Свирепые стражники и мягкий, учтивый Третий молодой господин Се ушли, и в сад тут же хлынули перепуганные домочадцы семьи Чжоу.
— Дедушка, что случилось? — вопрошали одни в полном неведении.
— Старейшина, не стоило нам принимать то письмо! У Дэн И и Се Яньфана глаза и уши повсюду, они наверняка всё пронюхали. Теперь нас объявят сообщниками Чжуншань-вана? — сокрушались другие, знавшие чуть больше.
— А я слышал, что пришли арестовать родню Императрицы. Неужели Чу Линь только умер, а её уже хотят сместить? — шептались самые пронырливые, строя новые догадки.
В доме поднялся невообразимый шум. Старый Чжоу властно взмахнул рукой:
— Всем замолчать!
Он понимал, что как глава рода обязан успокоить близких. В конце концов, за столько лет, даже когда третий принц поднимал мятеж, солдаты ни разу не врывались в дом Чжоу. Прежний порядок рушился на глазах.
— Войска Чжуншань-вана вплотную подошли к столице. Только что стало известно, что наследник Чжуншань-вана казнил трех посланников двора. Предлог был благородный: якобы те вмешивались в военные дела, отдавали бестолковые приказы и подрывали боевой дух. Теперь наследник едет в столицу, чтобы лично «покаяться» перед императором. Разумеется, это лишь ширма, — объяснил старый Чжоу. — Но предлог звучит красиво, и народ, пребывающий в панике, охотно в это верит. Положение двора сейчас крайне затруднительное.
Домочадцы закивали. В самом деле, если ситуация того потребует, они и сами будут не прочь в это поверить. Но вслух такое говорить не стоило.
— И всё же, при чем здесь Императрица? — не унимались они.
— Дядя Императрицы, Чу Лань, когда-то состоял в сговоре с наследником Чжуншань-вана, — ответил старейшина. — И теперь двор требует, чтобы он выступил свидетелем и официально подтвердил факт измены князя и его сына.
Все замерли в шоке. Догадка мгновенно пронзила их умы: значит, та история о том, как «дева из рода Чу спасла маленького принца», на самом деле была историей о том, как она вырвала его из рук собственного дяди и Чжуншань-вана!
— То-то я смотрю, Чу Лань с женой никогда не появлялись при дворе после того, как Чу Чжао стала Императрицей.
— Говорили, что болеют, а на деле — сидели под замком.
— Я всегда чуял, что с этим родом Чу что-то не так!
— Так что в итоге? Семья Чу Ланя сбежала?
Старый Чжоу кивнул:
— Именно. Они исчезли. Поэтому двор и устроил обыск — и не только у нас, трясут все дома в городе.
Родные облегченно выдохнули. Значит, это не личная вендетта против семьи Чжоу.
Слава богу, род Чу был малочисленным. Чу Лань с женой ни с кем не общались, Императрица сидела в глубоком дворце, и только девчонка Чу Тан вела себя вызывающе, соря деньгами и развлекаясь напропалую.
— Нужно запретить детям общаться с ней.
— Особенно А-Цзян! Она ведь еще позавчера гуляла с этой Чу Тан!
Старый Чжоу раздраженно оборвал их:
— Хватит махать кулаками после драки! Когда третий принц и клан Чжао были в силе, вы тоже лебезили перед ними и искали их дружбы!
Этот окрик окончательно успокоил семью. Все покорно закивали и начали расходиться, приговаривая: «Главное, что наш дом ни при чем».
«Ни при чем, как же…» — старый Чжоу остался в павильоне, задумчиво разглядывая шахматную доску.
Ни наследнику Чжуншань-вана, ни маленькому императору, ни Се Яньфану на самом деле не была нужна помощь семьи Чжоу. С ними или без них — те игроки всё равно обладали огромной властью. Поддержка Чжоу была бы для них лишь «украшением на парче» — приятным, но не обязательным дополнением. И если Чжоу не станут помогать, никто не сможет им ничего сделать.
Слишком долго жизнь текла по одним и тем же старым тропам. Но вдруг появился некий «новый путь»…
Интересно, какие плоды он принесет?
