А-Цзю вошел в кабинет офицера Чжу. Начальник лагеря уже стоял у двери, готовый к встрече.
— Молодой господин… Яньлай, — выдавил он.
На его лице застыла странная гримаса: он пытался изобразить почтительность к гостю, но при этом сохранить остатки командирского достоинства перед подчиненным.
В этот момент из глубины комнаты вылетела книга по военной стратегии и с глухим стуком врезалась офицеру Чжу в затылок.
— Зачем ты с ним церемонишься?! — раздался грубый окрик. — Я же тебе говорил: не считай его за человека!
Лицо офицера Чжу налилось кровью. Ему было стыдно, обидно, но он не смел и слова поперек сказать.
Легко сказать «не считай за человека»! Если вы так презираете А-Цзю, зачем тогда вы сами унижаете меня перед ним? Получается, что это я здесь не человек!
Он украдкой глянул на А-Цзю, надеясь, что парень проявит тактичность и сделает вид, будто ничего не заметил.
Но, увы, А-Цзю и впрямь «не был человеком». Он стоял в дверях, глядя на унижение начальника, и громко, от души хохотал.
Офицер Чжу, готовый сквозь землю провалиться, не знал, куда деть глаза.
— Проваливай! — снова рявкнули из комнаты. — Вернешься, когда я закончу.
Офицер Чжу с облегчением выскочил наружу, заботливо прикрыв за собой дверь. Больше всего на свете он хотел никогда не видеть никого из этих проклятых Се.
Когда комичная фигура офицера исчезла, А-Цзю перевел взгляд вглубь комнаты.
За широким столом сидел толстяк. Он закинул ноги на столешницу, но из-за внушительного живота и коротких ножек эта поза выглядела не угрожающе, а нелепо.
А-Цзю снова рассмеялся:
— Племянничек, тебе не тяжело так сидеть? Выглядишь напряженно.
Се Сяо терпеть не мог, когда А-Цзю называл его племянником. Он подскочил в кресле, как резиновый мяч:
— Ты, мелкий ублюдок! Как ты меня назвал?!
Но в следующее мгновение налетел порыв ветра. А-Цзю в два шага преодолел расстояние и огромной ладонью впечатал «мячик» обратно в кресло.
А-Цзю закинул длинную ногу на стол, навис над Се Сяо и положил руку ему на плечо. Его «фениксовые» глаза, в которых плясали опасные искры, приблизились к лицу толстяка.
— А ну-ка, пойди и скажи это Се Саню (Третьему господину), — вкрадчиво прошептал он. — Как ты меня назвал? Мелкий ублюдок? У нас с ним один отец (один род). Кого именно ты называешь ублюдком?
Се Сяо мысленно продолжал орать «Ублюдок!», но вслух произнести это уже не решился. Впрочем, страха он тоже старался не показывать:
— И что ты мне сделаешь?
А-Цзю медленно провел ладонью по его лицу. Грубые мозоли и шрамы на его руке, словно наждачная бумага, проехались по нежной, холеной щеке Се Сяо, оставляя красные следы.
— Что захочу, то и сделаю, — усмехнулся он.
Се Сяо прекрасно понял намек.
Когда они были детьми, он как-то подговорил слуг подшутить над этим «диким» дядюшкой и даже ударил его хлыстом. А-Цзю тогда просто вырвал хлыст и собирался исполосовать обидчика. К счастью, вовремя подоспел Третий дядюшка. Он приказал Ду Ци отобрать оружие. А-Цзю вцепился в хлыст мертвой хваткой, и Ду Ци пришлось буквально выдирать его, разодрав ладонь А-Цзю в кровь.
После этого Се Яньфан лично всыпал А-Цзю десяток ударов по спине в наказание.
Несмотря на то, что А-Цзю тогда проиграл, Се Сяо до сих пор с содроганием вспоминал его безумный взгляд. Этот ублюдок — настоящая бешеная собака.
Но, какой бы бешеной она ни была, это собака клана Се.
— Третий дядюшка в столице, — Се Сяо выпрямился, стряхивая руку А-Цзю, и процедил сквозь зубы. — У него есть к тебе вопросы.
А-Цзю равнодушно хмыкнул, развернулся и пошел к выходу.
— Эй, ты! — вскочил Се Сяо. — Ты смеешь игнорировать слова Третьего дядюшки?!
А-Цзю обернулся через плечо:
— Раз у Третьего господина есть ко мне вопросы, зачем ты тратишь мое время на пустую болтовню? Ты всего лишь племянник. Если из-за тебя дела старейшин задержатся, ты готов взять на себя ответственность?
Лицо Се Сяо снова перекосило от злости. А-Цзю криво усмехнулся и развязной походкой вышел из кабинета.
Когда А-Цзю вошел в сад резиденции Се, Се Яньфан сидел у ручья с удочкой.
Ручей извивался между изящными павильонами. В прозрачной воде весело сновали стайки рыбок, не проявляя ни малейшего интереса к наживке.
Се Яньфана это, похоже, совершенно не волновало.
Вокруг павильона стояло множество молодых людей из клана Се. Никто из них не смел подойти близко, боясь нарушить покой рыбака. Увидев приближающегося А-Цзю, они зашептались. На их лицах читалась целая гамма чувств: презрение, насмешка, ревность и холодное равнодушие.
А-Цзю прошел сквозь них, как нож сквозь масло, направляясь прямо к Се Яньфану.
— Трет… — Се Сяо, который успел добежать, попытался обогнать А-Цзю, но вовремя затормозил и перешел на шепот, боясь спугнуть рыбу: — …тий дядюшка.
