В сумке Фэй Ни лежал тот самый шоколад, который когда-то принес Фан Муян. Придя в заводской комитет за справкой-разрешением на брак, она с улыбкой достала горсть конфет и угостила руководство — вместо свадебных сладостей.
Шоколад был обернут в золотистую фольгу и выглядел очень празднично. На её заводе справку выдали без лишних вопросов.
А вот у Фан Муяна возникли проблемы.
В Комитете по делам молодежи их принимала та самая женщина, что когда-то уговаривала Фэй Ни выйти за него замуж. Оказалось, что вступить в брак вовсе не так просто, как она себе представляла: прописка и продовольственные карточки Фан Муяна всё еще числились за его коммуной в деревне. Ему нужно было либо ехать туда за разрешением, либо ждать, пока все документы официально переведут в город. Словом, оформить всё здесь и сейчас было невозможно.
Сотрудница Комитета предложила альтернативу:
— Если вы не хотите ехать, мы можем отправить туда официальный запрос и подождать ответа.
— И сколько это займет времени? — не удержалась Фэй Ни.
— Трудно сказать точно.
В итоге Фан Муян решил ехать сам. Выйдя из здания, он подразнил девушку:
— Что, расстроилась, что не можем пожениться прямо сегодня?
Он хотел лишь подшутить, но Фэй Ни и не думала отрицать очевидное. Она тут же предложила план: разделиться. Она съездит в больницу собрать его вещи, а он с направлением от Комитета отправится на вокзал за билетом — вдруг удастся уехать сегодняшним поездом. После сборов она встретит его на станции.
Видя, как она горит делом, Фан Муян согласился.
— У тебя есть деньги на билет? — деловито спросила она.
— Есть.
— А дорожная сумка?
— Да зачем она? В простыню всё заверну и ладно.
— Вечно ты перебиваешься абы как. У меня дома есть нормальная сумка.
— Не усложняй. Просто привези мои кисти и бумагу. Деньги и талоны лежат там же, где ты их оставила. И пирожные, что ты принесла, тоже захвати. В остальном — на твой вкус, пары сменных вещей хватит.
— Когда ты там собрался рисовать? Ты должен обернуться максимально быстро!
— В поезде времени будет полно.
— Смотри только, не вздумай там рисовать незнакомых девушек. Еще примут за хулигана, снимут с поезда…
— Раз ты так за меня боишься, — усмехнулся он, — торжественно обещаю: отныне, прежде чем рисовать женщину — будь ей хоть год, хоть девяносто девять, — я буду запрашивать у тебя официальное разрешение. Идет? А если не разрешишь — буду рисовать только тебя одну.
Фэй Ни почувствовала, что он над ней подтрунивает, но времени на споры не было.
— Главное, веди себя прилично, — бросила она.
Она уже поставила ногу на педаль, собираясь ехать, когда Фан Муян, воспользовавшись её спешкой, мимоходом коснулся кончика её носа — якобы смахнул каплю пота. Фэй Ни была слишком занята планом действий, чтобы возмущаться.
…
Перед больницей Фэй Ни заскочила домой. Родители сидели в комнате и пришивали пуговицы к готовым изделиям — на пенсии их доход сильно упал, и они подрабатывали на дому. Фэй Ни поздоровалась, достала сумку и сложила в неё сухое молоко и американскую смесь, которые Фан Муян когда-то им принес. Ему предстояло просить людей о помощи в деревне, а для этого нужны были гостинцы. Она нашла армейскую флягу, наполнила её водой. Шоколад она решила припрятать — пригодится на саму свадьбу.
— Ты что это затеяла? — удивился отец.
— Фан Муян сегодня уезжает на поезде, я собираю ему вещи в дорогу.
«Собирает вещи для него у нас дома… Дожили», — подумал старый Фэй.
— И куда он?
— В свою коммуну.
Тут подала голос мать:
— Ни-ни, может, это знак? Судьба дает тебе время подумать. Вы с Сяо Фаном совсем разные, не стоит пороть горячку…
— Я всё уже решила, — отрезала Фэй Ни.
Отец хотел было продолжить, но дочь высыпала на стол горсть шоколадок.
— Папа, мама, ешьте. Считайте это нашими свадебными сладостями.
Старики опешили: шоколад Фан Муяна внезапно обрел новое назначение. Не успели они возразить, как Фэй Ни уже скрылась за дверью. По дороге она зашла в магазин и на последние талоны купила еще немного обычных конфет. На свадьбу должны были выдать дополнительные талоны, но сейчас приходилось обходиться тем, что есть.
В больничной палате Фэй Ни первым делом отыскала сумку с деньгами и талонами. Там же лежал бумажный конверт. Открыв его, она обнаружила пачку своих фотографий.
Те самые снимки, что он сделал у неё дома. Она и не знала, что их так много.
На фото она была совсем не такой, как на студийных портретах. Фэй Ни редко фотографировалась и не любила зеркала, поэтому сейчас она словно открывала новую себя. И эта «новая Фэй Ни» ей не очень нравилась: на снимках она выглядела напряженной, совсем не такой естественной, как ей казалось.
Снимки явно были проявлены кустарным способом — на некоторых виднелись пятна. Где он только нашел лабораторию?
Недовольная своим видом на фото, она спрятала конверт в сумку — решила забрать их себе на хранение.
Она отметила, что Фан Муян, хоть и не умел стирать, был парнем чистоплотным: постель была свежей, в палате пахло мылом. Правда, мылил он явно не там, где надо — пятна от краски на ткани так и остались.
