Когда на горизонте показалось войско главнокомандующего, первым делом в глаза бросался густой, темный лес знамен, среди которых ярче всего выделялся главный штандарт.
Се Яньлай смотрел вдаль, сидя в седле, и не сводил глаз с иероглифа «Чу» на этом знамени.
На самом деле в ставке уже не осталось ни одного главного генерала по фамилии Чу. Чу Лина больше не было в живых, а Чу Чжао находилась далеко в столице. Однако в армии по привычке продолжали поднимать знамя Чу. Генерал Чу Лин пал на передовой, отбив атаку вана Силяна (князя), а Чу Чжао, уже будучи императрицей, сражалась с воинами плечом к плечу. Поэтому солдаты верили: и генерал Чу, и императрица по-прежнему с ними.
Поначалу Чжун Чанжун хотел использовать только знамя Чу, но Чу Чжао не согласилась.
— Когда человека не становится, каким бы великим он ни был, ему найдется замена, — сказала она тогда. — Только живые способны всё сберечь.
Сберечь. Казалось, у этой девушки была навязчивая идея. Одержимость желанием всё сберечь, будто она каждую секунду боялась всё потерять.
Се Яньлай сжал висевший на поясе ароматический мешочек. Миндаль, что был внутри, он давно съел. Теперь там лежало письмо, которое Чу Чжао прислала несколько дней назад. В нем не было ни капли императорского величия — она бранила всё и вся…
От этих мыслей он невольно усмехнулся.
Стоявший рядом прислужник Сяо Шань заметил это и радостно спросил:
— Молодой господин так счастлив видеть генерала Чжуна? — Он закивал. — И правда, давно не виделись. Я тоже по нему соскучился.
Се Яньлай протянул задумчивое «о», вскинул бровь и покосился на него:
— Соскучился, значит? Ну тогда в этот раз отправишься вместе с ним.
Сяо Шань так испугался, что аж задрожал, а улыбка на его лице мгновенно сменилась плаксивой миной:
— Молодой господин, мое сердце принадлежит только вам!
Се Яньлай проигнорировал эти заверения в преданности и снова устремил взгляд вперед.
О противостоянии императрицы и придворных чиновников в последнее время можно было судить даже по столичным вестникам. Да и Чжун Чанжун постоянно ворчал ему в письмах, что чиновники обижают А-Чжао. Этот Чжун Чанжун тоже хорош — зачем ему вообще писать? Вкладывает личные послания в военные депеши. Не боится ли, что его поймают за руку и пришьют ярлык «в сговоре с кланом Се»?
Хотя по вестникам и письмам казалось, будто императрица жаждет абсолютной власти, он знал правду: этой девушке не нужна была власть. Ей просто было страшно.
Бедняжка. Чем больше имеешь, тем сильнее страх. Не то что он — у него ничего нет, поэтому и терять нечего.
Увидев показавшегося вдали Чжун Чанжуна, Се Яньлай отбросил посторонние мысли, пришпорил коня и громко доложил:
— Я, Се Яньлай, вместе с летучим отрядом почтительно приветствую Великого генерала!
Стоявшие за его спиной плотным строем солдаты хором грянули:
— Почтительно приветствуем Великого генерала!
Сделав смотр войскам, Чжун Чанжун в сопровождении своих заместителей вошел в шатер. Он окинул взглядом помещение, посмотрел на покрытый пылью пол, по которому гулял сухой бурьян, нахмурился и рявкнул:
— Се Яньлай, почему ты не охраняешь заставу Цзецзы, а снова носишься неизвестно где?!
— Генерал, можете не волноваться, — ответил Се Яньлай. — Где бы я ни носился, заставу Цзецзы я держу крепко.
Поскольку в шатре были только свои, Чжун Чанжун отбросил церемонии и спросил прямо:
— Ты опять ходил на разведку к границам Силяна?
Се Яньлай усмехнулся:
— Силянские солдаты частенько захаживают к нам на разведку, естественно, мне тоже нужно было сходить и посмотреть.
Чжун Чанжун ткнул в него пальцем:
— Ты вечно своевольничаешь! Мне плевать, если ты сдохнешь в Силяне, но если потеряешь заставу Цзецзы — я с тебя голову сниму.
Се Яньлай фыркнул:
— Если заставу Цзецзы можно так просто потерять, то и воевать нет смысла.
Чжун Чанжун свирепо зыркнул на него, пропуская дерзость мимо ушей, смахнул пыль со стула и сел. Заместители генерала окликнули Сяо Шаня, прятавшегося за спиной Се Яньлая:
— Быстро подай генералу чай! Сяо Шань, ты же скучал по генералу? Столько времени не виделись.
