Фан Муян не спешил целовать её. Его ладони медленно скользили по лицу Фэй Ни, кончик носа нежно касался её век, переносицы… Он целовал её везде, кроме губ. Лишь изредка его рот едва уловимо касался её рта — мимолетное прикосновение, и он снова отстранялся. Большим пальцем он поглаживал уголок её губ, вызывая нестерпимый зуд. Фэй Ни не выдержала и закусила губу, и тогда Фан Муян прижался к ней своими губами, впитывая её жар.
Она замерла внизу на холоде, ожидая его, и теперь он, словно в благодарность, согревал её своим теплом. Руки Фан Муяна скользнули на плечи Фэй Ни, он притянул её ближе, углубляя контакт. Тело Фэй Ни оказалось куда податливее её разума: она невольно откинулась назад, и если бы не рука мужа, вовремя подхватившая её за талию, она бы просто сползла на пол. Фан Муян перехватил её, поддерживая за голову, чтобы она не ударилась о каркас кровати. Дыхание обоих стало прерывистым и частым, на фоне которого стук в дверь показался нарочито спокойным и размеренным.
Фан Муян, словно не слыша, продолжал целовать Фэй Ни. Но стук мгновенно вернул ей рассудок. Она попыталась оттолкнуть его, но он лишь крепче сжал её руки, не меняя позы. Фэй Ни замахнулась ногой, но так и не решилась ударить.
— Поцелуй меня сама, — прошептал он ей в самое ухо, — и тогда я пойду открою.
— Да пусть хоть застучатся.
— Ну, раз так — не открою, — усмхнулся он.
Фэй Ни поняла, что с ним не сладить, и легко коснулась его губ своими.
Это была Ван Сяомань. На прошлой неделе она одалживала йод и только сейчас вспомнила, что нужно вернуть. Ей пришлось стучать довольно долго, прежде чем хозяин дома соизволил открыть.
Фан Муян лишь приоткрыл дверь, загораживая собой проход и не давая соседке заглянуть внутрь.
— У вас что-то срочное? — с улыбкой спросил он.
— Да вот, йод принесла, — Сяомань попыталась заглянуть ему за плечо, но Фан Муян стоял как скала. — Ладно, не буду вам мешать, дело молодое.
Когда дверь закрылась, Фэй Ни уже стояла у окна, жадно вдыхая ночной воздух. Стоило Фан Муяну подойти ближе, как она всем телом качнулась в сторону, будто он был источником опасности.
— Проголодалась?
— Немного.
Фан Муян достал свой судок. В те времена фруктовые нарезки в ресторанах делали из консервов, и этот раз не был исключением. Поскольку тарелок в доме не было, он переложил фрукты в стеклянную банку. Зачерпнул ложкой личи и поднес к губам Фэй Ни.
Едва она открыла рот, как ягода оказалась внутри. Фэй Ни пришлось откусить кусочек. Она глянула в его судок: там была смесь разных плодов.
— Где ты это взял?
— Меня пригласили на обед. Это осталось нетронутым, я и забрал.
— Как-то это… некрасиво. Если бы мы угощали — другое дело, а так…
— У старика, который меня пригласил, диабет. Он заказал это специально для меня.
— И с чего бы это ему тебя угощать?
— Видимо, ценит мой талант, — без тени смущения заявил Фан Муян.
— Ты добьешься успеха, — тихо сказала Фэй Ни. Она была искренне рада, что его дар наконец начал приносить плоды, но эта радость была с привкусом горечи — она снова вспомнила события на заводе. Поцелуи и нежность сожгли её дневные невзгоды, но пепел неприятных воспоминаний снова начал оседать в голове.
— Ну, выкладывай: кто тебя сегодня задел?
Фэй Ни распахнула окно еще шире, позволяя ветру остудить пылающее лицо.
— Я сегодня лишилась пяти юаней надбавки. — На самом деле деньги были лишь верхушкой айсберга.
— Подумаешь, пять юаней. Буду отдавать тебе на пять юаней больше из своего пособия.
Фэй Ни усмехнулась:
— Свои деньги считаешь? Ты лучше штаны себе новые справил бы, холодает уже. — Она посмотрела на его голые руки. — Надень что-нибудь потеплее.
Она еще утром хотела сказать ему об этом, но слова застревали в горле.
— А мне сейчас очень даже жарко, — прошептал он ей на ухо. — Не веришь — потрогай мои руки.
Ветер из окна сделал свое дело, и температура Фэй Ни пришла в норму.
Фан Муян закрыл окно:
— Хватит, простудишься еще.
В замкнутом пространстве комнаты прохлада мгновенно испарилась.
