Уличное управление распорядилось: во избежание жертв при повторных толчках всем оставаться под открытым небом.
— Твоя майка совсем промокла, — Фэй Ни выудила из узла вещей старую рубашку отца и протянула её Фан Муяну. — Надень пока это.
Фан Муян ломаться не стал. Не успела Фэй Ни отвести взгляд, как он стащил мокрую майку прямо у неё перед носом, сунул ей в руки и мигом переоделся в рубашку тестя.
Дождь продолжал уныло моросить. Фан Муяну нужно было на курсы, а Фэй Ни — на смену.
— У тебя нога ранена, останься лучше здесь, — предложил он.
Фэй Ни была непреклонна: раз уж ей выделили заводскую квартиру, в такие тяжелые дни она обязана быть на передовой, в своем цеху. К тому же рану нельзя было мочить, а на багажнике велосипеда брызги были неизбежны, поэтому она решила ехать на автобусе.
Провожая её до остановки, Фэй Ни наказала:
— В гостиницу сегодня не возвращайся. Даже если там разрешают входить — всё равно опасно. У нас здесь готовый навес, ночуй сегодня с нами.
Она рассудила, что вместе им будет спокойнее.
Фан Муян слегка ущипнул её за левую щеку и коротко бросил: «Ладно».
— Руку убери, — привычно отозвалась она.
— Мои руки только что дождевой водой омыты, — усмехнулся он. — Время сейчас суровое, так что не привередничай. Вот когда всё закончится — клянусь, намылю их трижды.
— Я не это имела в виду… — Фэй Ни осеклась. Выходило так, будто она не против его вольностей, если у него чистые руки.
— Да не оправдывайся, я и так вижу, что ты ко мне уже привыкла.
Он ущипнул её и за правую щеку, легонько потерев кожу большим пальцем.
Не успела Фэй Ни возмутиться, как он уже убрал руки в карманы.
— Садись скорее, автобус пришел.
Она сверкнула на него глазами, сложила зонт и зашла в салон. Народу было немного. Глядя в окно, Фэй Ни видела, как фигурка Фан Муяна становится всё меньше. По обе стороны дороги теснились люди: один шалаш примыкал к другому. Большинство укрытий выглядели жалко — просто куски полиэтилена, натянутые на палки; работа Фан Муяна на их фоне казалась верхом инженерной мысли.
Через минуту она снова увидела его в окне: накинув дождевик, он лихо крутил педали, придерживая руль одной рукой, а другой вовсю махал ей. Заметив её недовольное лицо сквозь стекло, он тут же исправился и схватился за руль обеими руками.
…
Афтершоки не заставили себя ждать. В цеху снова ощутимо тряхнуло, и руководство, заботясь о безопасности, отпустило всех пораньше. Столовая работала — рабочим выдавали пампушки по очереди. Когда подошла Фэй Ни, лимит уже сократили с десяти штук в одни руки до пяти.
Выйдя с завода, Фэй Ни поехала в кондитерскую. Во-первых, проведать Линь Мэй — та жила на первом этаже, и хоть это считалось безопасным, Фэй Ни нужно было убедиться лично. Во-вторых, нужно было купить печенья — лучшего продукта для долгого хранения «на всякий пожарный».
Кондитерская переехала в палатку. На вывеске рядом с названиями лакомств то и дело появлялись крестики: «Печенье — продано», «Фруктовый хлеб — продано», «Кексы — продано»…
Оставшиеся позиции были всё дороже, а хранились хуже, но люди из очереди не уходили. Простоять столько времени и уйти с пустыми руками казалось немыслимым.
Когда подошла очередь Фэй Ни, на прилавке оставались лишь крохи. Но не успела она расстроиться, как Мэй-цзе шепнула ей:
— Я припрятала для тебя печенье. Заберешь, когда народ разойдется. — Она показала пятерню — пять цзиней.
К тому моменту дождь как раз стих. Когда у палатки не осталось никого, Линь Мэй вынесла Фэй Ни пухлый сверток в вощеной бумаге.
— Это весь мой лимит как сотрудника, больше не смогу.
— И этого предостаточно, спасибо!
— Боюсь, это надолго затянется, — вздохнула Линь Мэй. — Может, дашь брату телеграмму, пусть подождет с возвращением, пока трясти не перестанет?
— Ты ведь знаешь Фэй Тина. Раз ты здесь и родители здесь — он примчится, как только документы на руки получит. Да и на почте сейчас столпотворение — все звонят и шлют депеши.