Старый Чжоу протянул руку и изменил две позиции на доске — те самые ходы, что сделал Се Яньфан. Он переставил фигуры так, чтобы победа осталась за ним, и довольно улыбнулся.
Когда Се Яньфан вернулся в свои покои в императорском городе, он застал там Дэн И. Тот с неподдельным интересом поливал стоящую на столе кливию. Это был первый раз, когда Великий наставник сам пришел к нему.
— Господин Се воистину изыскан, — заметил Дэн И, обводя взглядом зал. — Даже в императорском дворце устроился уютно, словно дома.
Се Яньфан лишь слегка улыбнулся, проигнорировав колкость.
— Вы ждете новостей, Великий наставник? Вынужден вас разочаровать: беглецов пока не нашли. Императрица Чу хоть и носит титул недолго, но успела завоевать глубокое доверие и преданность людей.
Се Яньфан был поражен: ни его многолетняя безупречная репутация, ни авторитет великого клана Се, ни даже имя императора не смогли заставить старейшин выдать семью Чу. На что же опиралась эта девушка? На титул и армию? Или на свою острую, как клинок, волю и готовность идти до конца?
В этот миг он словно увидел самого себя в тринадцать лет — когда он, еще мальчишка, стоял с луком перед наследным принцем.
— Императрица Чу крепко держит власть в руках, — произнес Дэн И. — Она не только заставляет великие кланы за тысячи ли отсюда защищать её родню, но и вовсю распоряжается войсками. Я пришел сообщить: Императрица перебросила полки из округов Хэдун и Шандан.
Се Яньфан подошел к висящей на стене карте.
— Она собирается осадить земли Чжуншань-вана? — он знал, что эта девушка не будет сидеть сложа руки. Он усмехнулся: — Это же классический маневр: «Осадить Вэй, чтобы спасти Чжао».
Дэн И холодно бросил:
— Императрица только что потеряла отца. Вероятно, она верит, что в этом мире все отцы и сыновья души не чают друг в друге.
Он явно считал её наивной. Неужели она думает, что наследник Сяо, уже стоя у ворот столицы, бросит всё и помчится назад, узнав об осаде отцовского гнезда?
Се Яньфан улыбнулся:
— Она — Императрица. Узнав о мятеже Чжуншань-вана, она обязана была нанести удар. Не беспокойтесь, Великий наставник, даже без этих двух полков мы удержим столицу.
Дэн И покосился на него. Стал бы он беспокоиться о такой мелочи.
— Это вам, господин Се, не о чем беспокоиться, — с иронией произнес он. — Вы так пеклись о репутации Императрицы, боясь обвинять Чу Ланя, а она сама всё решила. Подготовилась заранее и без вашей помощи.
Се Яньфан сделал вид, что не заметил сарказма, и согласно кивнул:
— Верно. Поэтому прошу вас, Великий наставник, издайте указ. Объявите во всеуслышание о давнем сговоре Чу Ланя с Чжуншань-ваном. Пусть мир узнает о вероломстве мятежников и о решимости Императрицы. Тогда её поход на Чжуншань будет не просто местью, а делом чести и доблести.
Дэн И промолчал.
Он понимал: Се Яньфан хочет раздуть из этой искры настоящий пожар. Тысяча обычных манифестов о поимке преступников не сравнятся с новостью о том, что родной дядя Императрицы был в сговоре с врагом. Весь мир содрогнется.
Виновные станут еще чернее, герои — еще светлее.
А имя Се Яньфана — еще величественнее.
— Евнух Ци, это что такое? — в своих покоях Сяо Юй с изумлением разглядывал принесенный проект указа.
Императорская печать была у Дэн И, и он сам составлял указы, но всегда приносил их Сяо Юю «для ознакомления».
Чу Чжао наказывала мальчику: «Даже если не понимаешь — читай. Заучивай наизусть. Вырастешь — поймешь».
Сяо Юй послушно читал всё. Но на этот раз он не просто понял текст — он был потрясен.
— Почему… почему здесь написано, что род Чу виновен?
Он скомкал бумагу, собираясь её отбросить.
