Факелы освещали путь под ногами, а стоящие вокруг гвардейцы отбрасывали глухие тени, похожие на медные стены. Чу Чжао, держа Сяо Юя за руку, шла вслед за Дэн И вглубь внутренних покоев дворца.
— Господин Дэн, вы ведь уже знаете обо всем, что произошло снаружи? — тихо спросила она.
— Догадался, — коротко отозвался Дэн И.
— То, что я встретила Его Высочество — чистая случайность, — продолжила Чу Чжао. — Я совершенно не ожидала…
Дэн И поднял руку и, приложив палец к губам, тихонько шикнул, обрывая её на полуслове.
— Барышня Чу, всё, что хотите сказать — скажете Государю.
Похоже, попытка заговорить с ним и наладить отношения провалилась. Чу Чжао посмотрела на спину идущего впереди мужчины. Это больше не был тот запыленный мелкий чиновник с почтовой станции.
Теперь он Великий наставник. Тот самый Наставник, который в её прошлой жизни осмеливался плевать даже на гнев самого Императора…
Чу Чжао недовольно скривила губы, но заметив, что господин Наставник обернулся, тут же поспешно растянула их в подобие улыбки.
Дэн И, разумеется, заметил эту смену выражений.
— Барышня Чу, улыбаться в такой момент… не слишком уместно.
— Вы правы, господин, — смущенно отозвалась она.
Дэн И не стал больше смущать девочку, отвернулся и посмотрел вперед. По правде говоря, то, что он вообще впустил её, было довольно забавно.
Дальше они шли молча, пока не достигли дворцового павильона, освещенного гораздо ярче остальных. Снаружи плотным кольцом, словно лес, стояли гвардейцы, а евнухи толпились, как облака. Дворцовый комплекс был оцеплен так, что и мышь бы не проскочила.
Дэн И не замедлил шаг и не стал просить доложить о себе. Он просто шел вперед, и гвардейцы с евнухами почтительно расступались перед ним.
Чу Чжао вела Сяо Юя за руку следом. Ни один гвардеец не попытался их остановить или задать вопрос. Евнухи, завидев Сяо Юя, менялись в лице — они, конечно же, узнали старшего императорского внука.
По логике, увидев Его Высочество, они должны были бы прийти в волнение, особенно в такой час. Но они лишь застыли в шоке. Никто не закричал, никто не бросился к ним навстречу.
«А господин Наставник и впрямь силен», — подумала Чу Чжао и невольно сжала кулак. Маленькая ладошка в её руке дрогнула, и Чу Чжао поспешно ослабила хватку. Она опустила взгляд на Сяо Юя, пытаясь успокоить его взглядом. Мальчик тоже посмотрел на нее.
Дэн И вошел в зал. Он обернулся к детям, стоявшим на пороге, и, даже не испросив позволения у хозяина покоев, распорядился сам:
— Входите.
Чу Чжао вдруг почувствовала укол напряжения. Жив ли вообще Император в этих покоях?
Но она не стала колебаться и, потянув Сяо Юя за собой, переступила порог.
В зале было светло как днем. С первого же взгляда она увидела старца, полулежащего на драконьем ложе с книгой в руках. На нем было императорское одеяние, а волосы венчала нефритовая корона. Его поза была расслабленной, но в ней сквозило истинное величие монарха.
Чу Чжао была поражена.
В той, прошлой жизни, она, конечно, тоже видела Императора. Когда Сяо Сюнь ввел её во дворец, они пришли на аудиенцию. Император тогда лежал больной, с землисто-серым лицом. Когда он услышал её имя, его взгляд стал таким пугающим, что она опустила голову и больше не смела на него смотреть.
В следующую их встречу Император уже скончался. Безжизненное тело на драконьем ложе, даже облаченное в роскошные одежды, не могло скрыть тлен и увядание.
Но в этой жизни Император выглядел на удивление бодрым!
Дэн И, глядя на государя, тоже слегка удивился и перевел вопросительный взгляд на стоявших рядом евнухов.
«Почему Его Величество при полном параде?»
Евнухи ответили ему беспомощными взглядами: «Государь сам так пожелал».
Сам пожелал? Зачем он оделся так, словно ждет гостей? Неужели он знал, что к нему придут? Дэн И снова посмотрел на двери — на «гостей», большого и маленького, которые всё еще стояли на пороге.
— Кто там? — безразличным тоном спросил Император, словно только сейчас заметив, что кто-то вошел. Он даже не поднял головы от книги.
Дэн И отвел взгляд, низко поклонился и доложил:
— Ваше Величество, это дочь… Чу Линя. Она сопроводила Его Высочество, старшего императорского внука, обратно во дворец.
Неизвестно, показалось ли ему, но краем глаза он уловил, как тело Императора вдруг напряглось. Государь дернулся, порываясь сесть прямо, но в следующее мгновение бессильно откинулся назад.
— Дочь Чу Линя… — медленно протянул Император. Он отложил книгу и поднял взгляд к дверям. Казалось, он видит плохо, потому что смотрел он с видимым усилием.
Дэн И повернул голову к дверям:
— Чу Чжао, подойди и поклонись Его Величеству.
Чу Чжао послушно кивнула. Ведя Сяо Юя за руку, она подошла ближе и опустилась на колени:
— Дочь генерала гвардии Чу Линя из округа Юньчжун, Чу Чжао, бьет челом Его Величеству.
