Новый день начался с ясного неба.
Всадники неслись по бескрайним просторам, и зимнее солнце пригревало так сильно, что становилось даже жарко.
Тот, что скакал впереди, размотал шарф, скрывавший лицо, погладил свою козлиную бородку и, прищурившись, посмотрел вдаль.
— Господин, — негромко произнес слуга, — всё же стоит быть осмотрительнее, чтобы не выдать себя.
Мужчина с бородкой недовольно глянул на него:
— С чего бы мне выдать себя? Разве я чем-то отличаюсь от местных?
Слуга поспешно и заискивающе улыбнулся:
— Я вовсе не о том, что вы, господин, лицом не похожи на людей Ся. Просто сейчас война, а вы держитесь слишком уж безмятежно.
Мужчина с бородкой тонко улыбнулся:
— Пусть я из Великой Лян, и пусть идет война, но, ступая по землям Ся, я могу позволить себе отдых и покой. Это люди Ся сейчас подобны пуганым птицам, что дрожат от каждого шороха…
Не успел он договорить, как на равнине показались повозки. Три вола тянули три телеги, в каждой из которых сидело по несколько человек: седобородые старцы, статные юноши и очаровательные девушки.
Вслед за ними потянулись звуки изящной музыки и женское пение.
Эти люди ехали на воловьих упряжках вовсе не как беженцы, спасающие свои семьи, — они играли на инструментах и пели.
Мужчина с бородкой, пощипывая бороду, замер в изумлении.
— Что это вы делаете? — не удержался он от вопроса.
Музыка не смолкла. Один из старцев, отвечавший за декламацию стихов, посмотрел на него и с улыбкой ответил:
— Много дней дули холодные ветры и небо было затянуто тучами, но сегодня наконец выглянуло зимнее солнце. Самое время отпраздновать это прогулкой на природе.
«Отпраздновать прогулкой? Зимнее солнце?» — Мужчина с бородкой окончательно растерялся.
Старец рассмеялся:
— Не взыщите, почтенный гость. Это мы, книжники, так тешимся своей ученой спесью.
На его ироничное замечание никто не обиделся, напротив, все дружно подхватили шутку.
— Господин Ваншань, вы среди нас самый большой педант! Небось опять выдали свои вирши за творение древних?
— Погодите, послушайте-ка лучше мою игру, хоть она и без затей.
Люди на повозках весело шумели.
У мужчины с бородкой зазвенело в ушах, и его охватил глухой гнев: уж не над его ли «варварством» они насмехаются?
Он прервал их, повысив голос:
— То, о чем вы говорите, я и сам прекрасно понимаю! Я и сам часто так провожу время.
Люди на телегах посмотрели на него, но не стали ни спорить, ни расспрашивать. Они лишь с улыбками закивали. Их улыбки заставили мужчину с бородкой чувствовать себя еще неуютнее.
— Однако сейчас… — он запнулся, — Западная Лян начала войну. Положение на фронте отчаянное. Как у вас хватает духа на прогулки? Разве вам не следует укрыться за городскими стенами?
Едва он договорил, мужчины на повозках расхохотались. Даже три девушки не выказали ни тени страха.
— Почтенный гость, сражения идут в пограничье, незачем всем и каждому изводиться от страха, — улыбнулся старец. — К тому же в округе Юньчжун стоит Генерал-Защитник Чу Линь. Когда генерал на посту — один воин в воротах стоит, и десяти тысячам врагов не пройти. Чего нам бояться какой-то жалкой Западной Лян?
С этими словами его пальцы коснулись струн циня. Раздался резкий, чистый звук, и зазвучала мелодия «Прорыв строя», холодная и решительная.
Под звуки циня, флейт и пения повозки медленно миновали отряд мужчины с бородкой и скрылись в полях.
Всадник замер на месте, глядя им вслед. Его лицо потемнело, словно грозовая туча.
— «Один стоит в воротах, и десяти тысячам не пройти», — медленно повторил он, и в его глазах вспыхнула глубокая ненависть. — Прошло больше десяти лет, Чу Линь вот-вот умрет, а эти люди всё еще так слепо ему верят.
Слуга шепотом добавил:
— Хоть и минуло столько лет, ратные подвиги Генерала-Защитника Чу Линя слишком глубоко врезались в память народа.
— Эти подвиги были выстроены на нашей крови и плоти! — проскрежетал зубами мужчина с бородкой.
Он и сам понимал причину этой веры. Даже в Великой Лян при упоминании имени Чу Линя — да что там имени, одного его титула «Генерал-Защитник» — многих охватывал ужас.
Он даже подозревал, что император Ся нарочно не давал Чу Линю новых чинов и титулов, чтобы сохранить за ним именно это звание. Это звание было кошмаром для народа Лян.
Их правитель готовился к войне долгие годы, но если бы не тайное письмо от Чжуншань-вана о том, что Чу Линь при смерти, он бы ни за что не осмелился напасть сейчас.
К тому же прежний император умер, и на трон сел шестилетний ребенок. Это был лучший и единственный шанс для правителя Великой Лян. «Если Чу Линь умрет, а на троне сменится хозяин, у правителя Лян не останется даже шанса сразиться с Великой Ся», — с улыбкой говорил посланник Чжуншань-вана, и в его словах сквозило то ли предательство, то ли угроза.
