Се Яньлай смотрел сверху вниз на тех, кто прорвался сквозь пламя и звон клинков. Они были всё ближе…
Она была хрупкой, её платье развевалось на ветру. Оказавшись на границе света и тени, девушка подняла голову. Городские ворота были огромны, факелы на них давно погасли, но Чу Чжао с первого взгляда узнала силуэт юноши, стоящего на зубце стены.
— А-Цзю! — радостно закричала она. — Это правда ты!
Не таясь и не колеблясь, она опустила щит, висевший у неё в руке, и пришпорила коня, несясь прямо к воротам.
Се Яньлай замер, не выпуская из рук арбалет. Краем глаза он заметил, что гвардейцы по обе стороны от него смотрят на него с очень странными выражениями лиц.
— Яньлай, — негромко спросил один из них. — Всё ещё… «казнить на месте»?
Цель уже вошла в зону поражения, но почему он медлит? Разве он не говорил минуту назад, что пустит стрелу в любого, будь то даже третий молодой господин Се?
«Вечно она путает все карты!» — Се Яньлай в ярости стиснул зубы, глядя на девушку у подножия стены.
— Чу… — крикнул он было во весь голос, но тут же приглушил его: — Какого чёрта ты здесь забылa!
Понизив голос, он тут же понял, что совершил ошибку: ворота были слишком высокими, Чу Чжао его не услышит, зато услышат все остальные. Он снова огляделся — и точно, стража не сводила с него глаз. Тон, которым он заговорил, был явно слишком личным для «случайного встречного».
— Яньлай, — шепнул другой гвардеец. — Это кто-то из твоих близких?
Се Яньлай взвёл арбалет и рявкнул:
— Стоять! Сделаешь ещё шаг — стреляю на поражение!
Чу Чжао, казалось, вообще не понимала смысла его угроз. Остановив коня прямо под воротами, она задрала голову и замахала рукой юноше на стене:
— А-Цзю, А-Цзю! Это я, Чу Чжао! Скорее открывай ворота!
«Эта несносная девчонка… Ещё и имя своё выкрикивает! Я что, по-твоему, слепой?! Не узнал бы тебя?!»
Гвардейцы, услышав её имя, заволновались. Многие не знали её в лицо, но имя Чу Чжао было на слуху у всей столицы — это была та самая барышня, которая средь бела дня закрыла Се Яньлая своим телом от ударов плети. Та самая, о чьей взаимной любви и готовности вместе встретить смерть судачил весь город.
— Чу Чжао?
— Яньлай, это же барышня из семьи Чу!
— Твоя невеста…
Гвардейцы загалдели наперебой. «То, что вы её узнали — это ладно, но что за чушь вы несёте в конце?!» — Се Яньлай нашёл секунду, чтобы огрызнуться:
— Что за бред вы несёте!
Гвардеец втянул голову в плечи. «Ну, ладно, может, ещё и не обручены официально». Однако то, что почти невеста примчалась сюда в такой час, казалось им вполне понятным.
— Яньлай, барышня Чу, должно быть, пришла искать тебя.
Снаружи слишком опасно, вот девушка и бросилась к своему возлюбленному. Волнуется за него, и только рядом с ним чувствует себя в безопасности… Эх, гвардейцы невольно приуныли, гадая, как там сейчас их собственные семьи и любимые.
— Это запретная зона Императорского города! — проревел Се Яньлай. — Немедленно отступай!
Окрик вывел стражников из меланхолии. Они посмотрели на него — неужели он и впрямь собирается прогнать её? Или даже…
«Очнитесь, придурки, она пришла не за мной», — Се Яньлай сжал арбалет так, что побелели костяшки. Тело было напряжено, тетива натянута до предела, наконечник стрелы холодно блестел в темноте.
Чу Чжао смотрела на этот блеск, но на её губах играла улыбка:
— А-Цзю, я должна войти в Императорский город.
Она пришла, чтобы войти.
Конечно. Именно этого и стоило ожидать.
Се Яньлай смотрел на девушку сверху вниз. Он знал, что этой ночью многие попытаются прорваться за эти стены, но он и представить не мог, что первой окажется именно она.
Он перевёл взгляд на тех, кто стоял за её спиной. Бой у стрелковой башни продолжался, брешь в обороне врага становилась всё шире, и к воротам стягивалось всё больше людей. Они разворачивались за спиной Чу Чжао, словно железные крылья великого орла.
Чу Чжао, дочь Чу Линя…
Он издал короткий смешок, который тут же перешёл в хриплый хохот. Во всём этом хаосе — между государем и подданными, отцом и сыном, братьями — никто, абсолютно никто не ожидал появления этой девчонки.
Что ж, спектакль обещал быть грандиозным.
Вот только он сам теперь был частью этого представления.
