— Твоему дядюшке Чжуну сейчас приходится несладко.
Се Яньлай отклонил приглашение Чу Чжао зайти в шатер и уселся прямо на землю.
— Ван Силяна словно с цепи сорвался, атакует как безумный. Да и среди генералов пяти пограничных округов не все такие уж послушные — у каждого свои мысли на уме.
Он бросил на Чу Чжао мимолетный взгляд и добавил с усмешкой:
— Твой дядюшка Чжун… до твоего отца ему еще расти и расти.
Чу Чжао присела рядом с ним и кивнула:
— Я знаю. Дядюшка Чжун был заместителем моего отца, и его авторитет, конечно, нельзя сравнивать с отцовским. К тому же он принял командование внезапно. Но дай ему время, и его талант окажется ничуть не меньше.
В прошлой жизни дядюшка Чжун тоже принял командование в спешке. Он смог не только разбить Силян, но и успешно противостоять роду Се.
Правда, тогда Сяо Сюнь поддерживал его от имени императрицы. Но та поддержка была не для укрепления его позиций, а ради истощения. Сяо Сюнь сделал его своим мечом, заставляя сражаться на износ. В итоге армия Драконьей мощи и пограничные войска, оставленные отцом, были раздроблены и захвачены, а дядюшка Чжун погиб в окружении врагов.
Заметив, как помрачнела девушка, Се Яньлай подумал, что, пожалуй, не стоит говорить слишком колко. Но не успел он сменить тон, как Чу Чжао подняла голову и улыбнулась ему.
— К тому же, я ведь специально оставила тебя ему в помощь, — весело добавила она.
— Поменьше льсти, — фыркнул Се Яньлай. — Имя рода Се — это и благословение, и проклятие одновременно. Так что не радуйся так сильно.
Для пограничных войск он был представителем великого клана: многие заискивали перед ним, но имя Се вызывало и зависть. Многие только и ждали момента, чтобы вцепиться ему в глотку.
Чу Чжао снова улыбнулась:
— Я полагаюсь на тебя как на человека, а всё остальное мне не страшно.
Се Яньлай холодно процедил:
— Значит, ты решила, что раз твоего дядюшку Чжуна охраняет такой «добряк», как я, то можно со спокойной душой идти и предлагать врагу подохнуть вместе с тобой?
— Это была доблесть и бесстрашие, — рассмеялась Чу Чжао. — А из твоих слов выходит, будто я смерти искала.
— А что это, если не поиск смерти? — отрезал Се Яньлай. — Ты смеешь утверждать, что не шла умирать? Ты выжила только благодаря своей «доблести»? Нет, ты выжила только потому, что ван Чжуншань боится смерти. А если бы он не боялся?
Он зло усмехнулся.
— Будь я на его месте, и приди ты ко мне одна с угрозами — мне было бы плевать на последствия. Я бы убил тебя на месте, а там будь что будет.
Чу Чжао хмыкнула:
— Ты и без всяких угроз пытался меня убить, помнится.
— Ты теперь до конца жизни будешь мне тот случай у реки припоминать?! — вскинулся Се Яньлай. — Вечно ты это вытаскиваешь. Разве это одно и то же?
Чу Чжао покачала головй и добавила:
— Ван Чжуншань — не ты.
Она посмотрела вдаль, обхватив колени руками, и улыбнулась.
— А-Цзю, в этом мире не так много людей, которые не боятся смерти. У них слишком много всего: власти, богатства, связей. У нас всё иначе. У нас ничего нет, кроме капли безумной отваги и отсутствия страха. Ну, умрем — так умрем.
— И не вини меня за такие мысли. Таким, как мы, не выжить, если бояться смерти.
Се Яньлай хмыкнул:
— Не говори «мы». Ты — это ты, я — это я. Мы разные.
С этими словами он повалился на спину прямо на траву.
Незаметно весенняя трава укрыла землю зеленым ковром.
— К тому же, я ведь не с пустой головой и слепой жаждой смерти туда шла, — Чу Чжао начала загибать пальцы. — У меня были Сяо Мань и остальные, их личности скрыты, никто о них не знал. Плюс за мной стояли две армии. Я, вообще-то, очень даже крутая.
Се Яньлай лишь хмыкнул, не желая спорить.
Чу Чжао подперла голову рукой, глядя вперед, и прошептала:
— Но то, что всё действительно получилось… я и сама немного удивлена.
Ведь в той жизни, хоть ван Чжуншань и умер рано, Сяо Сюнь и род Се воевали еще десять лет…
Можно ли считать, что она только что задушила в зародыше десятилетнюю войну?
Разумеется, это еще не конец. Ван Чжуншань отступил лишь временно. Пусть у него забрали сто тысяч воинов, у него в рукаве остались еще сто тысяч.
