Покои Се Яньлая сияли чистотой, в воздухе плыл аромат благовоний — здесь было ничуть не хуже, чем в покоях самой императрицы.
А-Лэ обошла всё кругом, заглядывая в каждый угол.
— Его не было здесь всю ночь. Постель даже не примята.
«Вчера у него было скверное настроение? Поэтому он не вернулся?» Чу Чжао посмотрела на дежуривших у дверей солдат:
— Куда он ушел? Кто-нибудь его сопровождал?
— Вчера вечером генерал Се был со своими гвардейцами, — ответил солдат. — Он велел нам не ждать его.
Хотя Се Яньлай приехал сюда под предлогом лечения, он взял с собой полтора десятка личных телохранителей. Чу Чжао тут же приказала позвать их, но воины вернулись ни с чем.
— Их тоже нет, — доложили они с явным беспокойством. — Стража на воротах говорит, что генерал Се со своими людьми покинул город еще ночью. До сих пор они не возвращались.
Услышав это, А-Лэ вскрикнула:
— Госпожа, он сбежал!
«Сбежал?» Чу Чжао на мгновение замерла.
— Он с самого начала твердил, что приехал не воевать, — продолжала А-Лэ. — Наверняка ему всё надоело, и он рванул назад. Нужно проверить дороги на пограничье и в сторону столицы, мы его мигом догоним!
Чу Чжао с грустной улыбкой покачала головой:
— Нет. Он бы не сбежал.
Но в следующую секунду её брови сошлись на переносице. Он не сбежал домой — он отправился совершать нечто смертельно опасное.
В письмах дядя Чжун постоянно жаловался и проклинал Се Яньлая: мол, тот никогда не слушает приказов, вечно действует на свой страх и риск, и невозможно понять, что у него на уме. Самовольные вылазки в тыл Силяна на десять-пятнадцать дней для него были обычным делом. А закончилось всё, как мы помним, безумным пленением вана Силяна.
Дядя Чжун писал, что, узнав об этом успехе, он не почувствовал радости — он едва не отдал богу душу от страха за этого несносного мальчишку.
Здесь, в её лагере, Се Яньлай тоже не сидел сложа руки. Едва прибыв, он организовал внезапный удар по тылам Сяо Сюня, чем помог ей форсировать Хуанхэ. Позже, когда мятежники прикрылись мирными жителями, именно он отдал приказ об отступлении. Генералы до сих пор были недовольны этим решением — не потому, что хотели смерти народа, а потому что такое следовало обсудить на совете, ну или хотя бы поставить в известность императрицу! Но Се Яньлай просто взял и сделал по-своему.
И вот теперь он исчез. Кто знает, какую пугающую затею он воплощает на этот раз?
Его раны были очень тяжелыми, и он едва начал оправляться.
Чу Чжао непроизвольно сжала кулаки, у неё перехватило дыхание от внезапно пришедшей мысли.
«Неужели он с горсткой людей решил прорваться к самому Сяо Сюню?»
— Ваше Величество, — робко спросил солдат, — прикажете начать преследование?
Чу Чжао медленно покачала головой, а затем кивнула:
— Преследовать нельзя, но и не искать — тоже.
Солдат впал в замешательство. Это как?
А-Лэ в стороне вздохнула: «А-Цзю совсем довел госпожу, она уже заговариваться начала».
Но Чу Чжао имела в виду совсем другое. Она боялась, что Се Яньлай действительно отправился к Сяо Сюню. Если начать открытые поиски, можно спугнуть врага и выдать его местоположение, обрекая его на гибель. Но если ничего не делать, он, со своими немногими воинами, превратится в мотылька, летящего на пламя.
Нужно найти его и остановить. А если не получится остановить — прийти на помощь.
Чу Чжао глубоко вдохнула и велела А-Лэ принести Печать Феникса. Скрепив приказ печатью, она обратилась к офицеру:
— Отправь лучших разведчиков. Пусть ведут поиск в строжайшем секрете.
Когда солдат ушел, А-Лэ тихонько подошла к хозяйке:
— Госпожа, прилягте хоть на пару часов. Вы не спали уже сутки. — Она на мгновение замялась и добавила: — А то когда придут вести об А-Цзю, у вас и сил не будет, чтобы пойти и задать ему трепку.
Чу Чжао слабо улыбнулась:
— И то верно. Пойду посплю, наберусь сил для «захвата».
А-Лэ довольно закивала, втайне радуясь своей находчивости. Она очень боялась, что из-за тревоги за Се Яньлая госпожа лишится сна и аппетита, поэтому решила использовать его имя как аргумент. И это сработало!
Правда, А-Лэ тут же нахмурилась: «С чего это я должна радоваться, что использую этого негодника А-Цзю как предлог? Это ведь всё из-за него!»
Пока А-Лэ ворчала про себя на Се Яньлая, Чу Чжао поела, умылась и легла в постель. Она задернула плотные занавеси, погрузив кровать в полную темноту.
Она закрыла глаза.
«Он ведь просто не выдержал вида всех этих мертвецов…
Но почему нельзя было просто поговорить со мной?
О чем ты так упорно молчишь, Се Яньлай?»
Она ведь тоже ненавидела Сяо Сюня. В этом мире никто не ненавидел его сильнее, чем она.