— Как сестра Чу может быть виновна?!
Евнух Ци поспешно перехватил его руку:
— Ваше Величество, тише, тише! Не горячитесь. Я уже знаю новости. Речь не о самой госпоже Чу, она тут ни при чем. Речь о её дяде, Чу Лане. Помните, Ваше Величество? Он ведь пытался причинить нам зло, и именно поэтому сестра Чу увезла нас из того дома. Тот Чу Лань действительно преступник!
Сяо Юй, несмотря на свой возраст, за последние месяцы на троне перестал быть наивным ребенком.
— Чу Лань — дядя сестры Чу. Если он виновен, это неизбежно коснется и её. Если это «ни при чем», то почему мы не говорили о его вине раньше?
Маленького императора было уже не так просто обмануть. Евнух Ци, не зная, что ответить, опустился на колени и вцепился в рукав мальчика:
— Ваше Величество, сейчас наступили страшные времена! Чжуншань-ван нападает на нас, двору приходится сражаться, люди гибнут в страшных муках… Мы должны сделать так, чтобы вся Поднебесная узнала о злодеяниях князя и его сына, чтобы все объединились против них!
Сяо Юй сжал указ в кулаке, его детские брови гневно взметнулись:
— Мне всё равно!
— А-Юй… — Се Яньфан вошел в покои размашистым шагом.
Поскольку Сяо Юй сам отдал ему право входа во внутренний дворец, он мог появляться здесь в любое время без доклада, и это уже никого не удивляло. Увидев его, Сяо Юй опустил брови, пряча вспыхнувшую в глазах ярость, и обиженно надул губы:
— Раз сестры Чу нет рядом, а её отца больше нет в живых, вы все решили вот так её обижать?
Се Яньфан опустился перед ним на одно колено.
— Никто не собирается её обижать, — мягко произнес он. — Будь сестра Чу здесь, она бы сама поступила именно так.
Он пристально посмотрел в глаза мальчику:
— А-Юй, ты должен верить в Чу Чжао. Она смогла вывести тебя из окружения убийц, помогла взойти на трон и лично повела войска на границу. Раз её отца нет, она сама приняла его наследие. Кстати… одно победное донесение было перехвачено, но я узнал: совсем недавно твоя сестра Чу лично возглавила атаку на основные силы правителя Западной Лян и отбросила их еще на сто ли назад.
В глазах Сяо Юя вспыхнула радость:
— Правда?
Се Яньфан кивнул:
— Я уже велел разыскать этот рапорт, скоро его доставят тебе. — Он сделал паузу. — И это еще не всё. Узнав, что войска Чжуншань-вана движутся к столице, Чу Чжао уже развернула часть сил. В этот самый момент она осаждает земли Чжуншаня. А-Юй, ты знаешь, как это называется?
— «Осадить Вэй, чтобы спасти Чжао»! — восторженно выкрикнул Сяо Юй. — Я читал об этом!
— Вот именно. Поэтому не беспокойся. Сестра Чу не боится ни опасностей, ни трудностей. Она защищает страну и народ. И какие бы грехи ни висели на её дяде, они никогда не коснутся её самой… А-Юй, поверь мне.
Сяо Юй посмотрел на него и серьезно кивнул:
— Я верю тебе.
Он протянул скомканный указ и вложил его в руку Се Яньфана.
Евнух Ци, стоявший в стороне, молча поднялся. Он понял: чтобы завоевать доверие человека, не нужно доказывать собственную честность. Достаточно показать, что ты ценишь и веришь в того, кто этому человеку дороже всех.
Ци Лэюнь буквально заталкивали в повозку силой.
— Мама! Даже если Чу Лань виноват, Чу Чжао тут ни при чем! — отчаянно протестовала она, выглядывая из-за занавески.
У ворот поместья Чу уже стояли плотные ряды солдат. Ци Лаое о чем-то вкрадчиво беседовал с чиновником, заискивающе улыбаясь. Тот небрежно махнул рукой, и стража расступилась, пропуская экипаж семьи Ци.
По улицам то и дело проносились отряды конницы. По всему городу шли обыски, а на перекрестках собирались толпы горожан, возбужденно обсуждая новости.
