Фан Муян повторил свой вопрос:
— Теперь-то мы настоящие муж и жена, верно?
Фэй Ни промолчала. Она прекрасно понимала скрытый смысл его слов. Она была согласна на этот брак и ни разу о нем не пожалела, но всё еще не была готова стать его женой «по-настоящему». Назидания матери и регулярные звуки из-за стены всё еще занимали слишком много места в её голове. Ей казалось, что «быть настоящей женой» — это значит каждую неделю издавать такие же звуки, а такая перспектива её совсем не прельщала.
— Раз молчишь, буду считать, что ты согласна, — Фан Муян продолжал искать самые теплые и мягкие места, чтобы согреть свои ладони.
— Дай мне еще немного времени… подумать.
— Тебе кажется, что я в чем-то должен стать лучше? — руки его согрелись удивительно быстро.
Фэй Ни почувствовала, что воротник её рубашки стал тесен, ей стало трудно дышать, а лицо буквально горело.
— Разве нам раньше было плохо?
— Нам было хорошо, — шепнул он, — но я уверен, что может быть еще лучше.
Его пальцы были одновременно льстивыми и дерзкими. Фэй Ни никогда не сталкивалась с такой «лестью»: казалось, даже кожный рисунок на его подушечках пытался ей угодить, доставляя удовольствие, но у этой нежности была четкая цель — умилостивить её, чтобы потом позволить себе любую вольность. Его движения становились всё настойчивее, но он искусно маскировал эту силу под покорность, будто говорил: «Ты ведь тоже этого хочешь».
Очень скоро он не только согрел свои руки, но и заставил температуру тела Фэй Ни подняться до предела.
Ничего подобного в её жизненном опыте не было — она не видела такого в кино и не читала в книгах. Его действия явно выходили за рамки того «инструктажа», который дала ей мать в день свадьбы.
Она не понимала, где он этому научился, и как он ухитряется так ловко выбивать её из колеи. Ей было жарко и неловко. Она не выдержала и спросила:
— Где ты только этого набрался?
Фан Муян не сразу понял вопрос, а когда догадался, рассмеялся:
— Стоило встретить тебя — и талант проснулся сам собой.
Раз он любит человека, он хочет быть как можно ближе к нему, какая тут нужна наука?
Фэй Ни не ответила. Фан Муян продолжал:
— Не переживай, до тебя у меня ни с кем такого не было.
— Я и не переживаю, — её голос дрогнул, но прозвучал подчеркнуто твердо.
— Но почему же я тогда чувствую «запах уксуса»? (прим.: ревности)
— Опять ты за своё…
Фан Муян начал искренне извиняться:
— У меня ведь нет опыта, так что, если сделаю что не так — сразу говори, я исправлюсь. Потерпи немного, пока я учусь, скоро всё будет идеально.
Лицо Фэй Ни стало пунцовым, дыхание сбилось, но она всё еще пыталась быть строгой:
— Хватит.
Её голос был единственным, что оставалось в ней твердым (не считая зубов). Фан Муян почувствовал её слабость и не принял запрет всерьез.
— Но руки-то еще холодные, надо еще погреть, — он упрямо не желал отстраняться.
— Погрей в другом месте, — выдохнула она. Она не могла заставить себя признать, что его ладони уже давно стали горячими.
Фан Муян охотно «прислушался» к совету и чуть сменил положение рук.
— Так пойдет? — прошептал он ей на ухо.
— Бесстыдник! — выругалась она.
Фан Муян не обиделся.
— Мы ведь одна семья. Моё бесстыдство — твое богатство. Не чужим же людям мне его отдавать? Пусть всё тебе достанется, хорошо?
Он наклонил голову, касаясь губами её губ — со стороны казалось, что это она его целует. Он выглядел таким «щедрым», готовым отдать себя на её милость.
Фэй Ни пыталась уклониться, но тщетно. Когда он давал ей возможность вздохнуть, она прерывисто шептала:
— Мне… завтра… на работу…
— А если бы не на работу, тогда было бы можно?
Фэй Ни плотно сжала губы. Разве отсутствие работы что-то меняло? Она и сама не знала. Но сегодня идти на завод было нужно. К тому же он вчера трудился допоздна и еще не спал — такая нагрузка ему точно не на пользу.
— Значит, сегодня на работу не пойдем, — заявил он с растущей наглостью.
— Как это…
Договорить она не успела. Фэй Ни мысленно ругала себя за мягкотелость: опять она попалась на его удочку. Губы, которые вначале побаливали, теперь горели иным жаром. Его поцелуи были куда нежнее его рук. Пальцы мужа продолжали изучать её, будто хотели оставить на ней невидимые отпечатки; Фэй Ни невольно начала различать каждое из его пяти прикосновений.
