Фэй Ни указала на эмалированные тазы под кроватью:
— Эти два — твои.
Они стояли один в другом: снизу — тот старый, которым Фан Муян пользовался раньше, а сверху — новенький белый таз, купленный Фэй Ни. В нем лежали новая эмалированная кружка для чистки зубов, паста, полотенце и мыло. Рядом стояла пара черных губчатых тапочек, тоже совсем новых. Фэй Ни пояснила, что купила всё это на деньги, которые он оставил перед отъездом, а промышленные талоны на покупку она копила сама. После этих трат талонов на кухонную утварь уже не осталось, но Фэй Ни это не заботило — она всё равно не собиралась готовить.
Она добавила, что если у него когда-нибудь появятся свои промышленные талоны, будет лучше, если он сначала вернет долг ей. Сама она получала всего по два купона в месяц.
Фан Муян послушно кивнул.
— Можешь отдавать когда угодно, — смягчилась она. — Я не к спеху.
Один из двух термосов, подаренных сестрой, Фэй Ни тоже выделила мужу.
— Твоя пижама под подушкой.
Из остатков той самой сине-белой клетчатой ткани она сшила ему домашний костюм. Фэй Ни понимала: если он будет разгуливать перед ней в чем попало (или без ничего), неловко в первую очередь будет ей самой.
Фан Муян откинул полог и приподнял подушку — там действительно лежал аккуратно сложенный комплект. Одеяло и простыни пахли солнцем: видимо, Фэй Ни высушила их на днях.
Помимо пижамы, на кровати лежали две кофты — шерстяная и плотная байковая, которые она купила для него.
— Ты, похоже, спустила на меня всё, что я оставил? — спросил он. На курсах ему платили лишь небольшое пособие — сумма скромная, не чета зарплате Фэй Ни с её стажем. Он понимал, что деньги разлетаются мгновенно. Получалось, что он пока не принес в этот дом ничего, кроме расходов и траты её талонов.
— Твои деньги — на тебя и потратила. Чего тут считать? — Фэй Ни промолчала о главном: «А на кого еще, раз у тебя за душой ни гроша?». Ей хотелось бы потратить эти средства на декор их нового гнездышка, но покупать ковер, когда у мужа нет даже приличного полотенца, было бы верхом глупости. Его сумка была пуста, наступали холода — одежду нужно было обновлять. В общем, его гонораров хватало только на самое необходимое. Хорошо хоть, что помимо пособия у него была подработка, иначе ей пришлось бы содержать его на свои.
По лицу Фэй Ни Фан Муян понял: от его «капитала» почти ничего не осталось.
Она вышла за него ради квартиры, и, кроме этих стен, пока ничего не получила. Трудно было сказать, в выигрыше она или в убытке.
Фан Муян решил, что сделает всё, чтобы Фэй Ни больше не чувствовала себя обделенной.
Он провел рукой по желтому шелковому одеялу с гардениями, любуясь ровными стежками и представляя, как она шила его по вечерам.
— Раз я пока не могу помочь деньгами, буду брать на себя физический труд. Любая работа по дому — говори, я сделаю.
Фэй Ни кивнула, хотя понимала, что «работы» тут кот наплакал: едят они в столовой, даже за рисом и мукой ходить не надо. Разве что мебель… это действительно будет труд.
…
Поскольку в комнате не было удобств, умываться приходилось ходить в общее помещение в конце коридора.
Фан Муян управлялся быстро: он привык к холодному душу в любых условиях. Сегодня он уже помылся в бане, поэтому просто сполоснул лицо и ноги.
У Фэй Ни был другой ритуал. Заводская душевая работала трижды в неделю, а в остальное время она предпочитала обтираться губкой прямо в комнате. Чтобы избежать неловкости, она отправила мужа в умывальню — велела хорошенько перестирать все вещи из его дорожной сумки.
Она только-только закончила и начала застегивать пуговицы, как услышала, что дверь толкают снаружи. Перед началом процедуры она заперлась на щеколду, решив, что стирка займет у мужа гораздо больше времени. Но он вернулся слишком быстро.
— Подожди минуту! — крикнула она.
В спешке она забыла вытереть руки и начала возиться с пуговицами мокрыми пальцами. На ткани сразу расплылись темные пятна. Пришлось вытирать руки и начинать заново, еще быстрее.
Фан Муян не спросил, почему она так долго открывала — взгляд на её рубашку сказал ему всё. Пуговицы были застегнуты вкривь и вкось, а лицо девушки горело.
— Ты почему так быстро? Всё отстирал?
— Прости, — тут же повинился он. — Мне следовало вернуться позже.
— Я не это имела в виду.
— Я всё понимаю. Если хочешь, чтобы я задержался — просто скажи. Даже если я закончу дела, я могу просто погулять во дворе. — Фан Муян выглядел предельно понимающим. — В следующий раз я не вернусь ни на минуту раньше оговоренного срока. В этой квартире хозяйка — ты, ты можешь требовать от меня чего угодно. Если я не буду слушаться — можешь выставить меня за дверь.
Он смотрел ей прямо в глаза с такой искренностью, что Фэй Ни стало не по себе.
— Хоть квартира и моя, но право пользования у тебя такое же. Не говори так… — «будто я тебя эксплуатирую», хотела добавить она.
— Если бы не ты, у меня бы и кровати не было, — возразил он. — Так что в этих стенах твое слово — закон. Не стесняйся меня. Можешь даже не объяснять причины, просто говори «уйди» — и я уйду.