Услышав первую фразу, Сяо Шань отвернулся, сделав вид, что оглох. А после второй и вовсе развернулся и выскочил из шатра.
Офицеры опешили:
— Это он… пошел за чаем?
— Кто ж его знает, чем он там занят, — Се Яньлай взмахнул рукой и бросил Чжун Чанжуну свою флягу. — Попробуйте, это хороший чай, из дома прислали.
Чжун Чанжун поймал флягу, заметил жемчужины, украшавшие ремешок, и холодно хмыкнул.
Остальные офицеры не сочли слова Се Яньлая хвастовством. Все-таки он был молодым господином из клана Се, и роскошь в еде, питье и вещах была для него в порядке вещей.
Вскоре солдаты принесли чай и остальным присутствующим. Очевидно, Сяо Шань все же распорядился на этот счет, хоть сам больше и не появлялся. Офицеры не придали этому значения, расселись по местам, чтобы отдохнуть и выпить чаю, и завели разговор.
— Как именно Силян собирается вести эту войну? — спросил один из офицеров.
Другой его поправил:
— Правильнее спросить, собирается ли Силян вообще воевать.
Се Яньлай, усевшись прямо на землю, произнес:
— Излишняя спешка к добру не приведет. Ван Силяна наверняка думает так же, поэтому не нужно торопить события.
Сказав это, он снова усмехнулся.
— Ван Силяна копил силы всю жизнь ради этой великой войны. Другого шанса у него не будет. Он скорее умрет здесь, чем отступит, и будет тянуть время до последнего.
— Ну пусть тянет, — отозвался кто-то. — Наша Великая Ся не боится открытого боя, так неужели нас испугает война на истощение?
Офицеры закивали:
— Мы-то, ясное дело, понимаем.
— Но кое-кто вечно торопится.
— Армейский инспектор считает, что чем дольше длится война, тем больше мы, генералы, жаждем славы и наград.
Се Яньлай ответил:
— Эти инспекторы все такие, не обращайте на него внимания. Если он приедет и не будет возмущаться, то вроде как зря занимает свою должность. Пусть болтает что хочет, а мы будем делать то, что должны. И что он нам сделает? — тут он снова усмехнулся: — А если и правда попытается что-то сделать, так это даже к лучшему. Можно навесить на него ярлык искателя чужой славы. Или, чтобы наверняка, обвинить в измене — сказать, что он шпион Силяна или вроде того…
Офицеры слушали как завороженные, а кто-то даже не удержался и кивнул:
— Отличная идея…
— Какая еще отличная идея?! — Чжун Чанжун, слушая, как Се Яньлай разглагольствует с видом знатока, и глядя на кивающих подчиненных, больше не мог этого выносить и рявкнул: — Я взял вас с собой для инспекции войск, а не для того, чтобы вы слушали чьи-то дурные советы!
Офицеры рассмеялись. Они ничуть не испугались и не смутились: Чжун Чанжун и Се Яньлай вечно препирались друг с другом, все к этому давно привыкли. Более того, с тех пор как Се Яньлай стал генералом летучего отряда и начал самостоятельно командовать войсками вдали от ставки, им даже немного не хватало этих перепалок.
— Посмотри, сколько в тебе грязи и коварства, — Чжун Чанжун свирепо уставился на Се Яньлая. — Разве так ведут себя главнокомандующие? Разве так должен поступать полководец?
Се Яньлай хмыкнул:
— А я и не главнокомандующий! Какое мне дело до того, как они себя ведут? В любом случае, шишки полетят не в меня.
Чжун Чанжун сплюнул с досады, запрокинул голову, сделал еще несколько глотков чая из фляги и поднялся:
— Идем. Продолжаем осмотр.
Главнокомандующий во время инспекции должен действовать быстро, ведь ему нельзя надолго покидать центральную ставку. Се Яньлай не стал его задерживать и поднялся, чтобы проводить.
Переступая порог, Чжун Чанжун замялся, словно хотел что-то сказать, но в итоге лишь бросил Се Яньлаю:
— Я не стану вступать в открытый конфликт с армейским инспектором Фу. Хочет устраивать скандалы — пусть беснуется в одиночку. Моя задача — удержать приграничные округа и остановить Силян. Если я с этим справлюсь, никто ничего не сможет мне сделать.
Се Яньлай присвистнул:
— А генерал Чжун-то вырос над собой!
Чжун Чанжун зыркнул на него, повесил на себя недопитую фляжку с жемчужинами и широким шагом вышел наружу.
