Сначала на зонт никто не обратил внимания. Всё потому, что его несла колонна гвардейцев Лун-и-вэй. Репутация у них в столице сейчас была пугающей, поэтому прохожие старались держаться от них подальше.
Но вот командир отряда раскрыл зонт.
С виду он был мало похож на обычный зонт: сшитый из ткани, огромный, он состоял из множества лоскутов, соединенных вместе, подобно монашеской рясе «байна».
«Что это еще такое?» — любопытство горожан, стоявших в стороне, пересилило страх.
— Ученые мужи Цзинчжоу нижайше благодарят Императрицу за защиту и покровительство! Подносим её Величеству «Зонт Вести»! — во весь голос прокричал гвардеец, отвечая на невысказанный вопрос толпы.
Затем, держа зонт высоко над головой, он пришпорил коня и направился к центру города.
Цзинчжоу? Зонт Вести? Почему ученые Цзинчжоу благодарят императрицу? Ответ породил еще больше вопросов, и они были так заманчивы, что люди, позабыв о страхе перед «Драконьими платьями», поспешили следом за отрядом.
— Что такое этот «Зонт Вести»?
Гвардейцы больше не обращали внимания на толпу и не выкрикивали лозунгов. Они ехали неспешно, торжественно неся свой необычный груз.
Впрочем, молчание воинов с лихвой компенсировали люди, пришедшие вслед за отрядом из-за городских ворот — они уже успели рассмотреть всё в деталях.
— Глядите на полотно! Каждая лоскуток… на каждом написано имя!
— Это ученые Цзинчжоу. Каждый отрезал кусок от своего халата и сшил их в один зонт.
— В благодарность императрице!
Эти слова летели по улице, вызывая еще больше шума и расспросов. Как же так? Говорили ведь, что Лун-и-вэй сравняли Цзинчжоу с землей. Что хватали всех без разбору, разоряли дома, а главу округа и вовсе избили так, что тот подал в отставку…
— Да при чем тут это! Вы что, совсем олухи? Императрица раскрыла дело о великой несправедливости!
— Это было дело о подлогах на экзаменах, из-за которого страдали честные книжники. Вот они и благодарят её.
— Там же все чиновники были в сговоре, стена была — не прошибешь! Если бы государыня не вмешалась силой, невинному бы уже голову отсекли, и никто бы правды не узнал.
— Подумайте сами: канцлер академии — такая важная птица! Кто бы, кроме императрицы, посмел забрать его из собственного дома?!
— Эти высокие чины все друг друга покрывают. Только императрица может найти на них управу!
— Получается, Лун-и-вэй — вовсе не злодеи?
— Они хватают негодяев. Разве это зло?
— Да они настоящие герои! Очищают страну от скверны!
— Ох, матушки, да они же молодцы какие…
Раз они «молодцы», то стоило бы приветствовать их криками и осыпать цветами… Но вид этих гвардейцев — их форма, их суровые, угрюмые лица — всё еще внушал такой трепет, что люди не решались кричать. Они лишь провожали их взглядами, вполголоса обсуждая увиденное.
В трактире мужчины, теснившиеся у окна, медленно перевели дух.
— Ну, я же говорил, — Пятый господин Чжоу хлопнул Третьего господина Сюя по плечу. — Если не творить беспредела и жить по совести, «Драконьи платья» не придут разорять твои лавки.
Сюй Третий выдавил из себя кислую улыбку, но тут же нахмурился:
— Всё равно что-то здесь не так. Дело не в совести, а в том, что нарушена процедура. Это не дело императрицы — так врываться и вершить суд. Гвардия не имеет права на аресты. Если бороться со злом, творя беззаконие — это лишь умножение зла…
— Эх, Третий Сюй… — Пятый господин Чжоу сильно хлопнул его по спине. — Процедуры и правила — это не наша с тобой забота, пусть об этом у больших господ наверху голова болит. Нам, простым деловым людям, важно лишь одно: чтобы злодеев наказывали, а честные люди жили спокойно. Если так пойдет и дальше, то, случись с кем-то из нас несправедливость, мы будем знать — есть к кому пойти за правдой.
