Фэй Ни ополоснула лицо холодной водой, пытаясь унять бурю в душе, и открыла дверь. Ей ведь предстояло жить с Фан Муяном — вечно прятаться не получится. Она ведь не какая-то застенчивая молодушка; лишняя скромность только дает ему повод для насмешек. Лучше держаться естественно и открыто.
Фан Муян окинул её коротким взглядом, в котором читалось: «Чего это ты вышла, даже не помывшись?». Фэй Ни проигнорировала немой вопрос и принялась рыться в своей сумке.
Мать Фэй Ни предусмотрительно собрала ей вещи в гостиницу: сменную одежду и «ночную сорочку». Сорочкой это можно было назвать с большой натяжкой — просто платье из остатков ткани от штор, которые Фэй Ни когда-то шила сестре. Прямое, без талии и рукавов, зато очень легкое и прохладное. Видимо, в спешке мать прихватила деревянные сандалии-гэта вместо новых мягких тапочек.
Под пристальным взглядом Фан Муяна Фэй Ни достала ночнушку и хлопковый лифчик. Сделав шаг к ванной, она вдруг обернулась, прихватила еще и рубашку, и только тогда заперлась внутри. Присутствие Фан Муяна за дверью не давало ей расслабиться — в этом горячем душе она чувствовала себя не уютнее, чем в общей бане. Вода обжигала. Она наспех намылилась, сполоснулась — всё заняло не больше пяти минут. Фэй Ни торопливо вытерлась полотенцем и начала одеваться. Из-за того, что кожа осталась влажной, ткань липла к телу. Пришлось возиться с пятью пуговицами лифчика на левом боку — плотный хлопок мгновенно впитал остатки воды и буквально приклеился к коже. Дома она бы никогда не надела его под такую широкую сорочку, но здесь платье было слишком свободным — без нижнего белья выглядело бы неприлично. Она еще раз обтерлась полотенцем, натянула одежду, промокнула волосы и, наклонившись, собрала выпавшие длинные волоски, чтобы выбросить в урну.
Закончив со всем, она поняла, что всё еще не готова выйти к нему. Выдавив полоску пасты, она принялась чистить зубы, стараясь привести мысли в порядок.
На душ ушло пять минут, на чистку зубов — десять. Когда маска невозмутимости была окончательно готова, она свернула грязные вещи в узел и открыла дверь. Широкое платье делало её фигуру еще более хрупкой. Сверху она набросила рубашку, а снизу виднелись покрасневшие после горячей воды голени. Деревянные подошвы подозрительно громко цокали по полу. Этот звук смущал Фэй Ни, но она заставила себя не подавать виду.
Фан Муян обернулся и улыбнулся ей. Желая показать, что ей совершенно всё равно, Фэй Ни выдавила ответную улыбку. Вышло так натянуто, что вся её заготовленная невозмутимость мгновенно рассыпалась. Она процокала к кровати и нарочито деловито запихала сверток с вещами в сумку.
— Давай я постираю твои вещи вместе со своими.
— Не нужно, спасибо.
— Чего ты церемонишься? Ты мне тоже немало настирала.
Фэй Ни упрямо отказалась, и Фан Муян не стал настаивать. Он вышел из номера, оставив её одну.
Фэй Ни недоумевала: куда он понесся в такой час? Ветер от вентилятора нещадно шелестел страницами его книги. Подойдя к столу, она глянула на обложку: «Руководство по ремонту часов». Крупными буквами.
Её пальцы коснулись обложки, но, услышав звук открывающегося замка, она быстро одернула руку и оперлась на спинку стула.
Фан Муян вошел, протягивая ей фен.
— Подсуши волосы. Ложиться с мокрой головой вредно.
Он не только выпросил фен у дежурной, но и притащил спиральку от комаров с коробком спичек, в котором сиротливо болталась одна-единственная палочка. Вскоре по комнате поплыл характерный запах тлеющей травы.
Видя, что Фэй Ни медлит, он сам включил фен в розетку и направил струю воздуха ей на затылок. Фэй Ни тут же выхватила прибор:
— Я сама.
Фан Муян развернул вентилятор в другую сторону, открыл термос и налил кипяток в стакан.
— Вода горячая, пусть остынет, потом попьешь. И не садись прямо под вентилятор — просквозит.
Фэй Ни, перебирая пальцами пряди волос, тихо поблагодарила его.
— Ты еще пойдешь в ванную? — спросил он.
— Нет, иди ты.
Пока он мылся, Фэй Ни сидела у комода и листала его учебник по часам. На форзаце была надпись от брата: «Стань полезным человеком». Но Фэй Ни понимала: даже если он вызубрит книгу, на часовой завод его никто не возьмет. Она снова вспомнила про мебель. Даже если Фан Муян действительно умеет плотничать, это отнимает кучу времени. На курсах иллюстраторов ему нужно рисовать, а не стругать доски. Она начала прикидывать, кому из знакомых нужны материалы, чтобы поскорее сбыть его лесопилку.
Из ванной вышел Фан Муян. Он мылся холодной водой. В деревне, где он был в ссылке, с водой проблем не было, и он привык к суровому ритуалу: ведро воды на голову, мыло от макушки до пят, и еще ведро, чтобы смыть пену. Процедура заняла меньше десяти минут — за это время он успел и помыться, и зубы почистить, и даже одежду прополоскать.