Вздохнув, она переложила пирожные в жестяную банку из-под печенья, прикидывая, хватит ли ему еды. В деревне ему придется прожить несколько дней, и на общую кухню с другими чжицинами его вряд ли пустят. По дороге на вокзал она купила немного готового мяса, чтобы он мог есть его с лепешками — она знала, что на вокзале продают отличные лепешки-шаобин, на которые даже не нужны талоны. Мяса взяла немного: деньги скоро понадобятся на мебель, так что пусть просто перекусит сытно.
…
На вокзал Фэй Ни приехала запыхавшаяся, с влажными прядями волос у лба.
— Купил? — был её первый вопрос.
Обычно Фан Муян любил поиграть в загадки, но видя её состояние, ответил прямо:
— Купил. Вечерний рейс.
Фэй Ни протянула ему сумку:
— Держи. Я сейчас сбегаю за лепешками в дорогу.
— Я сам куплю. Сядь, отдохни.
Он усадил её на скамью и ушел. Вернулся через пару минут с открытой бутылкой газировки.
— Я же за лепешками тебя посылала!
— Лепешки никуда не денутся. Пей.
— Зачем ты деньги тратишь? Мы же договорились экономить!
— Я и экономлю. Купил только одну, для тебя.
Фэй Ни только вздохнула.
— Я не хочу. Пей сам.
— Тогда пополам. Давай, ты первая.
Фэй Ни подумала, что проще выпить, чем спорить на виду у всего вокзала. Два взрослых человека, препирающихся из-за бутылки лимонада, — зрелище нелепое. Она сделала глоток; холодная жидкость приятно освежила. Отпив треть, она достала чистый платок и аккуратно протерла горлышко, прежде чем вернуть бутылку.
— Со мной можно и без этих церемоний, — усмхнулся он. — Если бы ты не протерла, я бы и не подумал ничего. А теперь, после твоего платочка, в голову лезут всякие мысли…
Он намекал на то, что Фэй Ни слишком серьезно относится к «непрямому поцелую» через бутылку, и это его замечание заставило её смутиться еще сильнее. Она сердито взглянула на него и промолчала.
Допив газировку, Фэй Ни еще раз проверила вещи в сумке, объясняя назначение каждого свертка. Мясо она специально попросила нарезать тонкими ломтиками: одна лепешка — один кусочек, иначе на всю дорогу не хватит.
— Какая ты предусмотрительная… Но зачем столько конфет?
— Сам подумай.
Фан Муян изобразил полное непонимание.
— Мы же женимся. Нужно будет угостить людей в деревне, чтобы документы оформили без задержек.
— Ох, что бы я без тебя делал, — покаялся он. — Я ведь в этом совсем ничего не смыслю.
Он выудил одну конфету, развернул обертку и отправил в рот, довольно жмурясь. Потом развернул вторую и протянул Фэй Ни. Чтобы не привлекать внимания пассажиров лишними жестами, ей пришлось взять угощение.
Конфета была приторно-сладкой, до ломоты в зубах.
— Что ты будешь есть на ужин?
— У меня ведь лепешки есть.
— Тебе их еще несколько дней есть. Давай зайдем в буфет, поешь нормально.
— Не стоит, там сейчас давка, мест нет. Да и готовят они хуже этих лепешек.
Он действительно решил экономить. К тому же еда, собранная Фэй Ни, была по его меркам роскошной. В интернате он привык к пампушкам с песком и капустным кочерыжкам, и родители считали это нормальным: «Все так едят, и ты ешь». Он не капризничал, просто ему всегда хотелось добавки — спасибо Фэй Ни, которая тогда подкармливала его булочками-улитками.
Найдя тихий уголок, Фан Муян принялся за еду. Фэй Ни сидела рядом, давая последние наставления.
Внезапно он спросил:
— Какую мебель ты хочешь в нашу комнату?
— Какую найдем в комиссионке подешевле, — вздохнула она. — Денег нет ни на новую, ни на заказную. Придется еще у родителей занимать.
— Нет. У нас будет всё новое.
— Хватит мечтать, — осадила она его. Она-то знала: его финансовое положение еще плачевнее её собственного.
Фан Муян вырвал листок из блокнота и через пару минут показал ей набросок кровати. Фэй Ни, зная, что денег на такое нет, даже не обратила внимания на то, что кровать была двуспальной. В их будущей комнате такая громадина просто не поместилась бы.
— Знаешь что, — улыбнулась она. — Когда будешь спать на полу, приклей этот рисунок на стену. И представляй, что спишь на такой кровати.
Фан Муян промолчал. Фэй Ни решила, что он вспомнил о прошлом — наверняка у него когда-то была подобная кровать. Жаль, что теперь от его прежней жизни ничего не осталось, и ради половины комнаты ему приходится вступать в этот странный брак.
— Будет дом — будет и всё остальное, — подбодрила она его. — Главное сейчас — справки. Обернись быстро.
Фан Муян начал рисовать диван. Фэй Ни включилась в игру:
— В нашей каморке диван ни к чему. Хватит пары стульев, но они должны быть удобными.
Они просидели так час, обставляя в воображении комнату, которой у них еще не было. Фан Муян послушно рисовал всё, что она описывала.
До отправления оставалось два часа. Фан Муян велел ей ехать домой ужинать.
Фэй Ни понимала, что ей действительно пора.
Она уже развернулась, чтобы уйти, не зная, что сказать на прощание, как он улыбнулся: — Не волнуйся. Я вернусь максимально быстро.
Добавить комментарий