Старая служанка даже не подняла головы, её челнок безостановочно сновал туда-сюда:
— Не слыхала.
Наложница Цзян хмуро сдвинула брови:
— Я прожила в этом загородном поместье больше полугода, день за днем соблюдала пост и молилась Будде, а старая госпожа всё еще не желает позволить мне вернуться?
Старая служанка равнодушно отозвалась:
— Старая госпожа и так проявила милосердие, позволив тебе каждый год в день летнего солнцестояния возвращаться в резиденцию на полдня, чтобы повидать молодого господина. Госпожа Цзян, ты ведь пыталась отравить старую госпожу. То, что тебя не сдали в Суд по уголовным делам, уже верх гуманности. В этом поместье есть еда и одежда, здесь тихо и спокойно. Живи себе с миром.
Наложница Цзян до побеления костяшек сжала в руках платок.
Она не желала с этим мириться!
Опустив взгляд на свои грубые холщовые одежды, которые хоть и были лучше лохмотьев крестьян-арендаторов, но не шли ни в какое сравнение с былым великолепием, она вспомнила дни, проведенные в резиденции Сяо. Она изведала вкус роскоши и процветания столицы, и оттого нынешняя жалкая жизнь в этой глуши казалась ей невыносимой пыткой.
Она-то полагала, что если будет притворяться кроткой и послушной, старая госпожа проникнется состраданием и вернет её в резиденцию.
Но эта старуха, похоже, вознамерилась сгноить её в этом поместье до конца дней!
Наложница Цзян, не теряя надежды, допытывалась:
— Генерал уже несколько дней как вернулся в столицу. Неужели он не знает, что я сослана сюда?
Старая служанка бросила на неё косой взгляд:
— Генерала нет в столице. Должно быть, отбыл по служебным делам.
Наложница Цзян со злостью стиснула зубы. Раз Сяо Цзи занят службой, её надежды на возвращение становятся еще более призрачными.
— Госпожа Цзян, сидела бы ты тихо, — из лучших побуждений посоветовала служанка. — Не навлекай на себя беду. В наши дни дожить до старости в мире и покое — уже великое благо.
Наложница Цзян развернулась и ушла в свою комнату.
Она в изнеможении опустилась перед туалетным столиком. В бронзовом зеркале отразилось её увядающее лицо. Без дорогих румян и пудры, без роскошных нарядов, изъеденная вечными тревогами, она старела с пугающей скоростью.
Слегка коснувшись своих впалых щек, она пробормотала:
— Обе мы люди, да судьбы у нас разные…
Они с Цзян Чуюэ были так похожи лицом, и их пути поначалу были так схожи. Но Цзян Чуюэ стала высокочтимой супругой ван-регента, и даже родив никчемную девчонку, продолжает купаться в лучах славы. А она, Цзян Цайюэ, подарившая резиденции старшего сына, вынуждена влачить жалкое существование в роли грубой деревенщины.
Она опустила глаза, заливаясь слезами; её сердце переполняла жгучая ненависть к несправедливости судьбы.
В самый разгар её горьких рыданий снаружи вдруг послышался тихий стук в дверь. Наложница Цзян торопливо вытерла слезы и открыла её. Во дворе никого не было, но на ступеньках лежал сверток из дорогой парчи.
Она осторожно развернула ткань. Внутри ровными рядами лежали серебряные слитки, а также румяна и пудра, которыми пользовались знатные дамы столицы.
А на самом дне лежало письмо из императорского дворца.
…
Резиденция ван-регента.
Светило яркое солнце, Цзян Чуюэ и Чжао Цинхуань нежились в его лучах во дворе. Сяо Шитоу сидел на корточках у пруда; его синеватые глазки неотрывно следили за плавающими в воде парчовыми карпами.
— О генерале Цинь всё еще никаких вестей? Прошло уже полмесяца, — Чжао Цинхуань держала в руках чашку с чаем, а меж её бровей залегла тревожная складка.
Цзян Чуюэ слабо покачала головой:
— Нет, ничего.
Лицо Цинхуань исказилось от беспокойства:
— Посольство ведь благополучно двигалось к столице, как на них могли внезапно напасть разбойники? Если из-за этого рухнет мирный договор, боюсь, в Северных землях вновь вспыхнет война.
Десятилетия кровопролития только-только сменились робким рассветом надежды, и вот из-за этой случайности всё вновь повисло на волоске.
У пруда Сяо Шитоу всё так же увлеченно разглядывал рыбок. Стражники ни на шаг не отходили от мальчика, следя за тем, чтобы он не свалился в воду.
Чжао Цинхуань посмотрела на этого чернявого малыша и тяжело вздохнула:
— Бедное дитя. Он ведь уже должен был встретиться с матушкой, кто же знал, что случится такая беда.
Плеск!
