«Действительно, мир тесен. И как я снова умудрился на неё наткнуться?» — подумал Се Яньлай.
Он мельком огляделся. Надо же, они снова в павильоне Яцюй.
Та девчонка стояла у окна на третьем этаже в окружении целой толпы подруг. Её статус и влияние разительно изменились с их последней встречи.
В прошлый раз, как он слышал от слуг, она прилюдно избила брата, и весь ресторан презирал её, а знатные барышни осыпали проклятиями. Она была изгоем.
Теперь же она была в самом центре внимания. Девушки буквально облепили её: кто-то держал за плечо, кто-то за руку, а те, что стояли подальше, то и дело заглядывали ей в лицо, явно ожидая её мнения.
«Впечатляет, — подумал он. — Одна битва — и ты уже знаменитость, принимающая поздравления со всех сторон».
Видя её ошеломленное, полное шока лицо, Се Яньлай невольно захотел усмехнуться.
«Напугана, да? Не ожидала, что тот захудалый почтовый охранник А-Цзю окажется таким человеком?»
Се Яньлай. Избалованный отпрыск семьи Се, поджигатель и убийца, существо, не достойное называться человеком.
Что ж, эта встреча была как нельзя кстати. Это избавляло его от лишних хлопот: теперь не нужно было бояться, что девчонка бросится к нему с какими-то претензиями или благодарностями. Она сама будет держаться от него подальше.
Он вскинул голову, вызывающе прищурил свои глаза-фениксы и… едва заметно улыбнулся.
— Он еще смеет издеваться! — взревела толпа внизу.
Ярость горожан вспыхнула с новой силой. Презрение, гнев, насмешки — в сторону юноши полетели не только ругательства, но и чайные чашки.
— Позор семьи Се! — кричали люди.
Одна из девушек, вцепившись в руку Чу Чжао, искала у неё поддержки:
— Хоть он и брат Третьего господина Се, и даже чем-то на него похож, но он и в подметки ему не годится!
Остальные барышни согласно закивали и поспешили отвернуться. Красота красотой, но вид его обнаженного тела, иссеченного в кровь, внушал им лишь ужас и брезгливость.
Ци Лэюнь была вне себя от возмущения:
— Одно его лицо — это уже оскорбление для Третьего господина Се!
Чу Чжао молчала. Её разум всё еще пытался переварить увиденное.
Возможно, дело было в его внешности. Нынешний Се Яньлай не имел ничего общего с тем нелюдимым охранником А-Цзю, к которому она привыкла в дороге — тот всегда прятал лицо за низко надвинутой шапкой и шарфом.
Но она узнала его. Мгновенно.
Возможно, дело было в его истинном происхождении. Она гадала, на кого он работает: на клан Чжао, на клан Ян, на Наследника или на императора… Но она никак не ожидала, что он окажется членом семьи Се. Младшим братом того самого Се Яньфана.
«Неужели клан Се уже тогда имел дело с моим отцом? Не поэтому ли они так возненавидели его в будущем?» — пронеслось в её голове.
Сможет ли она теперь доверить ему письмо для отца?
В пути она поняла, что этот парень дерзок и неукротим, но она не могла поверить, что он способен на хладнокровное убийство стольких людей.
— Ци Лэюнь, как всё произошло? — внезапно спросила она, повернувшись к подруге. — В чем именно его обвиняют?
Ци Лэюнь замерла, её недовольство усилилось:
— Чу Чжао, ты что, совсем голову потеряла от его красоты? Мы же только что об этом говорили!
— Я не слушала, — отрезала Чу Чжао. — Расскажи еще раз. Быстро.
— В общем, этот Се Яньлай оскорбил барышню Лян…
— Отказался от свадьбы, — вставила одна из девушек.
— Да, и в наказание семья выслала его из столицы. Я думаю, они хотели как лучше — дать ему переждать шум в провинции. Но этот мерзавец… Сопровождая груз через округ Хань, он проявил чудовищную беспечность. Ночью устроил пирушку, напился в стельку и уснул, а огонь от костра перекинулся на товар. Вспыхнул пожар, который уничтожил целую деревню. Столько жертв…
Ци Лэюнь рассказывала, другие девушки перебивали её, дополняя историю кровавыми подробностями. Когда они закончили, Чу Чжао застыла с отрешенным видом.
— Ну? — Ци Лэюнь подозрительно прищурилась. — Ты хоть что-то поняла или опять витаешь в облаках?
Чу Чжао мертвой хваткой вцепилась в перила. Чтобы А-Цзю — тот самый А-Цзю, который был невероятно осторожен, бдителен и проницателен — мог напиться до беспамятства и случайно поджечь деревню?
Она знала его лучше, чем кто-либо в этом городе. Она знала, насколько он опасен и как остро чувствует малейшую угрозу. Она сама едва не погибла от его руки. Такой человек не может быть «беспечным».
Хлысть! — резкий звук удара плети донесся с улицы.