Он снова поднес ложку с личи к её губам. Фэй Ни плотно сжала их. Тогда он кончиком ложки начал осторожно щекотать её рот, пытаясь просунуть лакомство внутрь. От щекотки Фэй Ни невольно приоткрыла рот и откусила половину. Вторую половину съел он.
Когда он потянулся за следующим кусочком, Фэй Ни отрезала:
— Больше не хочу.
Стоило ей открыть рот для ответа, как внутрь влетела долька персика. Ей снова пришлось кусать, а остатки доедал он.
Видя, что она вот-вот рассердится, Фан Муян вложил банку ей в руки:
— На, ешь сама.
Он зажег спиртовую горелку. Пока мужа не было, Фэй Ни пользовалась электроплиткой, опасаясь открытого огня. Фан Муян же сразу перешел на спирт — это было экономнее.
— У нас же есть каша и пампушки. Зачем еще лапшу варить?
— Сейчас увидишь.
Он открыл банку с аболоном. Моллюск оказался крупным. Фан Муян единственным ножом в доме нарезал его тонкими ломтиками и вместе с густым соусом отправил в кастрюлю.
— Зачем всю банку сразу? — ахнула Фэй Ни. Она знала, сколько стоят такие консервы. Даже для одного человека целая банка на раз — это было непозволительной роскошью.
— Ешь давай.
— А ты в ресторане это не ел?
— Нет.
— Я столько не осилю. Давай вместе.
— Я сыт, это тебе.
— Ты же сам говорил, что не наелся. На улице холодно, тефтели до завтра не пропадут, поешь лапши.
Тефтели лежали в одном судке, так что лапшу пришлось есть вдвоем из другого. Они долго препирались, кто начнет первым, пока Фан Муян не решил:
— Едим вместе. Первый укус — твой.
Они слаженно передавали друг другу судок после пары глотков. Сидели так близко, что то и дело соприкасались лицами и пальцами. Фэй Ни каждый раз вздрагивала и отстранялась, делая вид, что ничего не происходит.
«Завтра же куплю тарелки, — твердо решила она. — У меня как раз талоны есть».
— Вкусно?
Фэй Ни кивнула. Лапша была отменной, а даже если бы и нет — после того как он извел на неё целую банку аболона, сказать «не вкусно» было бы преступлением.
— Я буду готовить тебе такую чаще.
— Не загадывай. Лучше сам сейчас ешь побольше, — она подвинула ему судок. — Я всё, остальное твоё.
— Что так мало? Ладно, лапшу доем, но аболон доедай ты.
— Правда, не хочу больше.
— А я вообще аболон не люблю, — соврал он. — Мне только соус нравится. Если не съешь — придется выбросить, жалко же.
Фэй Ни не особо ему поверила:
— Любишь не любишь, а ешь. Часто такое не перепадает.
Фан Муян прополоскал свои палочки в стакане с водой и поднес кусочек моллюска к её губам:
— Специально помыл, чтобы ты не брезговала. Ешь этот кусок, и тогда я доем остальное.
Фэй Ни поверила и открыла рот. Фан Муян легонько ущипнул её за щеку и тут же поднес второй кусок.
Наученная горьким опытом, Фэй Ни знала: стоит ей заговорить, и он снова что-нибудь в неё запихнет. Поэтому она плотно сжала губы и отвела взгляд.
— Ты такая добрая ко мне, — засмеялся он. — И не подозревал, что я тебе так сильно нравлюсь.
Фэй Ни уже открыла рот для возражения, как Фан Муян ловко отправил туда очередной ломтик.
Когда он потянулся за четвертым, Фэй Ни сама перехватила его палочки, забрала аболон и поднесла к его губам:
— Ешь уже свой деликатес!
Фан Муян с готовностью принял угощение. Фэй Ни начала кормить его его же методами. Разница была лишь в том, что он, в отличие от неё, принимал это совершенно естественно.
Она поняла, почему он так любит этот прием — он и правда работал безотказно. В голове снова зашевелились вопросы: где он набрался такого опыта? И насколько далеко они зашли с Лин И в той деревне? В одном отряде, день за днем… наверняка они делали всё то, о чем она даже боялась помыслить.
Она отложила палочки и в упор посмотрела на него:
— Когда именно к тебе вернулась память?
Ей казалось, что он всё вспомнил еще до землетрясения — уж слишком уверенно он строил те навесы.
Фан Муяну больше не нужно было притворяться. Он улыбнулся:
— Угадай.
Фэй Ни гадать не стала. Она спросила максимально будничным тоном: — А ты помнишь, сколько девушек ты нарисовал до того, как попал в больницу?
Добавить комментарий