А-Цзю грубо оттолкнул его в сторону, встал на самом краю берега и громко, на весь сад, объявил:
— Я вернулся!
Рыбки, которые только-только начали принюхиваться к наживке, в панике метнулись врассыпную.
Се Яньфан поднял на него глаза:
— Дела сделаны?
А-Цзю кивнул:
— Сделаны.
— Всё прошло гладко? Больше ничего не случилось? — как бы невзначай спросил Се Яньфан.
«Ничего не случилось»…
— Письмо доставлено благополучно, никаких происшествий. Получатель ничего не спрашивал, — ответил А-Цзю.
Чу Линь и вправду ничего не спрашивал. Он лишь кое-что сказал, но к письму это отношения не имело.
Стоявший рядом Се Сяо недоумевал. Какие еще дела? Разве этого паршивца не отправили в солдаты в наказание за то, что он разозлил Третьего дядю?
Он прекрасно помнил ту ссору: Ду Ци тогда вышвырнул А-Цзю, буквально выпнув его пинком.
Зрелище было — одно удовольствие.
Так почему теперь выясняется, что он выполнял поручение?
Се Сяо злобно зыркнул на А-Цзю. Неужели Третий дядя всё еще использует этого мерзкого ублюдка?
А-Цзю слегка прищурил свои «фениксовые» глаза и посмотрел на Се Сяо. В его взгляде тоже не было ни капли дружелюбия.
— Яньлай, — Се Яньфан изобразил беспомощность. — Шуметь можно, но не устраивайте междоусобиц. Я знаю, они задирают тебя, и ты недоволен. Но ты должен понять и их недовольство: ведь по правилам ты не можешь быть с ними на равных, ты даже выше их на поколение.
А-Цзю сохранял равнодушное выражение лица:
— Не я просил сажать меня с ними за один стол.
Се Яньфан посмотрел на него с улыбкой:
— Тут ты прав. Ты и вправду ни в чем не виноват. Это мой отец провел ночь весенней страсти с твоей матерью, и в результате появился ты. А потом твоя мать, чтобы обеспечить тебе место в семье, не побоялась покончить с собой. От начала и до конца ты — невинная жертва. Родиться не было твоим желанием, становиться Девятым господином Се — не было твоей просьбой.
Голос его звучал спокойно и мягко, взгляд был ясным, в нем даже сквозило сочувствие.
— Я понимаю твою обиду и гнев, поэтому позволяю тебе проявлять неуважение к семье. Но…
На этом «но» его голос и взгляд стали холодными.
— Раз уж ты вошел в ворота дома Се, на тебе стоит клеймо Се. Всё, что ты делаешь, касается семьи Се. Ты можешь подвести свою мать, пожертвовав этим статусом ради того, чтобы выпустить пар. Но я не могу подвести своего отца и предков семьи Се, оставив тебя без присмотра и воспитания.
Рука А-Цзю, висевшая вдоль тела, сжалась в кулак, но затем разжалась.
— Я понял, — сказал он.
Се Сяо и остальные вокруг расплылись в довольных ухмылках.
Се Яньфан перевел взгляд на них:
— И вы тоже. Столько времени прошло, пора бы привыкнуть. Если будете продолжать в том же духе, я и к вам перестану быть снисходительным.
Се Сяо и остальные поспешно закивали: «Не волнуйся, Третий брат», «Ты прав, Третий дядюшка», «Мы слушаемся».
Се Яньфан не стал обращать на них внимания. Он снова улыбнулся А-Цзю:
— За эти дни ты обдумал мои слова? Ты согласен взять в жены барышню Лян?
А-Цзю поднял голову:
— Нет.
Се Сяо и компания снова хотели поднять шум, но Ду Ци, стоявший у павильона, рявкнул:
— Заткнитесь! Не сметь мешать разговору господина!
Вокруг павильона мгновенно воцарилась гробовая тишина.
Се Яньфан смотрел только на А-Цзю:
— Яньлай, ты должен мне доверять. Статус семьи Лян и красота барышни Лян — это достойная партия, тебя не обидят.
А-Цзю усмехнулся:
— Я знаю. Это ведь лицо семьи Се. Всё, что ты выбираешь, непременно самого высшего сорта.
Взгляд Се Яньфана оставался чистым, он не стал отчитывать брата, а лишь с любопытством спросил:
— Тогда почему ты отказываешься? — Он окинул А-Цзю взглядом и с улыбкой предположил: — Неужели ты уже поклялся кому-то в вечной любви и верности до гроба?
Се Яньфан просто пошутил, но равнодушная улыбка тут же исчезла с лица А-Цзю, в глазах вспыхнуло раздражение.
— Нет! — холодно отрезал он.
Се Яньфан был точно таким же, как та девица из семьи Чу: стоило зайти речи о мужчинах и женщинах, как они начинали нести подобную чушь.
«Я готова умереть ради вас… Даже мертвая, я буду вашей…» — в ушах А-Цзю словно зазвучал голос Чу Чжао, и перед глазами встало её притворно плачущее лицо.
Эти лжецы… Им плевать на чужие жизни, но они вечно клянутся жизнью и смертью.
Се Яньфан внимательно изучал лицо А-Цзю.
— Нет? Тогда, надеюсь, ты не планируешь вовсе остаться холостяком? Этого нельзя допустить.
Он тихо вздохнул: — В нашей семье Се только я один могу поступать так, как мне вздумается. А вы — нет.
Добавить комментарий