каждый божий день.
Для Императрицы эти слова прозвучали как полнейший бред.
В прошлом она сама не раз строила козни против Цзян Чуюэ, пытаясь заманить её во дворец, чтобы вдоволь поиздеваться, но всякий раз терпела неудачу. Императрица всегда думала, что государь презирает порочное личико госпожи Цзян.
Кто бы мог подумать, что стоило ему лишь раз наведаться на улицу Красной Птицы, как он тут же потерял голову, да еще и называет её даром Небес?!
Императрица попыталась холодно вразумить мужа:
— Эта женщина из рода Цзян — вдова Се Линьюаня, к тому же она носит его дитя! Ваше Величество, вам принадлежит вся Поднебесная государства Цин. Вы можете заполучить любую женщину, какую только пожелаете. Не стоит губить великие дела ради одной девчонки в столь критический момент. Ваша супруга считает, что мы должны предать огню улицу Красной Птицы и сжечь госпожу Цзян заживо.
Хлоп!
Император со всей силы ударил по столу. Рана на его ладони вновь разошлась, и алая кровь брызнула на рисунок.
Сверля Императрицу ледяным взглядом, он процедил сквозь зубы:
— Она принадлежит мне. Пусть только кто-нибудь посмеет тронуть её пальцем.
Императрица нахмурилась:
— Ваше Величество! Интересы государства важнее всего!
Цю Шуан, стоявшая рядом и плавно обмахивающаяся шелковым веером, елейным голоском обратилась к Императрице:
— Ваше Величество Императрица, государь так редко находит ту, что действительно по сердцу. Если это принесет ему радость, нет ничего дурного в том, чтобы забрать госпожу Цзян во дворец.
Императрица свирепо зыркнула на Цю Шуан:
— Закрой свой рот!
Цю Шуан обиженно опустила голову и поспешила укрыться за спиной Императора.
Государь раздраженно махнул рукой, в его глазах застыло упрямство:
— Все вон! Я сам приму решение. В резиденции регента можно казнить каждого, от мала до велика, но Цзян Чуюэ обязана остаться в живых. Я введу её во дворец и поселю в Зале Чистой Добродетели.
Императрица лишилась дара речи от изумления.
Зал Чистой Добродетели служил личными покоями правителя, и за сотни лет ни одна наложница не смела там селиться. Неужели Император действительно вознамерился поселить Цзян Чуюэ там, где почивает сам?
Императрица хотела было снова возразить, но Цю Шуан уже плавно поклонилась государю:
— Эта наложница удаляется. Ваше Величество, не забывайте вовремя принимать отвар и берегите свое драгоценное здоровье.
Стиснув зубы, Императрица была вынуждена тоже покинуть Зал Чистой Добродетели.
Снаружи сиял весенний день, в воздухе разливался аромат цветов, а бесконечные дворцовые стены уходили за горизонт. Императрица внезапно остановилась и покосилась на Цю Шуан:
— Супруга Шуан, разве ты не всегда питала неприязнь к жене регента-вана? Если она войдет во дворец, твоим беззаботным дням придет конец.
Цю Шуан изящно прикрыла рот шелковым веером и тихо рассмеялась:
— У этой наложницы действительно есть личные счеты с супругой вана. Однако государь — это мое небо, и я не смею противиться воле Небес.
— Какая же ты изворотливая, — холодно бросила Императрица.
Улыбка в глазах Цю Шуан стала еще ярче, а голос — еще нежнее:
— Теперь, когда регент-ван мертв, расстановка сил при дворе вскоре изменится. Вашему Величеству Императрице стоит пораньше позаботиться о своем будущем.
— О каком будущем я должна заботиться? — нахмурилась Императрица.
Цю Шуан с улыбкой пояснила:
— Скоро Его Величество сосредоточит всю власть в своих руках, а ведь он всем сердцем прикипел к супруге вана из рода Цзян. Кто знает, быть может, на радостях он возведет её в сан Императрицы? Ваше Величество до сих пор не подарили государю наследника, а госпожа Цзян — писаная красавица, способная выносить дитя… Ох, чует мое сердце, в заднем дворце скоро станет очень шумно.
Лицо Императрицы мгновенно стало белее мела.
Она вспомнила безумие Императора, когда тот бросился под стрелу ради Цзян Чуюэ, вспомнила те бесконечные портреты в кабинете…
Если Цзян Чуюэ действительно войдет во дворец, Император и впрямь может сделать её хозяйкой гарема.
Императрица вонзила ногти в ладони. «Какая же она бедовая красотка — сперва обольстила регента-вана, а теперь пришла мутить разум государю!»
Развернувшись, Императрица стремительно ушла.
Улыбка исчезла с лица Цю Шуан. Во внешнем мире бушевала буря, и она, будучи одинокой и слабой, могла лишь прибегнуть к хитрости, чтобы посеять раздор между Императором и его законной женой.
Она поспешила в свои покои, где быстро набросала тайное письмо и отправила его в резиденцию регента.
Резиденция регента. Покои супруги вана.
Воздух был пропитан горьким запахом лекарств.
Цзян Чуюэ через силу проглотила очередную порцию отвара для сохранения плода. В горле снова возник неодолимый спазм; она резко нагнулась, и лекарство тут же вышло наружу.
От рвоты её лицо стало бледным, как полотно.
Старая госпожа Сяо с состраданием похлопывала её по хрупкой спине:
— Дитя мое, быть может, нам стоит поскорее покинуть столицу? Найдем тихое место, где ты сможешь спокойно вынашивать ребенка. Посмотри на себя, ты совсем исхудала.
Цзян Чуюэ слабо покачала говорой. Её взгляд через резную оконную раму замер на молодых почках хайтана, распускающихся в саду:
— Бабушка, подождем еще несколько дней. Нужно дождаться вестей от Се Линьюаня.
Она не верила, что Се Линьюань мог погибнуть.
В глазах старой госпожи Сяо заблестели слезы:
— В столице сейчас неразбериха. Говорят, Император уже пришел в себя. Раз он очнулся, то непременно придумает новый способ извести нашу резиденцию…
Цзян Чуюэ охватило сомнение:
— Бабушка, в тот день Император внезапно закрыл меня от отравленной стрелы, да еще и нес какой-то бред. Каковы же его истинные намерения?
В этот момент верный страж принес тайное послание от Цю Шуан.
Добавить комментарий