Старая госпожа Сяо промолвила:
— Весной по утрам холод пронизывает до костей, а в полдень от жары некуда деться. У городских ворот гуляет сильный ветер. Накинь попозже плащ, неровен час — простудишься.
Крытая повозка, мерно поскрипывая колесами, подъехала к городским воротам.
На тракте темнели плотные ряды готовых к выступлению воинов. Сяо Цзи, облаченный в тяжелые доспехи из черного железа, беседовал с пришедшим проводить его Се Линьюанем и остальными.
Заметив приближающуюся повозку резиденции Сяо, генерал почтительно сложил руки в поклоне перед регентом. Его красный плащ взвился на ветру, подобно бушующей волне, когда он широким шагом направился навстречу семье.
Цзян Чуюэ, поддерживая старую госпожу Сяо под руку, неспешно спустилась на землю.
Сяо Цзи произнес:
— Бабушка, успокойте свое сердце. Ваш внук непременно вернется целым и невредимым. Утренняя роса тяжела и холодна, вам следовало бы остаться отдыхать в резиденции.
— Ты сегодня выступаешь в поход, разве могла я усидеть на месте? — отозвалась старая госпожа Сяо. — На поле брани мечи и копья не имеют глаз. Во всех делах думай трижды, прежде чем действовать, и ни в коем случае не поддавайся порыву.
Сяо Цзи ответил низким, глухим голосом:
— Я знаю.
Утешив старую госпожу еще несколькими словами, Сяо Цзи перевел взгляд на Цзян Чуюэ. Изначально он рассчитывал в эти дни добиться ее развода с Се Линьюанем. Кто же знал, что на границе вспыхнет тревога, и это дело придется временно отложить.
Что ж, пусть так. Когда он вернется с победой, для Цзян Чуюэ будет еще не поздно расторгнуть брак. Пока она носит статус законной жены регента, в столице никто не посмеет обидеть ни ее, ни резиденцию Сяо.
Цзян Чуюэ протянула брату заранее приготовленный узелок и тихо проговорила:
— Брат, здесь наколенники и наручи, а также шесть флаконов хороших лекарств для исцеления ран и снятия ядов. Возьми их на случай непредвиденной беды. К слову, я слышала, что генерал Цинь отравлен сильным ядом, возможно, эти пилюли окажутся полезными.
Сяо Цзи с улыбкой принял вещи, чувствуя, как сердце наполняется теплом:
— Хорошо. Спасибо тебе, Сяо Юэ.
Стоявший неподалеку Се Линьюань заложил руки за спину; в его глазах промелькнул едва уловимый блеск.
Сяо Цзи и Цзян Чуюэ поговорили еще немного. Время выступления приближалось, и генерал собирался вернуться к своим войскам. Он обратился к старой госпоже:
— Бабушка, весенним утром ветер слишком силен, возвращайтесь скорее…
Не успел он договорить, как к городским воротам внезапно подъехала еще одна повозка из резиденции Сяо.
Тонкая занавеска приподнялась, и, заливаясь слезами, к ним поспешила наложница Цзян, прижимая к груди младенца:
— Генерал! Генерал! Взгляните на дитя перед отъездом!
Лицо старой госпожи Сяо мгновенно помрачнело. Она строго спросила служанку:
— Как она здесь оказалась? Да еще и притащила ребенка! Разве не знает, как холоден утренний ветер?
Служанка обиженно оправдывалась:
— Старая госпожа, мы уговаривали ее не раз и не два, но десятая наложница уперлась на своем. Мы никак не смогли ее удержать.
У городских ворот собралось множество людей. Под пристальными взглядами толпы старая госпожа Сяо не могла дать волю гневу прямо на месте. Она поспешно велела старой няньке принести шерстяное одеяло и укрыть им младенца, чтобы защитить его от сквозняка.
Сяо Цзи был немало удивлен: он никак не ожидал, что наложница Цзян явится провожать его с ребенком на руках.
С покрасневшими глазами, полными слез, женщина слегка протянула младенца вперед:
— Цзифэн плакал все утро напролет. Должно быть, почувствовал, что отец уходит в поход, и не хочет с вами расставаться.
Младенец в пеленках таращил черные, как бусины, глазки и смешно перебирал в воздухе пухлыми ручками. Сердце Сяо Цзи дрогнуло. Он ласково провел грубой подушечкой пальца по нежной щечке ребенка, и малыш заливисто рассмеялся.
Сяо Цзи наказал наложнице Цзян:
— Хорошо заботься о сыне.
Та со слезами на глазах кивнула:
— Разумеется, эта наложница непременно будет хорошо заботиться о Цзифэне. Впереди вас ждут опасности, мы с сыном будем молиться о благополучном возвращении генерала.
В ее глазах стояли слезы. Сяо Цзи был ее мужем, ее единственной опорой, и в глубине души она, конечно же, питала к нему искренние чувства. Отпуская его в Северные земли, она по-настоящему страдала от горечи разлуки.