И всё же она знатно щелкнула вана Чжуншаня по носу, да ещё и заперла Сяо Сюня в столице — она и впрямь проделала отличную работу!
— По-моему, я просто невероятная, — прошептала она.
Сидевший рядом Се Яньлай не издал ни звука.
— Чего это ты замолчал, когда я заговорила о своих успехах? — хмыкнула Чу Чжао и повернулась к нему.
Молодой человек, подложив руки под голову, лежал с плотно закрытыми глазами. У Чу Чжао сердце екнуло.
— Се… — сорвалось у неё, но в следующий миг она зажала себе рот ладонью.
Грудь юноши мерно вздымалась, длинные ресницы едва заметно подрагивали.
Он спал.
Надо же, действительно уснул.
Чу Чжао опустила руку и принялась разглядывать спящего.
Когда она спросила его, зачем он приехал, он ответил — мол, на границе стало спокойнее, да дядюшка Чжун заставил. Когда приехал? Сказал — только что.
С момента затишья прошло совсем немного времени, значит, он гнал коня день и ночь без отдыха, чтобы успеть сюда.
Он говорил, что дядюшке Чжуну пришлось нелегко.
А ему самому разве было легко?
Дядюшка Чжун в пограничных войсках уже несколько десятилетий; пусть ему было непросто на месте главнокомандующего отдавать приказы, но за его спиной люди и опыт.
А Се Яньлай еще совсем юн. И пусть он из великого рода Се, на поле боя мечи и копья не смотрят на родословную. Там он — это только он сам. И полагаться он может только на себя.
Чу Чжао придвинулась чуть ближе, всматриваясь в его лицо. На первый взгляд — очень красивое, но присмотревшись, замечаешь, что кожа огрубела от ветра, а на виске виднеется свежая царапина…
А как же раны на теле?
Чу Чжао подалась вперед, заглядывая за ворот его одежды, и осторожно потянула за край…
В этот момент на цыпочках подошла А-Лэ. Увидев эту картину, она замерла, хлопая глазами, и шепотом позвала:
— Барышня, вы это что делаете?
Его старые раны давно перевязаны, зачем она туда полезла? Чу Чжао сконфуженно выпрямилась.
— Ничего, просто… проверяла.
«Да ладно, если барышня хочет посмотреть — пусть смотрит», — подумала А-Лэ и шепнула:
— Давайте я помогу. На нем нет доспехов, одежду расстегнуть — пара пустяков.
Чу Чжао, едва сдерживая смех, замахала на неё руками:
— Не дури, он спит. — Подумав, она добавила: — Принеси плащ, я его укрою.
Хоть весна и была теплой, сон на сырой земле в открытом поле мог обернуться простудой.
…
…
Когда Се Яньлай медленно открыл глаза, над ним мерцало бескрайнее звездное небо.
На долю секунды он замер в забытьи, но в следующее мгновение его рука инстинктивно метнулась к боку, а тело напряглось, готовое к прыжку.
Оружия под рукой не оказалось, зато чья-то ладонь мягко прижала его к земле.
— Не бойся, мы в округе Чжуншань, — негромко произнес женский голос.
К Се Яньлаю мгновенно вернулась ясность рассудка, но он всё равно сел. Вокруг мерцали огни костров, впереди темной громадой возвышался город, а до уха доносился привычный гул военного лагеря.
Он действительно заснул?
Когда это случилось?
И неужели он проспал так долго?
Он опустил взгляд и увидел, как с его груди соскальзывает тяжелый мягкий плащ алого цвета. Подняв голову, он увидел девушку, которая, поджав ноги, сидела рядом и с улыбкой смотрела на него.
— Чу Чжао, — Се Яньлай сердито сдвинул брови. — Ты что, вот так и оставила меня спать посреди поля?
Чу Чжао беспомощно развела руками:
— А что мне оставалось? Сил у меня маловато, дотащить тебя до шатра я бы не смогла.
Се Яньлай вытаращил глаза. Неужели она не поняла, о чем он?
— Не мели чепухи, — он сердито, но с тенью улыбки, фыркнул. — Ты что, разбудить меня не могла? Пригласить в шатер, велеть согреть воды, приготовить сытный ужин и застелить мягкую постель в три слоя одеял!
Он схватил плащ и набросил его Чу Чжао прямо на голову.
— Оставила меня с одним плащом, сделав землю моей кроватью… Это так ты относишься к верным министрам и доблестным генералам? От такой неблагодарности сердце любого героя заледенеет!
Чу Чжао, закутанная в плащ, торжественно провозгласила:
— Верный мой министр, не гневайся! Твоя государыня сей же миг велит накрыть великий пир в твою честь!
Добавить комментарий