— Чу Чжао, — Се Яньлай опустил арбалет чуть ниже, прицеливаясь точно в межбровье всадницы. — Вход во дворец без указа запрещён. Вход в город с оружием — карается смертью. Отступай.
Он чеканил каждое слово, словно вбивал гвозди.
— Иначе — казнь на месте.
«Неужели и правда убьет?» — гадали гвардейцы, глядя на застывшего на стене юношу.
«И правда убьет», — знала Чу Чжао. Она помнила, как тогда, у реки, он тоже убивал по-настоящему. Но в тот раз его нельзя было винить — он хотел выжить, и другого выбора у него просто не было.
Но теперь у него была она.
— А-Цзю, — Чу Чжао не отвела взгляда от наставленного на нее арбалета. — Не я хочу видеть государя. Это нужно Маленькому принцу.
Она осторожно подтолкнула вперед ребенка, сидевшего перед ней, и откинула полы плаща, в который он был укутан.
— Я привела Его Высочество.
«Маленький принц?!» Гвардейцы оцепенели от шока. Третий принц еще не был женат, а значит, Маленьким принцем могли называть лишь сына Наследного принца. Старшего императорского внука!
Он жив!
Стражники не выдержали и повскакивали с мест, подаваясь вперед, чтобы разглядеть ребенка. Се Яньлай тут же их осадил:
— Назад! Это может быть ловушка!
У ворот действительно стояло много грозных людей. На них не было доспехов или форменных халатов, но мечи и арбалеты в их руках внушали ужас.
— А-Цзю, — снова позвала Чу Чжао. — Я не лгу тебе. Спустись и посмотри сам.
Се Яньлай пристально посмотрел на девушку, затем внезапно опустил арбалет, спрыгнул с зубца стены и размашистым шагом направился вниз, к воротам.
— Эй, Яньлай! — встревоженно окликнули его товарищи.
— Я пойду и проверю, — бросил он через плечо.
«Проверит?» Он же сам только что кричал о ловушке и запрещал им даже высовываться, а теперь сам открывает ворота и выходит навстречу неизвестности? Разве это не опасно?
Гвардейцы переглянулись.
— Только рискнув, можно узнать, насколько всё опасно, — произнес Се Яньлай. Он прошел несколько шагов, но остановился и обернулся к ним: — Держите ворота. Если у них дурные намерения, вы должны… сделать всё, что в ваших силах. А после — будь что будет.
Он не стал приказывать им «стоять насмерть».
Оборонять эти стены уже не имело смысла. И незачем было губить лишние жизни.
Если он умрет — так тому и быть, а остальные, исполнив свой долг до конца, смогут сохранить жизни, кто бы ни победил в итоге.
Се Яньлай скрылся из виду. Его слова были понятны каждому.
— Вот же паршивец! — выругался один из гвардейцев, стиснув зубы. — Обещал ведь вместе город защищать!
Он обвел взглядом остальных:
— Вы на посту, а я пойду посмотрю.
— С чего это ты пойдешь, а я — на посту? Я тоже хочу! — зашумели стражники.
— Не балаганьте! Исполнять обязанности! Вы четверо — со мной, остальные — в дозор!
Когда Се Яньлай подошел к воротам, за его спиной уже толпилась целая группа любопытных гвардейцев. Он нахмурился, хотел что-то сказать, но передумал. Да и они молчали.
Засовы были быстро сняты, и в тяжелых створках ворот образовалась щель. Се Яньлай вышел первым, остальные следовали за ним по пятам; ворота за ними тут же закрылись.
— А-Цзю! — Чу Чжао направила коня к нему. Сидя в седле, ей больше не нужно было задирать голову, чтобы видеть его. — Как хорошо, что этой ночью ты оказался здесь. А я-то думала — ты за городом или дома.
Се Яньлай поморщился. «Что за вздор? Мы тут не для светских бесед собрались».
— Я тоже не ожидал увидеть тебя здесь, — буркнул он.
Чу Чжао не стала продолжать — действительно, место было не для разговоров. Она показала ему ребенка:
— А-Цзю, смотри. Это Маленький принц.
Се Яньлай присмотрелся. В свете факелов мальчик, почуяв движение Чу Чжао, повернул голову к нему. У ребенка была бледная кожа и тонкие, аристократичные черты лица.
Маленький принц рос в глубине дворца и редко показывался на людях, а если и выезжал, то в закрытой карете. Простой гвардеец внешних ворот никогда не видел его лица.
— Ты ведь его дядя, — улыбнулась Чу Чжао, переводя взгляд с Се Яньлая на ребенка.
«Дядя». Да, он носил фамилию Се, но в семье был лишь один человек, которого Его Высочество мог бы так назвать, — и это был не Яньлай. У него никогда не было права даже находиться рядом с Маленьким принцем.
Но он мгновенно всё понял. У этого ребенка было лицо истинного отпрыска рода Се.
Добавить комментарий