Молодой человек слегка вздернул подбородок. Его раскосые глаза лукаво прищурились, придавая лицу высокомерное и насмешливое выражение, однако брови, непроизвольно сошедшиеся на переносице, немного сглаживали это пренебрежение.
Чу Чжао, подперев щеку рукой, внимательно смотрела на него. Ей казалось, что он остался точно таким же, как тогда в их совместном путешествии. Но если приглядеться, изменения всё же были: возможно, дело в парадном облачении офицера гвардии, но сейчас от него исходила куда более грозная аура, чем раньше.
— А-Цзю, какой же ты молодец, — со смехом произнесла она. — Я уже стала Императрицей, а ты всё равно видишь меня насквозь.
Глядя на её беззаботную, почти игривую улыбку, Се Яньлай хмыкнул:
— Так ты решила, что раз стала Императрицей, то теперь тебе море по колено и всё дозволено?
Чу Чжао улыбнулась:
— Когда я не была Императрицей, я тоже ничего не боялась.
С этим трудно было поспорить. Се Яньлай холодно усмехнулся, его взгляд потемнел:
— Ладно еще, когда ты пыталась использовать меня. Но теперь ты вбиваешь клин между Се Яньфаном и Дэн И. Ты хоть понимаешь, что с этими двоими шутки плохи?
Чу Чжао мгновенно выпрямилась:
— И когда это я тебя использовала или стравливала с кем-то? Твои отношения с кланом Се… разве для них нужны мои интриги?
Се Яньлаю на мгновение стало нечего ответить.
— Я к тебе со всей душой, а ты вечно ищешь в моих поступках скрытый умысел! — возмутилась Чу Чжао. — Может, мне стоило вести себя как те люди из клана Се? Например, как тот Седьмой господин — стегать тебя кнутом и издеваться? Тогда бы ты был доволен?!
— Что за чушь ты несешь? — Се Яньлай хлопнул ладонью по столу. — Хватит переводить тему. Зачем ты убеждала каждого из них, что не доверяешь другому?
— Чтобы получить право сидеть за занавесом на советах, — спокойно ответила Чу Чжао.
— Так бы и сказала им прямо! — фыркнул Се Яньлай. — Думаешь, если ты скажешь Се Яньфану: «Я не верю Дэн И, помоги мне», а потом пойдешь к Дэн И и скажешь: «Я не верю Се Яньфану, помоги мне», они тут же растают и поверят тебе? Они тебе не трехлетние дети!
— А я и не добивалась того, чтобы они мне поверили, — пожала плечами Чу Чжао. — Я прекрасно знаю, что они мне не доверяют.
Се Яньлай уставился на нее, а затем протяжно произнес:
— О-о-о… Простите великодушно скудоумие вашего покорного слуги. Ваше Величество Императрица поистине мудра и всё продумала наперед.
— Хватит паясничать, — улыбнулась Чу Чжао.
Не дав ему вставить и слова, она неспешно продолжила:
— Всё очень просто. Как я уже сказала, твои плохие отношения с семьей Се — не моя вина. Точно так же Великий наставник Дэн и Третий господин Се с самого начала не доверяли друг другу. И я сделала это вовсе не для того, чтобы убедить их, будто я выбрала чью-то сторону.
Се Яньлай уже всё понял. Он лишь самоиронично усмехнулся — давно пора было привыкнуть к дерзости этой девчонки.
— Так значит, Ваше Величество добивалась того, чтобы они вам не доверяли, — констатировал он.
Чу Чжао, ничуть не смутившись тем, как он жонглирует обращениями, кивнула:
— Именно. Я хотела, чтобы они поняли: я тоже не доверяю им. И раз так… — она слегка улыбнулась. — Они сами захотят завоевать мое доверие.
Се Яньлай на миг опешил. Он смотрел на улыбающуюся девушку, но в её глазах плескалась глубокая, пугающая пустота.
Когда-то она слишком легко отдала свое доверие, пожертвовав ради того человека всем — и душой, и телом. Но в итоге оказалось, что её преданность, как и она сама, не стоили и ломаного гроша.
— А-Цзю, сейчас я — Императрица, — её голос звучал твердо. — Я спасла Государю жизнь, я — тот человек, которому он доверяет больше всех на свете. И в моих руках военная власть. — Она посмотрела Се Яньлаю прямо в глаза. — С чего бы мне доверять им? Разве не они должны из кожи вон лезть, чтобы заслужить и получить мое доверие?
Се Яньлай смотрел на девушку, чинно сидящую перед ним. Её черты были ясными и тонкими, а макияж и одежда — простыми, без лишней царственной помпезности. Но…
Даже тогда, на почтовой станции, когда она, жалкая и изможденная, молила о спасении, в её глазах вспыхивал этот странный свет. Свет человека, который не желает склоняться ни перед кем, свет, который заставлял насторожиться и не позволял относиться к ней свысока.
Затем она прославилась на всю столицу.
А теперь она — Императрица.
И он еще имел наглость читать ей нотации и учить жизни! Да она сейчас пошевелит мизинцем — и сотрет его в порошок.
Се Яньлай усмехнулся. Он поднялся и церемонно поклонился:
— Ваш покорный слуга…
Но в этот момент за дверью послышались шаги и почтительный шепот евнухов:
— Ваше Величество…
Се Яньлай осекся и повернул голову. За дверью стоял Сяо Юй. Мальчик слегка вытянул шею, заглядывая в комнату, но переступать порог не спешил.
— А-Юй! — с улыбкой позвала Чу Чжао и помахала ему рукой.