— Всю жизнь ждала, когда он вернется, — печально добавила Мэй-цзе, — и надо же было такому случиться именно сейчас…
— Всё образуется, — ответила Фэй Ни, подбадривая и её, и саму себя.
…
Когда Фэй Ни вернулась к их навесу, люди вокруг уже начали разводить костры. Кто-то даже вытащил газовый баллон, прикопал его в землю для устойчивости и вовсю варил рисовую кашу.
Увидев это, старый Фэй тоже оживился.
— Пойду-ка я наверх, принесу посуду. Попросим соседей с первого этажа пустить к плите, хоть суп нормальный сварим.
Фэй Ни глянула на небо: дождь кончился, новых толчков не было, но тревога не отпускала.
— Давайте не сегодня, папа. Перебьемся пока сухомяткой.
Когда Фан Муян вернулся, Фэй Ни уже поужинала. Она заботливо оставила ему две пампушки.
Парень уже переоделся в свою одежду — видимо, всё-таки заскакивал в гостиницу. Через плечо у него висела сумка, на багажнике — дорожный узел, а в корзине велосипеда красовался огромный арбуз.
— На перекрестке арбузы продают по восемнадцать фэней за штуку! — крикнул он соседям по навесу. — Бегите скорее, а то разберут. Но завтра обещали еще привезти, так что мешками не берите.
Многие тут же сорвались с мест.
Фан Муян одним четким движением руки расколол арбуз на две части. Большую он отдал тестю с тещей, а маленькую — Фэй Ни. Достав из сумки судок, он вытащил две ложки и одну из них торжественно вонзил в мякоть перед женой.
— Ешь, тебе надо восполнить запас влаги.
— Нам столько не съесть, — возразила мать. — Сяо Фан, давай мы его порежем, поешь с нами.
— У меня сегодня с желудком не очень, — отмахнулся он, — так что мне лучше на мучное налегать. — С этими словами он с аппетитом вгрызся в пампушку. — Ого! Кто покупал? Сразу видно — мастер выбирал.
— Это Фэй Ни в столовой взяла, — с гордостью пояснил отец.
— Хватит болтать, ешь давай, а то подавишься, — осадила его Фэй Ни, добавив тише: — Не торопись, если не наешься — у меня еще печенье есть.
— Наемся-наемся. Твои пампушки особенные, сразу чувствуется — надолго хватит.
— Ну и болтун…
Фэй Ни ела арбуз с самого края, оставив мужу большую часть. Глядя, как он уплетает хлеб, она понимала: аппетит у него отменный и от арбуза он бы не отказался. Просто он понимал, что количество плодов ограничено, и не хотел лишать других шанса на покупку.
Когда она подвинула ему остатки, он не стал ломаться и доел всё сам.
Фэй Ни потянулась за бумагой, чтобы вытереть свою ложку, но Фан Муян перехватил её руку.
— Время сейчас какое? — наставительно произнес он. — Бумагу надо беречь.
…
Днем Фан Муян на занятия не поехал — помогал соседям укреплять их хлипкие навесы, которые от первого же ливня покосились.
К ужину он всё же спустил вниз кухонную утварь семьи Фэй, договорившись с жильцами первого этажа о месте у плиты. Он специально выбрал конфорку у самого выхода — чтобы в случае чего успеть выскочить. Он пообещал Фэй Ни «коронное блюдо» — лапшу с томатами. Утром он ухитрился раздобыть пять цзиней лапши в зерновом магазине, а по дороге нашел и помидоры.
— Фэй Ни, ты знаешь секрет настоящей лапши с томатами?
— Какой же?
— Класть побольше томатов.
Когда всё было готово, он первым делом выловил порцию и протянул Фэй Ни:
— Ну как?
— Вкусно, — признала она. Пусть это было не так божественно, как он расписывал, но вкус был достойным.
Фан Муян вообще был мастером по части лапши и «рагу из всего, что нашлось». Еще в деревне он готовил для чжицинов, заботясь не столько о вкусе, сколько о «гармонии цветов» в кастрюле, но результат всегда оказывался съедобным.
— Раз вкусно — ешь побольше.
Вечером в их общем убежище набилось больше двадцати человек. Воздух стал спертым. Фэй Ни, не выдержав духоты, вышла наружу. Фан Муян тут же последовал за ней. — Потерпи сегодня, — тихо сказал он. — Завтра я построю тебе отдельный маленький домик. Будешь там хозяйкой, и никакой толкучки.
Добавить комментарий