Сяо Шитоу вдруг молниеносно выбросил вперед ручонку и схватил маленького парчового карпа. Он обернулся и, словно хвастаясь великим сокровищем, высоко поднял свой улов:
— Названая матушка! Ваше Высочество! Я поймал рыбку!
Чжао Цинхуань выдавила из себя слабую улыбку:
— Сяо Шитоу такой молодец.
Мальчик радостно хихикнул, снова сел на корточки и бережно опустил пойманную рыбку обратно в воду, бормоча:
— Не бойся, рыбка, я тебя только поймал, а кушать не буду.
Рыбка проворно вильнула хвостом и вмиг уплыла прочь.
…
Глубокой ночью Цзян Чуюэ и Се Линьюань спали, обнявшись.
Се Линьюань, весь день проведший в трудах, был несколько утомлен. Он придвинулся к самому уху Чуюэ и прошептал:
— Я слышал, супруга помощника министра церемоний вырезала для мужа деревянную шпильку из сливового дерева. Этот ван просто сгорает от белой зависти.
Цзян Чуюэ еле удержалась, чтобы не закатить глаза, и успокаивающе похлопала его:
— Хорошо-хорошо, как будет время, тоже сделаю тебе такую. Только я не умею резать по дереву, так что выберу подходящую веточку и отдам мастерам в резиденции.
Ныне весь гардероб Се Линьюаня, от заколок в волосах до сапог и носков, был всецело доверен Цзян Чуюэ. Порой, увидев у других сановников что-нибудь эдакое, ван-регент, напуская на себя нарочитое безразличие, рассказывал об этом жене, втайне надеясь, что она тоже одарит его чем-то подобным.
Уголки губ Се Линьюаня поползли вверх:
— Договорились.
Цзян Чуюэ всё ещё не давали покоя мысли о генерале Цинь и посольстве, поэтому она стала расспрашивать Се Линьюаня о том, как продвигаются дела.
Се Линьюань привлек её к себе и негромко произнес:
— Кавалерия прочесывала Утес Падающей Звезды полмесяца, но так и не нашла ни Цинь Суюй, ни того заместителя посла. А знаешь ли ты, что у этого заместителя весьма непростое происхождение.
Цзян Чуюэ захлопала ресницами, сгорая от любопытства:
— Неужели он скрывает какую-то другую личность?
Се Линьюань кивнул и, наклонившись к самому её уху, прошептал несколько слов.
Абрикосовые глаза Чуюэ округлились от изумления. Она едва могла поверить собственным ушам!
Понизив голос, она почти неслышно спросила:
— Сам величественный император Северной Юэ под видом заместителя посла прибыл в столицу? Ну и дерзость!
В прежние годы Северная Юэ по мощи немного превосходила Великую Цин.
Но позже несколько принцев Северной Юэ сцепились в борьбе за трон, и силы их государства начали постепенно угасать. Тем временем в государстве Цин возвысился ван-регент; он железной хваткой взял правление в свои руки, и военная мощь Цин возросла.
Когда новый император Северной Юэ взошел на престол и провел реформы, силы двух держав вновь сравнялись. В этот раз Северная Юэ сама предложила мир, и, казалось бы, впереди обе страны ждало светлое будущее.
Но кто бы мог подумать, что император Северной Юэ тайно затесался в ряды посольства, да еще и бесследно исчез на территории Цин! Если его в скором времени не найдут, в Северной Юэ неминуемо вспыхнет смута, которая волной накроет и государство Цин.
Се Линьюань вздохнул:
— Будем спокойно наблюдать за тем, как развернутся события.
Пока что он приказал держать исчезновение императора Северной Юэ в строжайшей тайне и отправил подкрепление на северные границы, чтобы заранее подготовиться к любому исходу. Если правитель Юэ и вправду найдет свою смерть на землях Цин и пламя войны вспыхнет вновь, у Се Линьюаня уже был готов план действий.
В крайнем случае, он просто присоединит Северную Юэ к землям государства Цин, покончив с этим раз и навсегда. Правда, это займет немало времени и истощит казну и народ.
Цзян Чуюэ снова прильнула к его груди, мысленно вознося молитвы: пусть и генерал Цинь, и этот безрассудный император Северной Юэ вернутся живыми и невредимыми.
Прошло еще несколько дней. Быть может, молитвы Цзян Чуюэ были услышаны, но со стороны Утеса Падающей Звезды наконец пришли благие вести. Сяо Цзи отыскал пропавших Цинь Суюй и заместителя посла Северной Юэ в одной очень надежно укрытой пещере.
Обоим посчастливилось выжить, но без ран не обошлось.
Цинь Суюй пострадала меньше — отделалась лишь царапинами и ушибами. А вот заместителю посла не повезло: он сломал большую берцовую кость на правой ноге. Рана была тяжелой, и идти самостоятельно он не мог.
Сяо Цзи взял на себя сопровождение этих двоих обратно в столицу.
Добавить комментарий