В отличие от Фэй Ни, он вел себя совершенно естественно: вышел в одной черной майке и принялся развешивать мокрые вещи на подоконнике. Даже майку он надел, кажется, только из вежливости к ней. Руки у него были жилистыми, сильными — сразу видно, человек привык к физическому труду. Крепкий, поджарый. В те времена, когда масло и мясо были дефицитом, лишний вес стоил слишком дорого, и у Фан Муяна на него явно не было ресурсов.
Развесив вещи, он подошел к ней сзади и включил фен, чтобы досушить свои волосы. Фэй Ни хотела было встать, но поняла, что оказалась в ловушке: он оперся одной рукой о комод, в другой держал фен. Попытайся она подняться — неизбежно бы коснулась его. Пришлось сидеть и делать вид, что её очень увлекает устройство анкерного механизма.
Сделав глоток воды, она решилась на разговор:
— Послушай, может, оставишь затею с мебелью? Тебе сейчас лучше сосредоточиться на рисунках. Начнешь зарабатывать гонорары — на всё хватит, и на готовую мебель тоже. Глядишь, и на постоянную работу в издательство возьмут. А если, не дай бог, с рисованием не заладится, тогда и будешь плотничать. Зачем сейчас за всё хвататься?
Она выждала паузу и добавила:
— Старая мебель ничем не хуже новой. Если хочешь, я помогу тебе продать дерево. Деньги будут твои.
— Ты так сильно печешься о моем времени? — усмхнулся он.
Фэй Ни мысленно выругалась — вечно он не то слышит.
— Если решишь продавать — скажи завтра, я найду покупателя, — отрезала она.
— Не беспокойся, я знаю, что сейчас важнее. Но мебель я сделаю сам. Я был на фабрике: того, что хочешь ты, там просто нет.
Фэй Ни его упорство не тронуло.
— Делай что хочешь, — буркнула она, уставившись в книгу и стараясь не смотреть в его сторону.
— Я хочу спать, — вдруг сказал он. — Тебе какую кровать?
— Отойди от моего уха! Я и так тебя слышу, — она закрыла ладонью вспыхнувшее ухо. — Мне всё равно.
— Тогда я лягу у двери. Положу тот железный стержень у твоей кровати, чтобы ты могла до него дотянуться.
— Не нужно.
— Зря ты мне так доверяешь. Я этого не стою, — прошептал он ей на ухо совсем тихо. — Я не могу спать со светом. Ложись сначала ты, а потом я выключу.
В номере было две лампы: основная на потолке и настольная на тумбочке между кроватями. Его шепот заставил Фэй Ни поежиться.
— Ложись и выключай. Я еще посижу.
Фан Муян спорить не стал. Он погасил верхний свет, подошел к кровати, щелкнул настольной лампой и нырнул под одеяло.
Когда комната погрузилась во тьму, Фэй Ни нащупала ногами сандалии и в темноте двинулась к окну. Вдруг вспыхнул свет. Фан Муян накрылся простыней с головой, но рука его крепко сжимала шнурок лампы.
— Ложись уже.
Как только Фэй Ни оказалась в постели, лампа погасла.
Через пять минут она не выдержала:
— Ты спишь?
— Сплю, — отозвался он.
Фэй Ни фыркнула.
Прошло еще пять минут. Фан Муян начал дышать ровно и глубоко. Решив, что он действительно уснул, Фэй Ни наконец позволила себе расслабиться и провалилась в сон.
В комнате было так тихо, что Фан Муян без труда уловил ритм её дыхания. Он бесшумно сел на кровати и включил лампу.
Спящий человек — лучшая модель. Особенно такая, как Фэй Ни: она спала очень спокойно, повернувшись на бок и натянув простыню до самого подбородка. Её длинные ресницы казались такими хрупкими, будто могли затрепетать от малейшего дуновения. Фан Муяну очень хотелось проверить это, но он лишь занес карандаш над бумагой, замирая в паре сантиметров от её лица.
…
Фэй Ни проснулась рано. Сквозь шторы пробивался свет. Она увидела, что лампа всё еще горит, но теперь она стояла не на тумбочке, а на комоде. Фан Муян сидел к ней спиной.
— Что ты делаешь?
— Учусь.
Он поспешно прикрыл книгой свои часы.
— Чего так рано вскочила? Поспи еще.
— Не хочется, — она встала и ушла в ванную переодеваться.
Ей нужно было на смену, ему — на первый день занятий. Завтракали в забегаловке рядом с гостиницей. Фэй Ни настояла на оплате сама. Она не любила баоцзы с мясом, поэтому купила два только для него.
После еды Фан Муян вызвался её подвезти.
— Не надо, я на автобусе. Велосипед бери себе, а вечером приезжай к нам на ужин.
— Нам в одну сторону, я мигом тебя домчу.
Фэй Ни долго колебалась, но всё же решила заговорить о талонах на телевизор. Она так долго выстраивала этот план с работой для брата, что не могла допустить осечки.
Фан Муян посмотрел на неё с лукавой улыбкой: — Что такое? Неужели у меня такое лицо, будто я не способен достать какой-то там талон на телевизор?
Добавить комментарий