Кто может гарантировать, что его жизнь всегда будет гладкой? Даже сильные мира сего не застрахованы от беды. Сюй Третий открыл было рот, чтобы возразить, но в итоге лишь промолчал.
Ладно уж. Наверху грызутся за власть — какое ему до этого дело? Пусть будет как будет.
Дин Дачуй торжественно раскрыл лоскутный зонт в кабинете. Сяо Юй, Чу Чжао, А-Лэ и евнух Ци тут же окружили его, рассматривая диковинку. Даже Сяо Мань, стоявшая поодаль, не удержалась и бросила любопытный взгляд.
— Ого, сколько же здесь имен? — Сяо Юя больше всего интересовало количество людей.
А-Лэ тем временем ощупывала ткань, подмечая детали:
— Глядите, тут и дорогой шелк, и грубая холстина. Значит, среди них есть и богатые, и бедняки.
— Помимо имен, каждый написал по строчке из изречений древних мудрецов, — заметил евнух Ци.
Чу Чжао тут же притянула Сяо Юя поближе и, указывая на каллиграфию разных стилей, спросила:
— А вот это откуда? Как ты это понимаешь?
Сяо Юй легонько потряс её за руку:
— Сестрица, они прислали этот зонт не для того, чтобы проверять мои успехи в учебе!
Все в комнате дружно расхохотались.
Чу Чжао тоже улыбнулась и посмотрела на Дин Дачуя:
— Кажется, господин Чжу Юн приложил немало усилий.
Дин Дачуй кивнул:
— Господин Чжу обошел каждый дом ученых в Цзинчжоу. Он говорил столько, что в итоге совсем охрип.
Советник Инь, стоявший рядом, добавил с вкрадчивой улыбкой:
— Он даже обошел те три семьи, что были замешаны в подкупе. Он сказал им: «Сегодня вы купили экзаменационные темы и обеспечили себе будущее. Но где гарантия, что завтра, когда вы подниметесь выше, кто-то более богатый и влиятельный не купит ваше место и не раздавит вас? К кому вы тогда пойдете взывать о справедливости? Неужели вам не жаль тех денег, что вы уже потратили, если всё может пойти прахом из-за чьего-то чужого кошелька?»
Чу Чжао не удержалась от смеха:
— И это сработало? Ну он и смельчак, такие вещи в лицо говорить!
Раньше она мало знала об этом Чжу Юне. Судя по его поведению в совете, когда он заступился за друга, и по досье, собранному гвардейцами, он казался типичным, тихим и правильным чиновником. Из тех, кто может быть не согласен, но будет молчать и просто жить свою маленькую жизнь. Его просьбу отправить его посланником она считала жестом отчаяния человека, которому некуда идти.
Но, как оказалось, его методы были далеки от «традиционных».
— Он еще и выгоду им пообещал, — продолжал советник Инь, и в его глазах блеснула хитрая искра. — Точнее, он воодушевил их. Ученые Цзинчжоу теперь горят желанием прославиться на этом деле. Он убедил их, что это шанс очистить местную власть от коррупционеров и бездельников, чтобы занять их места.
Разум, чувства, долг и, самое главное, личная выгода — Чжу Юн нажал на все рычаги сразу, и сердца книжников Цзинчжоу вспыхнули. Пока чиновники из Министерства наказаний и местные власти Цзинчжоу думали, как бы похолоднее принять Чжу Юна и изолировать его, тот просто проигнорировал их всех. Он даже не вошел в здание управы, работая параллельно с официальным следствием. И в итоге ему не понадобилась помощь бюрократов — ученые округа сами проложили ему путь сквозь любые преграды.
Чу Чжао посмотрела на раскрытый зонт и, помолчав, тихо вздохнула:
— Никогда нельзя недооценивать людей.
Кто сказал, что честный человек не умеет быть «плохим»? Если честный человек по-настоящему решается на поступок, даже отпетые злодеи не смогут его остановить.
— И еще, — добавил советник Инь. — Господин Чжу сказал, что если гвардия Лунвэй собирается и дальше расследовать дела, нам лучше выделиться в отдельную структуру. Раз уж мы защищаем Сына Неба, стоит учредить Гунвэй-си (Приказ Охраны Престола). Тогда у наших действий будет четкий устав, законные основания и порядок.
