Хотя народ в столице и удалось успокоить, атмосфера при дворе не разрядилась ни на йоту. Напротив, напряжение только росло, и чиновники были загружены делами по самое горло.
Се Яньфан практически поселился в Императорском городе, выкраивая лишь редкие мгновения, чтобы заскочить домой.
— Ты вернулся, — поприветствовал его Дядя Цай. — Яньлай тоже заглядывал, вот я и подумал, что ты скоро будешь.
Се Яньлай нечасто жаловал дом своим присутствием, но всё же иногда появлялся. Каждый такой визит неизменно заканчивался перепалками и ссорами с молодежью клана. У дяди Цай от него голова раскалывалась, но связать и побить сорванца он не мог — приходилось просто велеть остальным держаться от него подальше.
— Он сейчас в фаворе у трона, да и стране нужен покой, не гоже нам самим в семье грызню устраивать, — сквозь зубы говаривал Дядя Цай. — Потерпите, в следующем году мы его спесь собьем.
Поскольку остальные его избегали, Яньлаю быстро стало скучно «красоваться» в родных стенах. Бросив, что здесь «тоска смертная», он почти перестал заглядывать домой, проводя дни напролет в разъездах верхом, в компании сомнительных дружков, упиваясь своим новым положением.
Однако когда пришли вести о начале войны, Се Яньлай притих. Притворно или всерьез, но он тоже погрузился в дела. Се Яньфан хоть и постоянно находился в Императорском городе, его обязанности почти не пересекались с делами Яньлая, так что они практически не виделись.
— Он здесь? — спросил Яньфан. — Хорошо, мне нужно перекинуться с ним парой слов.
Тут в разговор встрял Се Сяо:
— Третий дядя, наконец-то ты решил его пропесочить! Пора бы уже, ведет себя из рук вон плохо. Позорит наш клан! Если так пойдет и дальше, мы станем еще несноснее клана Чжао.
Се Яньфан лишь улыбнулся:
— О чем ты говоришь? Разве он один может опозорить весь наш род? Он — это еще не весь клан Се, а клан Се — это не только он. У нас есть вы, так что если он где-то уронит нашу честь, вы её и вернете.
Се Сяо расплылся в довольной улыбке:
— Это всё потому, что Третий дядя слишком добрый, вот он и не боится.
— Раньше я и правда был добрым, — кивнул Яньфан. — Но теперь, когда я на службе при дворе, доброта — это непозволительная роскошь.
Се Сяо хотел было добавить что-то еще, но Дядя Цай прогнал его:
— Хватит донимать дядю своими жалобами, дай человеку хоть немного отдохнуть.
Тот, втянув голову в плечи, мгновенно испарился — главное, что «донос» уже сделан.
Дядя Цай про себя выругался: «Ну и тупица». Неужели Се Сяо думал, что Третий господин не знает обо всём, что происходит в доме, даже не заходя в него?
— Кстати, — Дядя Цай посмотрел на Яньфана. — Яньлай заскочил на минуту и тут же умчался. Сказал, что в ближайшее время его не будет.
Он нахмурился.
— Что он еще задумал?
Се Яньфан замер:
— Сказал, что его долго не будет?
Даже он, Яньфан, при всей своей колоссальной загрузке государственными делами, находил время заглянуть домой. Куда же Яньлай так спешит, что не сможет вернуться? И главное — почему Яньфан об этом ничего не знает?
— Господин!
Ду Ци ворвался в комнату с улицы.
— Се Яньлай покинул столицу!
Яньфан и Дядя Цай опешили. Покинул столицу? Зачем?
«Сбежал?» — промелькнуло в голове у Седьмого господина, но он тут же отбросил эту мысль. Это не десятилетний мальчишка, который когда-то пытался убежать из дома, не нашел куда податься и вернулся весь искусанный собаками. Сейчас Яньлай на вершине славы и богатства, которые дал ему клан — куда ему бежать?
Пока Дядя Цай гадал, Яньфан уже справился с удивлением:
— Сколько людей он взял с собой?
— Пока известно только о двух отрядах, которые он увел из столичного гарнизона, — отрапортовал Ду Ци.
Се Яньфан помолчал мгновение, а затем… тонко улыбнулся. Он не проронил ни слова и просто продолжил свой путь вглубь поместья. Дядя Цай и Ду Ци в недоумении окликнули его:
— Яньфан!
— Господин!
Се Яньфан обернулся:
— Раз уж я пришел домой, я собираюсь отдохнуть. Этим и займусь.
— Но что задумал этот наглец?! — вскипел Дядя Цай. — Уехал, не сказав ни слова! Он нас совсем ни во что не ставит!
Се Яньфан усмехнулся:
— Теперь он не просто отпрыск семьи Се. Он — подданный Императора. Раз он ничего не сказал семье, значит, он выполняет тайный приказ Государя. А в таких делах считаться с нами ему и не положено.
Дядя Цай опешил и хотел было что-то возразить, но Се Яньфан жестом его остановил.
