Профессор Му никогда не была светской львицей. В те годы, когда их дом был полон гостей, она обычно скрывалась в кабинете — всё, что происходило снаружи, её не касалось.
Но сегодня пришли сваты, а помощницы по хозяйству в доме не было, поэтому ей пришлось распоряжаться самой. Конфеты были куплены заранее; в быту она стала неприхотлива — пила любой чай, будь то «Да Хун Пао» или «Би Ло Чунь», из обычной эмалированной кружки. Гостей в новой квартире она обычно потчевала зеленым чаем из простых стаканов. Но сегодня она расстаралась: приготовила два сорта чая и даже купила специальный сервиз для элитного красного сорта.
Фэй Ни взяла на себя обязанности хозяйки и принялась заваривать чай. Профессор Му не стала церемониться и с удовольствием передала ей чайник, попутно обучая своим секретам заварки.
Мать велела Фан Муяну съездить за фруктовым тортом, который она заказала накануне. Видимо, боясь, что сын забудет адрес, она вдруг добавила:
— В той самой кондитерской, которую так любила твоя бабушка.
Название сменилось, пекари тоже, но в её памяти это место навсегда осталось «тем самым». Муян на мгновение замер. В его воспоминаниях отношения матери и бабушки были, мягко говоря, натянутыми — они почти официально разорвали связь (по инициативе матери). Но он быстро пришел в себя и кивнул.
Еще до рождения младшего сына профессор Му публично отреклась от своей матери, хотя в те времена государство еще относилось к «бывшим» лояльно. Однако она никогда не запрещала маленькому Муяну навещать бабушку. Её брат жил за границей, и внук оставался единственной радостью старухи. Все знали, что Муян — сорвиголова и родителям не подчиняется, так что его визиты к «классово чуждой» родственнице списывали на его скверный характер.
Эта вечная осторожность заставляла профессора Му тщательно взвешивать каждое слово при детях. Когда над ней самой сгустились тучи, она искренне ждала, что дети отрекутся от неё — и считала, что так будет правильно. Ради их будущего они должны были провести черту хотя бы на бумаге. Она даже намекала им: если придется выбирать между «правильным путем» и родителями, выбирайте путь. Но её младший сын в этих интригах ничего не смыслил. Он даже формальную бумагу подписывать не стал, что долгие годы было её тайной болью и вызывало небывалое чувство вины перед ним.
Только теперь, когда Муян женился и нашел работу, она наконец выдохнула. Официант? Прекрасно. Главное — он в безопасности и «в строю». Она была безмерно благодарна Фэй Ни за то, что та приняла его и помогла вернуться к нормальной жизни.
Когда торт привезли, профессор Му нарезала его, а Фэй Ни привычно разнесла тарелки. Поскольку слуг в доме не было, роль «принимающей стороны» целиком легла на плечи Фан Муяна.
«В конце концов, это его профессия», — иронично подумала Фэй Ни.
…
Старый Фэй похвалил каллиграфию на стенах. Старый Фан просиял: это были его работы. Он тут же вежливо пообещал написать что-нибудь специально для сватов. Весь вечер чета Фан была воплощением любезности. Старый Фэй даже недоумевал: как таких замечательных людей могли столько лет «перевоспитывать»?
За разговором старый Фан снова завел речь о переезде молодых.
У него был свой расчет: если сын и невестка поселятся с ними, у него появится законный повод нанять няню-помощницу. Сам он в быту был беспомощен — годы ссылки в одной каморке, где и убирать-то было нечего, ничему его не научили. Он терпеть не мог эти новые деревянные полы: бетонный пол можно было просто подмести, а этот нужно было натирать. Он мечтал о ком-то, кто будет готовить и убирать, но, будучи официально «ожидающим назначения», стеснялся нанимать прислугу. В их доме у многих были помощницы под разными названиями («домашний работник», «соцпомощник»), но Фану мешала совесть. А вот семья из четырех человек — это уже уважительная причина для найма персонала.
Кроме того, переезд детей давал повод закупиться техникой: телевизор, холодильник, магнитофон… Сын подарил ему проигрыватель, и в доме наконец зазвучала музыка, но одному проигрывателю старику было мало. Раньше у них было всё, и теперь он страдал от отсутствия привычного комфорта. Когда он спрашивал жену, не купить ли телевизор, та неизменно отвечала: «Решай сам». И он медлил, не желая выглядеть эгоистом, наслаждающимся роскошью в одиночку. Но ради детей! Ради детей он был готов скупить весь универмаг.
Ну и, конечно, возможность ежедневно воспитывать непутевого сына была для него бесценным бонусом.
Фан Муян, к удивлению отца, согласился мгновенно:
— Хорошо. Можем заезжать на следующей неделе?
Старый Фан даже растерялся от такой прыти — он-то думал, сын будет ломаться, а тот, оказывается, тоже соскучился по родительскому гнезду.
— Но у вас в комнате еще мебели нет, — спохватился отец.
— Мы свою привезем, — отрезал Муян.
…
Семья Фэй, видя радушие и достаток сватов, а также оценив качество квартиры, дала добро на переезд Фэй Ни. Вопрос с обменом жилья был решен окончательно.
Фэй Ни вместе с родными съездила осмотреть будущую квартиру брата. Всё было как в объявлении: две спальни, свой туалет. Но хозяева «двушки» вдруг начали капризничать: мол, их квартира на пару квадратных метров больше из-за санузла, и обмен получается неравноценным. Фэй Ни, не моргнув глазом, выложила двести юаней компенсации, но при этом заняла жесткую позицию: «Либо меняемся сейчас на этих условиях, либо мы уходим». Хозяева, которым поджимали сроки свадьбы сына, поворчали, но согласились — лучшего варианта в этом районе им было не найти.
За день до великого переезда Фэй Ни отправилась с Муяном смотреть их «настоящее» будущее жилье.
За «лунными воротами» скрывались три чистенькие комнаты. Во дворе росли персиковое дерево и акация, а в углу примостилась пристройка-кухня.
Фэй Ни подозрительно спросила хозяйку:
— И сколько вы хотите за эти три комнаты?
Хозяйка назвала сумму — копейка в копейку ту, что озвучил Муян.
Фэй Ни поразилась: надо же, как дешево! Хозяйка же смотрела на них как на инопланетян. Фан Муян до этого провел с ними странные переговоры: он потребовал считать аренду дома и использование двора отдельно и на каждое составить свою расписку. В сумме выходило ровно столько, сколько он обещал жене, но по форме это была какая-то сложная юридическая схема. Впрочем, владельцам было всё равно — они во всём слушались этого уверенного в себе молодого человека.
Добавить комментарий