Склонившись до самой земли, Чу Чжао спиной чувствовала тяжелый взгляд, устремленный на нее с драконьего ложа. Но тишина затягивалась. Казалось, Император смотрел на нее очень долго, напряженно о чем-то думая, прежде чем наконец вспомнить…
— Генерал гвардии, Чу Линь, — медленно произнес он равнодушным голосом. — Встань.
Чу Чжао поблагодарила за императорскую милость и поднялась на ноги.
Государь все еще помнил ее отца. Об этом можно было догадаться и по словам евнуха Ци — в конце концов, Император так и не распустил Армию Лунвэй, продолжая тайно содержать ее все эти годы. Но сейчас он казался таким холодным и отстраненным, словно и впрямь не питал к Чу Линю никаких теплых чувств.
Дэн И стоял рядом с опущенными глазами. Неужели Император и вправду забыл Чу Линя? Неужели он его не любил?
Вовсе нет. Дэн И слегка приподнял взгляд на ребенка, застывшего рядом с Чу Чжао.
Государь помнил Чу Линя. Более того, он был так взволнован возможностью снова «увидеть» его, пусть даже в лице его дочери, что приказал себя умыть, переодеть и принарядить. Он был взволнован настолько, что даже не обратил внимания на родного внука, стоявшего прямо перед ним.
Старший императорский внук тихо стоял возле Чу Чжао. Он не бросился к деду с радостными криками чудом выжившего ребенка. Пережив кошмар этой ночи, мальчик, вероятно, от страха растерял остатки души. В конце концов, ему было всего шесть лет — хрупкий баловень судьбы, выросший в золотой клетке дворца.
— Ваше Величество, — подал голос Дэн И. — Барышня Чу сопроводила сюда Его Высочество, старшего императорского внука.
Император издал тихое «о» и только теперь перевел взгляд на ребенка. Он протянул дрожащую руку:
— А-Юй…
Сяо Юй стоял неподвижно. Он тупо смотрел на Государя, словно ничего не слышал.
Чу Чжао легонько подтолкнула его в спину:
— А-Юй, это Государь. Ты в безопасности.
Только услышав ее голос, остолбеневший ребенок вдруг сорвался с места и бросился к драконьему ложу. Он уткнулся лицом в грудь Императора и горестно всхлипнул:
— Дедушка…
Император гладил вздрагивающего ребенка по спине:
— Не бойся, не бойся. Твой дедушка здесь.
Дэн И бросил короткий взгляд на Чу Чжао. Девушка перехватила его и расценила как знак: теперь ее очередь говорить.
— Ваше Величество, евнух Ци успел вернуться с Его Высочеством в столицу и укрылся от беды в моем доме, — начала Чу Чжао. — Как раз в это время мой отец прислал в столицу своего заместителя Чжун Чанжуна. Когда началась неразбериха, дядя Чжун задействовал Армию Лунвэй, чтобы с боем прорваться и сопроводить Его Высочество во дворец.
Император мягко похлопывал прижавшегося к нему внука, но его взгляд был неотрывно прикован к стоящей перед ним девочке. Казалось, он витал где-то далеко в облаках, но при этом слушал очень внимательно. Когда она закончила, он усмехнулся.
— Армия Лунвэй… Я уж и забыл о ней, — сказал он. — А твой отец, оказывается, все еще помнит.
— Отец никогда при мне не упоминал Армию Лунвэй, — ответила Чу Чжао.
Но то, что он о ней не говорил, не значило, что он забыл. Можно сказать, он помнил о ней каждый свой вздох.
— Когда дядя Чжун заговорил о ней сегодня, я сильно испугалась, — призналась девушка. — Я всегда думала, что мой отец на границе — просто никто. Я и представить не могла, что Ваше Величество доверили ему столь великое бремя.
Это была чистая правда. В прошлой жизни Чу Чжао ничего не знала об этом, да и в этой открыла для себя правду лишь несколько часов назад.
Император вдруг громко рассмеялся. Его рука все еще машинально поглаживала спину ребенка, хотя Сяо Юй уже давно перестал плакать.
Государь смеялся, но голос его источал лед:
— Генерал Чу всемогущ, непревзойден и в государственных, и в военных делах. А теперь, выходит, я еще и по гроб жизни обязан ему тем, что смог уберечь собственного внука.
По логике вещей, из уст Императора такие слова звучали как смертный приговор или тяжелейшее обвинение. Но, как ни странно, Чу Чжао совершенно не испугалась. Она лишь вскинула голову.
— Ваше Величество, — не удержалась она. — Пожалуйста, не сердитесь.
Император опешил. В это мгновение ему вдруг показалось, что перед ним сквозь годы снова стоит тот самый упрямый генерал. Бывало, Государь обрушивал на него всю свою ярость, кричал и ругался, а генерал просто молча стоял и слушал. Не оправдывался. Не боялся. А выслушав до конца, просто поднимал голову и говорил: «Ваше Величество, не сердитесь».
Не сердитесь?! Да от этих слов он бесился еще больше!
Раньше кровь ему портил этот вояка, а теперь эстафету переняла его дочь!
Император уже собирался вскочить, чтобы отчитать девчонку, но от резкого движения кровь бешено ударила ему в голову. В горле встал тошнотворно-сладкий ком, и он выплюнул полный рот крови прямо на одеяло.
— Ваше Величество! — в ужасе вскрикнула Чу Чжао и бросилась к ложу.
Сяо Юй тоже в испуге отпрянул от деда.
И только Дэн И ничуть не удивился. Все встало на свои места: откуда бы у Государя взялось столько жизненных сил? Яд уже сделал свое дело, и его тело просто не выдержало напряжения.
Добавить комментарий