Снаружи солдаты уже снова выстроились в ряды. Се Яньлай вскочил на коня, чтобы лично проводить гостя.
— Скажите, — вдруг вспомнив о чем-то, вполголоса спросил он, поравнявшись с Чжун Чанжуном. — Как по-вашему, ван Силяна захочет просить мира?
Чжун Чанжун холодно усмехнулся:
— После такой бойни? О каком мире может идти речь? Кто станет с ним договариваться! Какое он имеет право на переговоры! — тут он тоже улыбнулся. — Конечно, договориться можно. Но только в том случае, если ван Силяна лично явится к нам с терновником на голой спине в знак покаяния, упадет на колени и будет молить о пощаде. Только это называется не «мирный договор», а «безоговорочная победа». И тогда ван Силяна перестанет быть великим ваном, а станет обычным пленником.
Се Яньлай громко захлопал в ладоши. Этот звук привлек внимание всех солдат и офицеров вокруг.
Смуглое лицо Чжун Чанжуна слегка покраснело. Он сердито зыркнул на Се Яньлая:
— Ты чего бесишься?!
Се Яньлай сложил руки в почтительном жесте и громко, на всю округу, провозгласил:
— Воля генерала Чжуна тверда как скала! Желаю генералу Чжуну уверенно править центральной ставкой, а мы, не ведая страха, сокрушим любого врага!
Солдаты, выстроенные позади него, в один голос взревели:
— Не ведая страха, сокрушим любого врага!
Чжун Чанжун не знал, злиться ему или смеяться. Воистину, каков генерал, таковы и солдаты. Только в лагере Се Яньлая могли выкрикивать такие… дерзкие девизы.
Он бросил на Се Яньлая еще один взгляд, пришпорил коня и умчался вперед.
Путь от заставы Цзецзы до заставы Сингу занимал два дня. Когда армия главнокомандующего приблизилась к месту назначения, там их уже поджидал плотный строй солдат.
Молодой генерал, возглавлявший войско, выехал вперед. Окруженный телохранителями, он держался ничуть не менее уверенно, чем Се Яньлай, а обстановка здесь казалась даже более торжественной и строгой.
— Ваш подчиненный Лян Цян почтительно приветствует Великого генерала! — молодой командир спешился и поклонился.
Чжун Чанжун смотрел на него сверху вниз. Как же сильно Дэн И благоволит отцу и сыну из клана Лян! Стоило им съездить в столицу, как Лян Цян получил звание генерала летучего отряда, а теперь еще и Лян Цзи собирается перевестись к нему в центральную ставку…
В своем письме А-Чжао писала, что опасается, как бы его не лишили реальной власти, и просила быть осторожнее. Чжун Чанжун не считал ее слова преувеличением, но и паниковать не видел смысла. Сейчас у него были и войска, и власть, и авторитет. Если он не совершит фатальной ошибки, никто не сможет занять его место.
Разумеется, за семейством Лян он будет приглядывать в оба. И если выяснится, что этот дуэт отца и сына ничего из себя не представляет, ему будет плевать на благосклонность Дэн И — он лично лишит их должностей и выгонит со службы.
— Вы потрудились на славу, генерал Лян, — произнес он. — А теперь я осмотрю лагерь.
Лян Цян поспешно отступил в сторону:
— Прошу, генерал.
Чжун Чанжун прошел мимо строя солдат, осмотрел заставу и поднялся на крепостную стену. Взглянув вдаль, он увидел раскинувшиеся абрикосовые рощи.
— Это самая маленькая, но стратегически важная застава в округе Юньчжун, — проговорил Чжун Чанжун. — Генерал Лян, вы не имеете права даже на малейшую оплошность.
Лян Цян почтительно отозвался:
— Ваш подчиненный ни за что не обманет ожиданий генерала.
Чжун Чанжун равнодушно произнес:
— Это не мои великие надежды. Если бы решал я, для вас нашлось бы куда более подходящее место.
Сказано это было весьма прямолинейно и грубо. Лян Цян слегка опустил глаза и ответил:
— В таком случае ваш подчиненный тем более не смеет не оправдать ваших надежд.
«А мальчишка-то с гонором, — хмыкнул про себя Чжун Чанжун. — Только его гордыня отличается от дерзости Се Яньлая. Тот ругается так, будто боится, что ты его не поймешь, а молодой господин Лян, наоборот, предельно вежлив».
— Что ж, поживем — увидим, — бросил главнокомандующий, развернулся и зашагал прочь.