Чу Чжао кивнула:
— Он прав. О гвардии Лун-и-вэй теперь знают все. Раз так, пусть мы будем существовать открыто и законно. Подготовьте проект устава и распорядок, я объявлю об этом на совете.
А уж согласятся наставник и министры или нет — это не её забота. Она всё равно это озвучит. Если они промолчат — она сочтет это за согласие.
Дин Чуй приподнял зонт:
— Завтра на совете нужно показать это всем. Пусть наставник увидит, как глубоко ученые люди чтят Ваше Величество.
Они называют государыню злодейкой, но не посмеют же они сказать, что все ученые Цзинчжоу — сообщники зла?
Чу Чжао покачала головой и улыбнулась:
— Не нужно. Его такие вещи не волнуют, а мне не нужно ничего ему доказывать.
«Бесполезно?» — Дин Чуй опешил. Выходит, зря старались?
На следующее утро, как и предсказывала Чу Чжао, чиновники в совете ни словом не обмолвились о «Зонте Вести», будто и не было никаких обсуждений на улицах. Когда императрица упомянула дела в Цзинчжоу, ответом ей снова было ледяное молчание — Чжу Юн еще не вернулся в столицу, так что отвечать было некому.
— Неужели императрица думает, что так она сможет захватить лидерство в совете? — фыркнул Се Ци после окончания заседания. — Кого волнуют восторги черни? Простой люд не может ворваться в зал и обсуждать государственные дела.
Се Яньфан отложил удочку и размял затекшие плечи.
— Она делает это вовсе не ради народной похвалы, — заметил он.
Се Ци нахмурился:
— А ради чего тогда?
— Ей ничего не нужно. Она просто хочет творить то, что считает нужным, невзирая на правила, — Се Яньфан довольно улыбнулся. — Наша госпожа А-Чжао наконец-то поняла, как должен вести себя истинный правитель.
«Правитель?» — Се Седьмому не понравилось это слово. — «Она лишь императрица. Правитель у нас — маленький А-Юй».
Се Яньфан возразил:
— Для подданного на троне может сидеть хоть десять своенравных правителей. Но вот среди чиновников, рядом с собой, никто не потерпит того, кто попирает правила.
Се Ци не совсем понял глубокий смысл этих слов.
Се Яньфан лишь усмехнулся:
— Скоро найдутся те, кто поймет.
И Се Ци действительно увидел это очень скоро.
В один из дней на утреннем совете чиновники бурно спорили по какому-то вопросу. Услышав интересную тему, Чу Чжао выпрямилась в кресле.
— На борьбу с летними паводками в округе Хучжоу выделяли средства три года подряд? Почему же за это время проблема так и не была решена? — спросила она. — Какова общая сумма этих выплат? Сколько каналов и дамб было построено? И как именно распределялись эти деньги?
Чиновники, только что жарко спорившие, мгновенно умолкли. Опустив глаза и сложив руки, они превратились в глухих и немых истуканов.
«Ну и ладно», — подумала Чу Чжао. Она не расстроилась, решив, что позже сама изучит доклады и реестры. Но стоило ей откинуться на спинку кресла, как один из чиновников выступил вперед.
— Ваше Величество, вашему подданному есть что сказать по этому вопросу, — произнес он, склоняясь в глубоком поклоне.
Кто?!
Неужели тот редактор из Ханьлинь уже вернулся?
Чиновники, стоявшие впереди, в изумлении обернулись. В самом конце очереди никто не шелохнулся — напротив, мелкие чиновники с выражением крайнего шока смотрели вперед.
Сановники перевели взгляды на первые три ряда.
Чиновник в пурпурном халате с короткой бородкой поднял голову и посмотрел на императрицу.
Чу Чжао тоже смотрела на него. На её лице промелькнуло удивление, которое она тут же скрыла за легкой улыбкой.
— Заместитель министра финансов? — произнесла она. — Что ж, прошу вас, говорите.
Добавить комментарий