Слова словами, но с места он не сдвинулся. Напротив, он с улыбкой указал на её рубашку. Его взгляд задержался на перекошенном ряду пуговиц, которые были совсем крошечными на фоне его ладоней. Фан Муян заметил, что родинка на её ключице стала ярче после теплой воды.
Фэй Ни не сразу поняла, в чем дело.
— У тебя пуговицы съехали, — усмехнулся он. — Впрочем, какая разница, всё равно спать ложиться.
Фэй Ни глянула вниз — и правда, промахнулась на одну петлю. Она потянулась расстегнуть верхнюю пуговицу, но, осознав, что он всё еще смотрит, резко отвернулась к стене.
В этот момент раздался стук в дверь. От неожиданности и спешки пальцы перестали слушаться, и к моменту, когда ряд был выровнен, лицо Фэй Ни стало багровым.
— Тебе помочь? — предложил голос за спиной.
— Сама справлюсь! — отрезала она.
За дверью оказалась соседка Ван Сяомань — пришла попросить йод.
— О, вы ведь супруг Сяо Фэй? — Сяомань кокетливо улыбнулась. — Я ваша соседка. Брат Фэй Ни работает у нас в отделе пропаганды.
Фан Муян мгновенно сообразил: вот она, та самая дама, которой достался его телевизор. Он вежливо улыбнулся.
Сяомань хватило пары секунд, чтобы заметить дыру на его брюках и сделать вывод: статус и зарплата у мужа Фэй Ни — ниже среднего. Но при этом парень держался так уверенно и свободно, что никакой нищеты в его облике не чувствовалось.
Фан Муян никогда не боялся чужих взглядов, зато Сяомань после пары секунд «осмотра» отвела глаза — всё-таки парень был молод и чертовски хорош собой. Несмотря на неприязнь к Фэй Ни, Сяомань вынуждена была признать её вкус, но про себя решила: «Прогадала девка». В её мире лицо мужа должно было отражать его карьеру, а у этого на лице было написано что угодно, только не «надежный и ответственный работник». Слишком высокий, слишком яркий… для начальства такой типаж — головная боль.
Фэй Ни вынесла йод. Сяомань взяла флакон, её взгляд скользнул по пылающему лицу соседки и пятнам на её рубашке.
— Ой, я, кажется, не вовремя? — хихикнула она. — Знала бы — к другим пошла. Ладно, не буду вам мешать, дело молодое!
Когда дверь закрылась, Фэй Ни потянулась за тазом с водой, но Фан Муян перехватил его:
— Дай я вылью.
— Я сама.
— Если ты сейчас выйдешь в коридор, люди снова что-нибудь не то подумают.
— О чем ты?
— Ну, твоя соседка ведь уже «всё поняла». Мне-то всё равно, а ты вон как смущаешься.
— Да что она могла… — Тут до Фэй Ни дошел смысл намеков Сяомань.
Фан Муян подмигнул ей:
— Мы женаты, так что её мысли нам только на руку. Хуже будет, если пронюхают, что мы на разных полках спим.
— Пусть думает что хочет. Кто ей расскажет-то?
— Ты у меня такая умная, — усмхнулся он. — От чужих глаз точно убережешь.
Фэй Ни заподозрила сарказм, но промолчала.
В коридоре Сяомань видела, как Фан Муян идет в умывальню выливать воду. Вернувшись к мужу, она тут же начала ворчать:
— Гляди-ка, у Фэй Ни муж только вернулся, а уже и ванну ей готовит, и воду за ней выносит. А ты? Хоть бы раз мне воды для ног нагрел!
— У кого талантов нет, тот и прислуживает, — огрызнулся муж. — Не будь он таким подкаблучником, кто бы за него пошел? Не смей меня с таким сравнивать.
— Ах, талантов нет? Мы с этими «бесталанными» в одном доме живем, если ты не заметил.
— Посмотри на их конуру и на нашу квартиру. Ты сама вчера ныла, что у них шаром покати. А сегодня уже завидуешь? Вышла бы за такого — сейчас бы локти кусала.
Фэй Ни и не подозревала, что возвращение её мужа стало причиной семейной сцены за стеной. Дыхание Фан Муяна на нижнем ярусе мешало ей уснуть. Ей пришлось надеть наушники и слушать радио до глубокой ночи, пока сон не сморил её.
Утром она высунула голову из-за полога. Фан Муян уже был одет и сидел на её камфорном сундуке с карандашом в руках, что-то сосредоточенно рисуя.
Заметив её движение, он обернулся:
— Еще рано. Поспи еще.
— Тебе не кажется, что твои слова звучат неубедительно, раз ты сам уже на ногах?
Фэй Ни задернула занавеску и начала одеваться. Когда она спустилась вниз, Фан Муян уже вовсю варил лапшу на спиртовой горелке.
Вернувшись после умывания, она спросила:
— А тарелки где?
— В этом доме пока нет тарелок. У тебя ведь есть судок?
В итоге лапшу разложили по двум алюминиевым судочкам. Каждому досталось по половинке яйца.
Фэй Ни устроилась на сундуке, используя закрытую швейную машинку вместо стола.
Фан Муян внимательно наблюдал за тем, как она ест его стряпню.
— Ну как? — спросил он. — В этот раз яйца не «резиновые»? — В самый раз, — ответила Фэй Ни.
Добавить комментарий