Мужчина с козлиной бородкой, пощипывая её, прищурился. В полях уже не было видно воловьих повозок с гуляющими книжниками, но в ушах всё еще стояло их пение и смех.
— Времена изменились, — произнес он. — Пожалуй, стоит напомнить им о себе.
Слуга, догадавшись о его намерениях, замялся:
— Чжуншань-ван впустил нас тайно. Если мы начнем здесь резню, не выдадим ли мы его?
Мужчина с бородкой усмехнулся:
— Не беспокойся. Раз уж Чжуншань-ван осмелился нас впустить, он найдет способ скрыть свое участие.
Он посмотрел на пустую равнину, где недавно звучала музыка, и его улыбка стала хищной. Он властно взмахнул рукой. Он не разбирался в том утонченном изяществе, ради которого книжники выезжали на природу с песнями, но об одном «изящном деле» он всё же знал: «Погибнуть в цвете лет, под сенью пионов — это ли не истинное благородство?»
…
Яркое зарево пожаров полыхнуло в степи. Со стен города было видно, как во все стороны в ужасе бегут люди.
— Скорее, скорее! — Уездный начальник, стоя на крепостной стене, отчаянно топал ногами.
Быстрее! Бегите быстрее, пока враги не настигли вас, успейте укрыться за стенами! Но молитвы не могли сократить путь. Вскоре за спинами бегущих людей показался конный отряд. Всадники не носили доспехов; в руках они сжимали луки, а за спинами висели длинные клинки. Лица их были обмотаны шарфами, и они издавали дикие, звериные вопли, уподобляясь стае волков.
Увидев это, люди на стенах вскрикнули от ужаса:
— Они здесь!
Те, кто уже подбежал к воротам, в панике бросились внутрь. Сверху раздались истошные крики: «Закрывайте ворота! Живее!»
Уездный начальник, онемевший от ужаса, внезапно очнулся, услышав этот призыв.
— Не сметь закрывать ворота! — закричал он. — Снаружи еще сотни людей!
Его подчиненные понимали это не хуже него. Они видели, как налетчики на скаку пускают стрелы, и бегущие крестьяне один за другим падают замертво.
— Господин! — с надрывом воскликнули они. — Если не закрыть ворота сейчас, бандиты ворвутся в город, и тогда погибнут тысячи!
Уездный начальник оглянулся на город. На некогда шумных и процветающих улицах царил хаос: люди бежали, кричали, в спешке забивали окна и двери… Но разве хлипкое дерево сможет остановить сталь и пламя?
— Сигнальные дымы… Зажгли ли сигнальные дымы? — спросил начальник.
Чиновники кивнули, но лица их оставались скорбными:
— Господин, все пограничные войска сейчас на передовой, они не придут на помощь. Гарнизоны других округов слишком далеко, к тому же прошел слух, что двор запретил им покидать свои посты и выдвигаться в округ Юньчжун…
Раньше они радовались, что живут вдали от границы, но кто мог знать, что наступит день, когда небо окажется немым, а земля — глухой к их мольбам?
Нельзя больше ждать. Нужно закрывать ворота. Стены города — их единственная опора.
Уездный начальник понимал это, но, глядя вперед, он видел, как враги настигают толпу. Всадники уже отложили луки и обнажили длинные ножи, с издевкой глядя на обезумевших от страха людей. Беженцам некуда было податься: городские ворота были их единственным шансом на жизнь.
Начальник обернулся к воинам на стене и крикнул:
— Сколько у нас стражников?
Подчиненные вздрогнули:
— Господин, что вы задумали?
— Я не могу стоять и смотреть, как убивают мой народ, — отрезал начальник. — Я выйду к ним, чтобы задержать врага и дать людям время войти в город.
Он посмотрел в глаза стражникам:
— Мы с вами кормимся из рук государя и живем за счет народа. Готовы ли вы сегодня вместе со мной защитить этих людей, свои семьи и наш город?
Стражники вскинули копья и мечи:
— Готовы!
— Господин! — чиновники вцепились в одежды начальника, падая на колени. Голоса их дрожали от слез. — Не ходите! Это верная смерть!
Уездный начальник посмотрел на равнину, где бандиты уже начали кровавую жатву под отчаянные вопли умирающих.
— Умереть — и не раскаяться, — произнес он.
Он стряхнул руки чиновников и твердым шагом направился вниз, к воротам. За ним, плечом к плечу, последовали тридцать стражников.
— Закройте ворота, как только последний человек окажется внутри, — бросил он напоследок. — О наших жизнях не беспокойтесь.
Чиновники на стене пали ниц, содрогаясь в рыданиях.
…
Зимой пятого года под девизом Юннин уезд Гао округа Шан подвергся нападению лазутчиков Западной Лян, грабивших и сжигавших всё на своем пути. Уездный начальник вместе с тридцатью стражниками пал в бою, сражаясь до последнего вздоха.
А за пределами округа Юньчжун повсюду в небо поднимались сигнальные дымы.
Добавить комментарий