Но что, если Се Яньлай уйдет и больше никогда не вернется? Что ей тогда делать?
Чу Чжао открыла глаза и прижала руку к груди — сердце колотилось так сильно, что становилось трудно дышать.
Неужели Се Яньлай может погибнуть?
В той, прошлой жизни, она даже не слышала его имени. Она не знала, каким он был, жил ли он вообще или давно сгинул.
Чу Чжао больше не могла просто лежать. Она хотела вскочить, сорваться с места, но боялась, что А-Лэ услышит шум и начнет беспокоиться. Поэтому она просто сидела на кровати, спрятав лицо в ладонях и уткнувшись лбом в колени.
Если Се Яньлай умрет… как же я буду без него?
Дни становились всё жарче. Казалось, весенние цветы еще не успели облететь, а лето уже вступило в свои права.
Сидя в главном зале резиденции вана, Сяо Сюнь несколько раз яростно взмахнул веером, а затем с силой хлопнул им по столу. Листок письма, лежавший перед ним, отлетел и плавно опустился на пол.
Вошедший Нин Кунь, увидев эту сцену, произнес:
— Наследнику не стоило и отвечать на это письмо. Чу Чжао явно пытается вас спровоцировать.
Ранее, когда Сяо Сюнь услышал о переходе округа Хань на сторону императрицы, он ненадолго отложил свою идею написать ей письмо с предложением сдаться. Но позже он всё же отправил послание.
И вот пришел ответ.
Сяо Сюнь покосился на валявшееся на полу письмо и усмехнулся:
— Госпожа Чу Чжао пишет, что её не интересует роль моей императрицы — ведь она уже и так императрица. Но если я «искренне ею восхищен» и желаю стать её тайным фаворитом, то она, так и быть, выделит мне скромный уголок в своем дворце.
Нин Кунь вспыхнул от негодования:
— Какая бесстыдная девка!
Сяо Сюнь расхохотался:
— Ну, это вполне в её духе.
Нин Кунь холодно добавил:
— Эта мерзавка задрала нос только потому, что ей удалось захватить два города. Но ведь это случилось лишь из-за предательства местных кланов! Она правда возомнила себя великим полководцем?
Улыбка исчезла с лица Сяо Сюня.
— Именно это меня и гложет, — он потер лоб и тихо вздохнул. — Не понимаю, что я сделал не так? Почему они отвернулись от меня? Неужели их не заботит участь их сыновей и племянников, которые служили чиновниками здесь, в столице округа?
Конечно, головы этих сыновей и племянников уже давно скатились с плеч.
Нин Кунь с ненавистью процедил:
— Наследник здесь ни при чем. Такова природа этих кланов — они всегда «вьют гнезда в трех разных местах». Наверняка они планировали это заранее: с одной стороны втирались в доверие к вану, с другой — тайно сносились со столицей. Такое предательство не готовится за один день.
Он бросил взгляд на дверь и добавил:
— Впрочем, если и искать виноватых среди своих, то это Дэн И.
Сяо Сюнь вздохнул:
— Похоже, тот случай, когда Дэн И казнил Линей из-за цен на зерно, многих напугал. Я не сумел их успокоить.
— Дэн И ведет себя вызывающе даже перед вами, наследник, — вполголоса заметил Нин Кунь. — Разве ваше «успокоение» может быть убедительным, когда он творит, что хочет?
Сяо Сюнь промолчал. Через паузу он произнес:
— На данный момент у него есть право вести себя так. Ты знаешь об этом лучше других.
Окружающим казалось, что наследник слабее Дэн И, потому что у того в руках предсмертный указ императора. Но Нин Кунь знал истинную причину: Дэн И держал Сяо Сюня за горло тайной отравления вана Чжуншани.
Тот иероглиф «Долголетие», который стал ядом для отца, не был интригой двора. Его собственноручно подготовил наследник. И Нин Кунь, опустив глаза, вспомнил, как сам помогал всё это организовывать. Он украл печать вана и передал столичные связи Сяо Сюню…
Если эта правда всплывет — грех отцеубийства перечеркнет любую легитимность. Сяо Сюню никогда не видать трона.
Нин Кунь вздохнул. Такова жизнь: чтобы получить желаемое, приходится жертвовать свободой.
— Наследник! — в зал ворвался стражник. — На Великого наставника совершено покушение!..
Великий наставник? Дэн И?
Сяо Сюнь резко вскочил. На лице Нин Куня отразился шок, но в следующее мгновение они переглянулись. В глазах каждого читался один и тот же немой вопрос:
«Это ты сделал?»
Оба мгновенно поняли друг друга. Нин Кунь поспешно отвел взгляд, всем своим видом показывая: «Это не я».
Сяо Сюнь нахмурился и позвал:
— Те Ин!
Те Ин был его самым преданным и опасным исполнителем. Если бы Сяо Сюнь действительно захотел смерти Дэн И, он послал бы именно его. Но Те Ин только что вошел в двери.
Значит, это не его рук дело. К тому же, сейчас Дэн И был ему еще нужен живым.
— Те Ин, — скомандовал Сяо Сюнь. — Немедленно выясни, что там произошло.
Добавить комментарий