— Не суетись. Я немного отдохну, а потом пойду к Государю, — спокойно произнес он. — Это не такая уж большая беда, не стоит так нервничать.
С этими словами он неспешно удалился во внутренние покои.
«Ну и что, что он подданный императора? В конце концов, сам император — дитя рода Се».
Приведя себя в порядок, сменив одежду и немного вздремнув, Се Яньфан отправился в Императорский город.
Дэн И уже ждал в покоях Государя. Се Яньлай командовал гвардией Лунвэй, охранявшей столицу и дворец, но вся военная власть в Великой Ся формально находилась в руках Дэн И. Разумеется, то, что Яньлай увел отряды из города, не могло укрыться от его взора.
У Государя еще шли уроки, поэтому Дэн И не стал его беспокоить, ожидая в приемной. Стоило Се Яньфану войти, как он тут же поймал на себе его взгляд, острый, словно лезвие ножа.
— Недавно чиновники в совете вопрошали меня, чей это совет и чья власть, — ледяным тоном начал Дэн И. — Но какой в этом прок? Стоит выйти за порог зала, как всё в этой стране начинает подчиняться вашему клану Се.
Се Яньфан с улыбкой поклонился:
— Великий наставник, смените гнев на милость. Семья Се не посмела бы так поступить.
— Раз уже сделали, к чему теперь говорить «не посмели бы»? — отрезал Дэн И.
Они оба носили фамилию Се, и за поступки Яньлая ответственность неизбежно ложилась на Яньфана. Разве при дворе кто-то станет разделять братьев?
Се Яньфан не стал оправдываться и делать вид, будто он ни при чем.
— Если была совершена ошибка, — серьезно произнес он, — я, Се Яньфан, готов понести наказание.
«Вот что значит — семья», — подумал Дэн И.
— Хорошо, — бросил он. — В таком случае, будьте добры, сдайте печать командующего армией Лунвэй.
Дэн И с самого начала был против того, чтобы Чу Чжао передавала Лунвэй в руки Се Яньлая. Эта девушка была к нему добра и почтительна, но в важных делах она никогда не слушала его безоговорочно. У неё всегда было собственное мнение.
Теперь же Се Яньлай сам совершил промах и дал повод. Оставалось винить лишь Чу Чжао за неверный выбор человека — Дэн И не упустит шанса прибрать власть к рукам.
Се Яньфан на мгновение опустил ресницы, а затем снова поднял взгляд:
— Великий наставник, после случившегося и впрямь стоит подыскать более подходящего человека для командования. Но… Армия Лунвэй принадлежит генералу Чу Линю. Полагаю, именно он должен назначить преемника.
— Чтобы он снова назначил кого-то из ваших? — Дэн И в упор посмотрел на молодого аристократа. — Армия Лунвэй находится под началом генерала Чу, но она принадлежит Государю и Великой Ся. Сейчас генерал Чу сражается с Западным Ляном, на кону жизнь и смерть страны. Не стоит отвлекать его от фронта заботами о тыле.
Се Яньфан оставался невозмутим. С мягкой улыбкой он заметил:
— В разгар войны спокойствие в тылу — залог победы на фронте.
Пока они обменивались колкостями, за дверью послышались шаги и протяжный голос евнуха Ци:
— Его Величество прибыл!
Дэн И и Се Яньфан обернулись и склонились в поклоне.
Сяо Юй вошел в зал. Он переводил взгляд с одного на другого, и в его глазах читалась явная тревога:
— Господа, вы что, ссоритесь?
Се Яньфан тепло улыбнулся мальчику:
— Государь, такова природа власти. И на советах, и вне их любые государственные дела сопровождаются спорами. Вам нужно к этому привыкнуть, не бойтесь и не переживайте.
Он не стал лукавить или успокаивать ребенка пустыми словами, а честно объяснил суть дела. Его улыбка была светлой и искренней. Сяо Юй перевел взгляд на Дэн И.
— Мы обсуждаем самовольный уход Се Яньлая из столицы с войсками, — сухо пояснил Дэн И.
— Ах, это… — Сяо Юй посмотрел на Дэн И, его глаза блеснули. — Это Я велел дяде ехать.
Дэн И нахмурился. Се Яньфан, который уже догадывался о чем-то подобном, даже бровью не повел.
— Великий наставник, господин Се, я велел дяде поехать и вернуть сестру, — продолжил Сяо Юй. — Все в совете говорят, что обстановка сейчас очень напряженная и опасная. Я боюсь за сестру, боюсь, что ей грозит беда. Но об её отъезде нельзя говорить посторонним, поэтому я и попросил дядю помочь мне втайне.
Мальчик смотрел на вельмож. В его взгляде читалось беспокойство, но он не спрашивал «правильно ли я поступил?». Его голос звучал твердо:
— Мне нужно, чтобы сестра была в безопасности.
Дэн И замолчал. Помедлив мгновение, он произнес:
— Государь должен называть себя «Мы»[1]. Вам следует привыкать к этому титулу.
[1] «Мы» (朕 — Zhen): Это императорское местоимение первого лица, которое мог использовать только монарх
Добавить комментарий