Однако, помимо тоски, скрывался в ее поступке и тонкий расчет. Она намеренно принесла ребенка, чтобы Сяо Цзи крепко-накрепко запомнил: в столице его ждут наложница и дитя. Наложница Цзян давно уже разузнала, что на северных границах служит прекрасная женщина-генерал, которую когда-то связывали двусмысленные отношения с наследственным вельможей Чжэньнань. Если Сяо Цзи станет сражаться с ней плечом к плечу, кто знает, не вспыхнут ли между ними тайные чувства? Что, если эта воительница в итоге станет полноправной хозяйкой в резиденции генерала?
Наложница Цзян была обязана пресечь подобное на корню.
Взгляд Сяо Цзи на мгновение задержался на раскрасневшемся личике младенца. Он снова наказал женщине:
— У городских ворот сильный ветер. Немедленно неси ребенка обратно, пока он не простудился. В резиденции помни о своем месте и строго соблюдай приличия. Прислуживай бабушке, расти сына и ни в коем случае не создавай проблем.
Наложница Цзян смиренно опустила голову:
— Генерал может быть спокоен.
Сяо Цзи не стал более тратить слова. Он развернулся и размашистым шагом направился к боевому строю.
Яростно завывал утренний ветер, на мачтах расправились черно-золотые знамена, и над землей поплыл гулкий, протяжный звук горна, достигающий самых небес. Сяо Цзи повел воинов на тракт; великая армия, подобно черному дракону, извиваясь, двинулась на север.
Сидя верхом на боевом коне, Сяо Цзи обернулся. Там, под городскими стенами, Цзян Чуюэ все еще стояла на прежнем месте, бережно поддерживая старую госпожу Сяо и провожая его взглядом.
На мгновение перед глазами Сяо Цзи всплыли образы пятилетней давности.
Тогда в Северных землях вспыхнула великая смута, и совсем еще юный Сяо Цзи получил приказ выступить в поход. В день отъезда Цзян Чуюэ точно так же стояла у городских ворот, затаив дыхание в ожидании его возвращения.
Прошло пять лет. Та маленькая девочка с косичками, что когда-то тянулась на цыпочках, превратилась в статную и прекрасную девушку.
Сяо Цзи сжал пальцы, и поводья глубоко впились в его ладонь. Эту войну нужно закончить как можно скорее. В день триумфального возвращения он собственноручно разорвет этот брак Цзян Чуюэ, который существует лишь на бумаге.
…
У городских ворот.
Как только фигура последнего воина в строю скрылась за горизонтом, доброта мгновенно сошла с лица старой госпожи Сяо.
Она подала знак стоящей подле нее старой няньке. Та сразу все поняла: забрала младенца из рук наложницы Цзян и поспешила в повозку, чтобы укрыть дитя от ветра.
Голос старой госпожи был холодным, словно закаленная сталь. Она сурово отчитала наложницу:
— Ребенку всего два месяца от роду, а ты посмела вынести его на такой ветер? Разве родная мать способна на подобное?
Наложница Цзян почувствовала горькую обиду и попыталась оправдаться:
— Эта наложница лишь хотела, чтобы генерал взглянул на сына перед долгой дорогой.
Старая госпожа холодно усмехнулась:
— Разве он не навещал дитя каждый день? Одним разом больше, одним меньше — сегодня это ничего бы не решило! Даже не пытайся скрыть свои помыслы: ты просто побоялась, что он позабудет о вас с сыном. С этого дня дитя будет расти в моих покоях, в зале Шоуань. Тебе дозволено навещать его лишь на один час в день, в остальное же время изволь безвыходно находиться в Восточном дворе.
Услышав это, наложница Цзян замерла, пораженная словно громом.
Она и представить не могла, что не успеет Сяо Цзи уехать, как старая госпожа Сяо сбросит маску и решит отобрать ребенка, которого она в муках произвела на свет.
Старая госпожа Сяо взошла в повозку, отправляясь в обратный путь. Сглатывая слезы, наложница Цзян была вынуждена последовать за ней.
Цзян Чуюэ не спешила уезжать.
Она сидела внутри своей повозки, задумчиво постукивая кончиками пальцев по оконной раме. Она хотела вернуться домой вместе с Се Линьюанем.
Однако время шло, а Се Линьюань всё стоял у ворот, делая вид, будто крайне занят обсуждением важных дел с чиновниками, и даже не смотрел в сторону Цзян Чуюэ.
Было очевидно: он изволит ревновать.
Баочжу тихонько прильнула к окну:
— Госпожа, быть может, мне подойти и попросить вана-регента вернуться?
Уголки губ Цзян Чуюэ чуть дрогнули в улыбке:
— Ну уж нет, я посмотрю, долго ли еще он сможет притворяться… Апчхи!
— Апчхи!
Ветер у ворот был по-настоящему ледяным, заставляя занавеси повозки шумно хлопать. Нос Цзян Чуюэ зачесался, и после двух чихов его кончик заметно покраснел.
Она приложила к лицу шелковый платок и, подняв глаза, увидела ту самую фигуру в черном одеянии, стремительно направляющуюся к ней.
Се Линьюань с бесстрастным лицом вошел в повозку.
Не говоря ни слова, он сорвал с плеч теплый плащ, укутал в него Цзян Чуюэ и привычным жестом притянул ее в свои объятия.
Добавить комментарий