Чу Чжао посмотрела вниз. Длинная кожаная плеть опустилась на окровавленную спину юноши, и брызги крови разлетелись в лучах солнца. В этот момент она почему-то вспомнила старый шрам на его ладони.
Должно быть, тот шрам на ладони тоже остался от плети.
— Сын рода Се, Се Яньлай! Вел себя недостойно, осквернил добродетель, погубил невинные жизни!
— Так его!
— Правильно бьют!
Крики толпы закипали на улице, перекрывая всё остальное. В голове Чу Чжао внезапно всплыла мысль: если бы его мать увидела своего ребенка в таком состоянии, что бы она почувствовала?
А есть ли у него мать?
Она смутно припомнила сплетни барышень: Се Яньлай — то ли сын наложницы, то ли кто-то ещё… И тут в памяти вспыхнули его собственные слова, сказанные в пути: «Ты не видела, как по-настоящему умирает мать, оставляя сына без опоры».
Чу Чжао с силой хлопнула ладонью по перилам и, не говоря ни слова, бросилась прочь из зала, вниз по лестнице.
Девушки, только что весело болтавшие, так и застыли с открытыми ртами.
— Чу Чжао?
— А-Чжао, ты куда?!
Зачем она так внезапно сорвалась? Неужели испугалась вида крови на улице?
— Да не такая она трусиха, она сама людей поколачивает, — фыркнула Ци Лэюнь. — Наверное, решила спуститься, чтобы рассмотреть всё поближе.
Правда? Девушки тут же прильнули к окну, вытягивая шеи.
Чу Тан тоже была среди них. Она мертвой хваткой вцепилась в перила; интуиция подсказывала ей: раз Чу Чжао пришла в движение, добром это не кончится.
Юноша, обмотанный терновником, продолжал свой путь. Несмотря на удары плети, он не бежал трусливо и не плелся, едва переставляя ноги. Со связанными за спиной руками, он шел с высоко поднятой головой, расправив плечи, словно не позорный путь проходил, а прогуливался по дворцу.
Лишь когда плеть обжигала спину, он на мгновение замирал от силы удара, но тут же восстанавливал твердость шага. Шаг за шагом, оставляя за собой кровавый след на камнях мостовой.
Новобранец смотрел на это, затаив дыхание. Его пугала дерзость этих вельмож, ни во что не ставящих человеческие жизни; пугала жестокость наказания знатных родов; но больше всего его пугала ярость этого юноши. Такого зрелища в деревне точно не увидишь и за сто лет.
— Командир Чжан! — позвал он, оглядываясь, но не увидел рядом Чжан Гу, который до этого крепко держал его.
Чжан Гу уже шел следом за израненным молодым господином Се.
— Командир! — парень поспешно догнал его и сам вцепился в рукав. — Вы куда? Представление почти закончилось, пора идти. Вы же столько лет в столице, неужели не насмотрелись на таких злодеев?
Чжан Гу не слышал его. Его взгляд был прикован к юноше с терновником на спине.
Злодей.
Тот, кто совершил такое чудовищное преступление, несомненно, злодей.
Но А-Цзю…
Тот А-Цзю, которого он знал… Если бы он действительно был таким подонком, то за все те издевательства, что они чинили ему на станции, он бы их давно спалил заживо, верно?
Чжан Гу не покидало чувство, что здесь кроется какая-то… ошибка? Недоразумение?
Он хотел броситься вперед, спросить, но… бросил взгляд на разъяренную толпу, на свистящую плеть и опустил руки. Кто он такой? Пылинка под ногами. Что он может сделать?
«А-Цзю, что же всё это значит?»
Он сжал кулаки и, вырвав рукав из хватки новобранца, пошел следом за процессией.
— А-Цзю!
Чжан Гу вздрогнул и испуганно закрыл рот ладонью. Неужели он выкрикнул это вслух?!
Но в следующую секунду он понял: это был женский голос. Чистый и звонкий.
Этот крик прорезал гул проклятий и издевательств толпы. Люди на мгновение притихли, и в этот просвет из толпы выскочила девушка. Она стрелой метнулась к юноше.
Тот, кажется, тоже опешил.
В этот момент мужчина, идущий следом, уже занес руку для нового удара. Тяжелая плеть со свистом пошла вниз.
Девушка, не раздумывая, закрыла юношу своей спиной.
— Стой! — крикнула она.
Всё произошло слишком быстро. Плеть уже готова была опуститься на хрупкое плечо девушки, когда юноша резко развернулся, накрывая её собой.
Мужчина с плетью в последний момент сумел дернуть рукой: удар ушел в сторону, с сухим щелчком рассекая воздух.
— …Ты что, мать твою, совсем свихнулась?!
Юноша смотрел на девушку перед собой. В его глазах-фениксах полыхал гнев. Он процедил эти слова сквозь зубы, почти не разжимая их. Он не назвал её по имени. Здесь, при всем честном народе, он не мог позволить себе безумствовать вместе с ней. Никто не должен был узнать, что он с ней знаком.
Добавить комментарий