— Неужели дом Императрицы конфискуют?
— Конфисковать дом героя, пока Чу Линь только в могилу лег?
— Да не мели чепухи! Это не конфискация и к Императрице дела не имеет. Это всё Чу Лань — он, оказывается, тайно сговорился с Чжуншань-ваном, чтобы извести государя!
— Чу Лань этот ловко шифровался, а как только Императрица уехала и генерал Чу погиб, тут же начал воду мутить. Чжуншань-ван никакой не защитник, он пришел трон забирать! Как только правда выплыла, Чу Лань со всей семьей и сбежал.
— Вот оно как…
— Значит, войне быть?
— Обязательно! Старый император только почил, лянцы наступают, дитя на троне — а Чжуншань-ван решил в такой мути дела свои проворачивать! Совсем совести нет, сироту обижать!
Слыша этот гул голосов, Ци Лэюнь вцепилась в руку вернувшегося отца:
— Папа, слышишь? Все понимают, что это не вина Императрицы! Нам можно остаться в городе, ничего не случится!
Отец сердито прикрикнул на неё:
— Что ты понимаешь! Сейчас-то, конечно, ничего не случится.
Сейчас всем нужно сплотиться против внешнего врага, и Императрица Чу всё еще командует пограничной армией. Но что будет потом? Отец мертв, дядя — признанный изменник… Сидеть на троне с таким прошлым — всё равно что ходить по тонкому льду. Её могут низложить в любой момент.
— То, что нам позволили уехать сейчас — уже доказательство чистоты Императрицы. Если бы нас заперли вместе с ними, представь, какие бы слухи пошли по городу. О добром имени Чу Чжао тогда бы и не вспомнили.
Старейшина Ци решительно нажал на голову дочери, заставляя её сесть обратно в карету.
— Хватит капризничать. Это тебе не девичьи посиделки с шутками и смехом. Здесь решаются судьбы империи.
— Папа, папа… — Ци Лэюнь крепко сжала руку отца. Она понимала смысл его слов и знала, что сейчас спорить бесполезно, но на душе было невыносимо горько и тревожно. — Чу Чжао ну очень не везет.
Отец похлопал дочь по руке:
— Поэтому, дочка, цени то, что имеешь.
Семья Ци в спешке покинула сад Чу, а в это время в других домах только и разговоров было, что о роде Чу.
— Двор не оставил Императрице ни капли достоинства. Вот что бывает, когда взлетаешь на самую вершину, не имея за спиной крепкого тыла.
Стоило случиться беде, и этот карточный домик зашатался от первого же порыва ветра.
Горожане снова вздыхали: как хорошо, что род Чу столь малочислен и Чу Лань не успел завести тесных связей с приличными людьми. Разве что девочки их между собой дружили да играли.
Но даже эта девичья дружба начала доставлять старейшинам нешуточную головную боль.
Старый господин Чжоу уже второй раз за последние ночи был разбужен собственной внучкой.
— А-Цзян… — Старик вышел в приемную, потирая лоб, и уставился на стоявшую там девушку. — Твой отец, дяди и братья вместе взятые не заходят ко мне так часто, как ты одна.
Чжоу Цзян поспешила поддержать деда под локоть:
— Наш род стоит незыблемо, всё идет заведенным порядком, дедушка. Вам не о чем беспокоиться и не на что тратить силы.
— О как! Значит, мне нужно тратить силы и нервы на чужие семьи, у которых корни слабые? — хмыкнул старый Чжоу, испытующе глядя на внучку. — Ну, говори. Что на этот раз понадобилось нашей Императрице?
Чжоу Цзян молча протянула ему записку. Как и в прошлый раз, в полумраке комнаты ярко-алый оттиск императорской печати Феникса буквально резал глаза.
Старейшина Чжоу взял бумагу, прищурился, вчитываясь в иероглифы, а затем снова перевел взгляд на Чжоу Цзян:
— А-Цзян… Ты не просто просишь меня потратить силы. Ты просишь своего деда подписать себе смертный приговор.
Добавить комментарий