Лян Цян последовал за ним:
— В крепости впереди уже приготовлены горячий суп, чай и еда. Прошу Великого генерала немного передохнуть.
Чжун Чанжун слегка повернул голову и спросил:
— А хороший столичный чай у вас есть?
Лян Цян опешил. Откуда здесь взяться хорошему столичному чаю? Уж не намекает ли Чжун Чанжун на то, что императрица щедро одаривает Се Яньлая и заботится о нем?
— Нет, — покачал он головой.
— Тогда и пить не буду, — отрезал Чжун Чанжун. — Мне пора в путь, поем и попью в дороге, разницы никакой.
После таких слов Лян Цян не стал настаивать и почтительно поклонился на прощание. Позади него солдаты выстроились в ряд, провожая взглядами отряд Чжун Чанжуна, исчезающий в клубах пыли.
Главнокомандующий примчался с инспекцией и так же стремительно умчался, никак не нарушив привычный ритм жизни на заставе. Лян Цян возобновил свои круглосуточные дозоры.
Солнце садилось, вставало и снова садилось. На землю опустилась ночь. На самом дальнем форте заставы Сингу ветер, дувший из долины, приносил с собой прохладу, заставляя ежиться даже в разгар лета.
Даже во время войны ежедневное несение караула — дело монотонное, поэтому солдаты неизбежно коротали время за тихими разговорами и шутками.
— Слышал, командующий Чжун у генерала Се и ел, и пил, а у нас даже на минутку не задержался.
— Выходит, генерал Лян и командующий Чжун — не из одной компании.
— Помолчи-ка. Что значит «не из одной компании»? Командующий Чжун — главнокомандующий, мы все его подчиненные.
— И то верно. Вон на заставе Чанпин командующий Чжун целый день пробыл. Только он там распекал всех за плохую подготовку, да еще и приказал высечь командира заставы военными палками.
— Если так рассуждать, то генерал Чжун и командир заставы Чанпин не просто «не из одной компании», они вообще кровные враги.
Солдаты на форте дружно рассмеялись, разгоняя ночную прохладу.
Вдруг позади послышался шум: приближался отряд. Дозорные подумали было, что это смена караула, но когда прибывшие подошли ближе…
— Генерал Лян! — удивленно воскликнули они, бросившись навстречу. — Почему вы здесь?
Лян Цян оглядел их и сказал:
— Я закончил обход. Уже слишком поздно, не стану возвращаться в город.
Город, где располагалась ставка генерала, находился на приличном расстоянии отсюда, так что нежелание ехать туда на ночь глядя никого не удивило.
— Ступайте отдыхать, — велел Лян Цян. — Сегодня дежурю я.
Караульные удивились и смутились:
— Как можно?
— Лучше уж мы останемся, а вы, генерал, идите отдыхать.
Лицо Лян Цяна оставалось бесстрастным:
— Ступайте.
Генерал Лян был безупречно вежлив, но говорил так твердо, что никто не смел — да и не мог — ему перечить. Солдаты не рискнули настаивать, покорно отозвались и ушли.
— Какой же хороший у нас генерал Лян.
— Он так заботится о солдатах, его все любят. Вы посмотрите на его личную охрану: они же за ним в огонь и в воду пойдут.
— Говорят, он спас их всех на поле боя.
— Вот бы и мне довелось рубить врагов плечом к плечу с генералом Ляном.
Стоя на крепостной стене и слушая удаляющийся шепот солдат, Лян Цян дернул уголком рта. Казалось, он хотел улыбнуться, но улыбки не вышло — радоваться было нечему.
Хороший он или плохой — это решал не он. Точно так же, как и его сегодняшнее появление здесь, в ночном дозоре, не было его собственной инициативой.
Лян Цян замер на глинобитной стене, вглядываясь в густую ночную тьму, словно превратившись в изваяние из дерева и камня.
Неизвестно, сколько прошло времени. Вокруг все погрузилось в глубокий сон, но тут в поле зрения Лян Цяна мелькнули тени.
Это была не галлюцинация.
Долгие месяцы войны выработали у него безошибочный инстинкт. Тени действительно становились все крупнее, а под ногами начала ощущаться легкая дрожь земли. Это шли войска.
Огромное войско.
Посреди ночи, со стороны заставы Сингу… Это точно были не войска Великой Ся…
Лян Цян мгновенно напрягся, как натянутая тетива. Но в следующую секунду рука стоявшего рядом с ним телохранителя тяжело легла ему на плечо.
— Генерал, — тихо произнес тот. — Не двигайтесь.
Добавить комментарий