Обычно её раздражали его шуточки, но сейчас она была бы рада, если бы он говорил побольше. Ведь пока он говорил, она могла вставлять свои слова, а иначе её рот был надежно занят. Собрав остатки воли, она прошептала, когда он уткнулся подбородком ей в плечо:
— Скоро рассвет. Ложись спать. Хоть на немного.
Фан Муян послушно кивнул.
Подхватить Фэй Ни на руки для него не составило труда. Она вскрикнула от неожиданности, но он уже опустил её на подушку и плотно укутал одеялом. Сам он лег на соседнюю подушку и прошептал ей в ухо:
— Чего ты испугалась? Ты же сама хотела отдыхать. Вот и отдыхай.
Фэй Ни натянула одеяло до самых глаз. Она снова ошиблась в нем. В глубине души зашевелилось неприятное подозрение: может, это она на самом деле подсознательно ждала «продолжения», раз раз за разом приписывала ему такие намерения? От этой мысли стало совсем не по себе.
На самом деле Фан Муян вовсе не был таким уж святым. Он не пошел дальше вовсе не из-за отсутствия желания, а просто из-за нехватки времени. Им обоим через пару часов нужно было быть на ногах.
Он перевернулся на бок и обнял её поверх одеяла.
— Я пойду к себе наверх, — робко предложила Фэй Ни.
— Всё еще мне не веришь? — усмхнулся он.
— Ты же без одеяла остался, замерзнешь.
Одеяло на его кровати было всего одно, и в него была завернута она. Поделиться им она не решалась.
— Рядом с тобой мне совсем не холодно.
Он притянул её ближе и поцеловал в ухо.
Раньше Фэй Ни наверняка бы отстранилась, но после всего, что произошло, поцелуй казался чем-то обыденным. К тому же, запеленутая в одеяло, она чувствовала себя в безопасности.
В комнате стало тихо. Фэй Ни слышала стук собственного сердца. Она поняла, что муж был прав: без одеяла ему было в самый раз, она сама изнывала от жара. Перед глазами всё еще плясали его пальцы, она до мельчайших подробностей помнила их танец на своей коже. Но сейчас его руки лежали смирно. Очень смирно.
С ним под боком уснуть было невозможно.
Она с ужасом представила, что будет, когда они когда-нибудь действительно станут делить одну постель каждую ночь. Это же вечная бессонница!
— Пусти меня, — прошептала она. Она лежала у стены, и чтобы выбраться, нужно было перелезть через него.
— М-м?
— Пить хочу.
— Я сейчас принесу.
Фан Муян понял: это её предлог, чтобы сбежать на верхнюю полку. Он нарочно медленно наливал воду, давая ей время вернуться в свое «убежище». Когда он обернулся, она уже была наверху.
Так было лучше — если бы они остались лежать вместе, он бы точно не сомкнул глаз.
Фэй Ни выпила воду под его пристальным взглядом.
Она лежала на верхнем ярусе, боясь даже пошевелиться, чтобы не разбудить его шорохом. Он и так спал слишком мало из-за своей мебели.
До самого рассвета она так и не уснула. Когда стало светло, она свесилась вниз. Фан Муян спал, его длинные ресницы мелко подрагивали. Фэй Ни не удержалась и легонько дунула на них, проверяя, шевельнутся ли. Потом придвинулась ближе к его лицу и осторожно, едва касаясь, провела мизинцем по кончику его носа.
С момента свадьбы она никогда так пристально его не рассматривала. Последний раз такой осмотр был в больнице, когда он был в коме.
Тогда она смотрела на него как на «билет в будущее»: поправится — её похвалят, дадут рекомендацию в вуз… Сейчас же университета не случилось, но у неё появился спутник. И это делало её жизнь по-своему осмысленной и интересной. Хотя, конечно, горечь из-за несбывшейся мечты об учебе никуда не делась.
Она еще долго смотрела на него, прежде чем уйти умываться.
В умывальне она столкнулась с Ван Сяомань. Та, едва взглянув на соседку, ахнула:
— Сяо Фэй, что у тебя с губой? Опухла-то как!
Фэй Ни инстинктивно прикусила губу, вспоминая ночные события.
— Горячей водой обожглась, — буркнула она первое, что пришло в голову.
Сяомань заметила, как покраснели уши соседки, но промолчала. Вчерашний смех Фэй Ни из-за стены она слышала отлично. «Ага, водой она обожглась… Знаем мы эту «воду», зубами которую зовут. И что же они там вытворяли, чтобы так искусать?».
Вернувшись в комнату, Фэй Ни бросилась к зеркалу. Верхняя губа действительно заметно припухла. Она не могла не злиться на Фан Муяна.
Тот уже проснулся. Заметив её манипуляции с зеркалом, он подошел сзади и коснулся пальцем её губы:
— Ого, и правда распухла. Болит?
Фэй Ни сверкнула на него глазами:
— Не твое дело.
Фан Муян, не обращая внимания на её колючесть, участливо спросил: — Может, и правда водой обожглась, когда чай пила? Давай мазь принесу.
Добавить комментарий