Сяо Юй, наконец, переступил порог, быстро подошел к Чу Чжао и, посмотрев на Се Яньлая, позвал:
— Дядя.
Се Яньлай почтительно поклонился:
— Приветствую Ваше Величество.
Сяо Юй кивнул:
— Дядя, оставь церемонии. Присаживайся, пожалуйста.
— Благодарю Ваше Величество, — ответил Се Яньлай.
Но так и остался стоять.
Чу Чжао взяла Сяо Юя за руку и спросила:
— Уроки закончились?
Следом вошел евнух Ци и с улыбкой пояснил:
— Только что закончился один урок. Скоро придет учитель, чтобы преподать Его Величеству каллиграфию.
Сяо Юй растопырил пальцы на одной руке:
— Мне нужно написать еще пять листов, и на сегодня всё.
Чу Чжао улыбнулась:
— Тогда я тоже напишу пять листов, а потом попросим учителя рассудить, кто из нас пишет лучше. Как тебе такая идея?
Сяо Юй радостно кивнул:
— Договорились!
Евнух Ци тоже решил поддержать шутливый тон:
— Ваш старый раб имел честь видеть сборник сочинений сада Чу. Ваше Величество Императрица, вам лучше не соревноваться с Государем.
Чу Чжао звонко рассмеялась и посмотрела на евнуха:
— Евнух Ци, вы просто видели, как я много раз сдавалась, и теперь боитесь, что я не смогу превзойти А-Юя? — с этими словами она в шутку засучила рукава. — После литературного собрания я очень сильно продвинулась в мастерстве. И ничуть не боюсь проиграть А-Юю!
Сяо Юй тоже рассмеялся и сжал маленькие кулачки:
— Я тоже не боюсь проиграть сестрице!
Сказав это, он повернулся к Се Яньлаю:
— Дядя, давай и ты с нами посоревнуешься!
Се Яньлай ответил коротко и ясно:
— Я не умею писать.
На детском лице Сяо Юя отразилось крайнее изумление. В его понимании в мире просто не существовало людей, не умеющих писать, а уж тем более среди членов клана Се. Его дядя…
Его другой дядя, тот самый господин Се, о котором так часто упоминала матушка, славился на всю Поднебесную своей образованностью, эрудицией и всевозможными талантами.
— Ему с нами не тягаться, — со смехом сказала Чу Чжао, похлопав Сяо Юя по руке. — Вот когда А-Юй начнет учиться верховой езде и стрельбе из лука, тогда мы и посоревнуемся с твоим дядей.
Затем она выразительно вскинула бровь, глядя на Се Яньлая.
Посмотрим, что он теперь скажет. Что не умеет скакать на лошади и стрелять?
Сяо Юй тоже понял, что Чу Чжао поддразнивает дядю. Тот самый другой дядя, которым восхищалась матушка, тоже превосходно владел верховой ездой и стрельбой. Матушка говорила, что он даже превосходил в этом отца.
Ну и что с того. Ребенок рассмеялся вместе с Чу Чжао.
Се Яньлай смотрел на смеющихся взрослую девушку и ребенка, мысленно закатил глаза и сложил руки в поклоне:
— Ваше Величество, я пойду, у меня дела.
Не дожидаясь, пока Сяо Юй или Чу Чжао что-то ответят, он развернулся и вышел из комнаты.
За его спиной послышался тихий смех. Какая скука! — холодно усмехнулся он про себя. Оглянувшись, он увидел, что девушка и ребенок уже сидят рядышком, склонив головы друг к другу, и о чем-то весело шепчутся, не переставая смеяться.
Эта девчонка поистине… наивная и искушенная, бессердечная и полная нежности одновременно.
Да и плевать, какая она. Его это не касается. Се Яньлай отвел взгляд и зашагал прочь. Но не пройдя и пары шагов, он остановился. Казалось, он о чем-то раздумывал, колебался, не решаясь сдвинуться с места. Стоявшие вокруг гвардейцы делали вид, что ничего не замечают, позволяя ему стоять как истукан.
Чу Чжао еще немного поболтала и посмеялась с Сяо Юем, пока не пришел евнух Ци, чтобы пригласить их на урок. Она, как и обещала, отправилась с ним. Написав пять листов каллиграфии, они отдали их на суд учителю Ци. Она не стала намеренно поддаваться Сяо Юю, а показала все свое мастерство, удостоившись искренней похвалы наставника.
Когда началось следующее занятие, Чу Чжао покинула учебную комнату Сяо Юя. Едва переступив порог, она увидела Се Яньлая.
Она на мгновение опешила, а затем поспешила к нему:
— Ты не ушел? Ты всё это время ждал меня здесь? Что-то случилось? — Она оглянулась на стоящих вокруг евнухов: — Почему вы мне не доложили?
Евнухи опустили головы, собираясь повиниться, но Се Яньлай раздраженно прервал их:
— Разумеется, это я запретил им. У меня нет никаких дел.
«Нет никаких дел» — это что еще за ответ? Чу Чжао посмотрела на него, протянула «О-о» и махнула рукой евнухам. Те мгновенно растворились, словно отхлынувшая вода. Перед главным залом остались только они двое.
Чу Чжао тихо сказала:
— Говори.
Зачем было прогонять людей? Словно я собираюсь сказать что-то постыдное, — нахмурился Се Яньлай.
Он сделал шаг вперед:
— Чу Чжао, тебе следует поехать и проведать своего отца.
Чу Чжао замерла, не отрывая взгляда от молодого человека перед ней. Оказывается, кроме нее, в этом мире есть еще кто-то, кто переживает о её отце.
Добавить комментарий