2014 год.
Общежитие института «S». Три напольных вентилятора натужно гудели, разгоняя волны липкого жара. Воздух был настолько тяжелым, что даже кактусы на подоконниках поникли.
— Завтра вечером парни из университета «A» приглашают нас на ужин. Я уже пообещала, что мы придем, так что никаких отговорок! — провозгласила Сяо Чжу.
— И когда это ты успела спеться с этими «умниками» из А-университета? — отозвался кто-то из девчонок.
— Чистая случайность, — Сяо Чжу расплылась в улыбке. — Наш институт хоть и заштатный, но мы ведь тоже с факультета журналистики. В будущем нам всё равно светит работать вместе. Представьте: пока они будут блистать в кадре, мы будем стоять рядом — таскать камеры да микрофоны подносить. К тому же, эти гении из «А» вполне лояльны к таким двоечницам, как мы.
— Скорее уж, они лояльны к красоткам…
Не дослушав соседку по комнате, Е Мэн, до этого хранившая молчание, принялась лихорадочно запихивать книги в рюкзак. Не потрудившись даже застегнуть молнию, она глотнула воды и юркнула в ванную. Сяо Чжу, словно злой дух, последовала за ней и принялась неистово барабанить в дверь:
— Эй, я тебя предупреждала! На следующей неделе нужно сдавать отчет за первый месяц стажировки. Ты вообще место нашла?
— Лень искать, — донеслось из-за двери.
— Тебе скоро и есть лень станет, — фыркнула Сяо Чжу.
В подобных провинциальных вузах всё было одинаково: кураторы, дрожащие за показатели трудоустройства, начинали промывать мозги студентам за несколько месяцев до выпуска. Сяо Чжу уже вызывали на ковер из-за Е Мэн, но, зная о непростой ситуации в семье подруги, она лишь мямлила что-то невнятное: «Мэн… Е Мэн, скорее всего, вернется в родной город после выпуска, поэтому не планирует искать стажировку в Пекине».
Куратор тогда разразилась тирадой — резкой, но искренней: «Вы, девчонки из провинции, без связей и власти в этой жизни, и так на десять шагов позади остальных. Если за четыре года в университете не приложите усилий, а будете просто просиживать юбки ради диплома, то закончите тем, что вернетесь домой сидеть на шее у родителей. Неужели они из последних сил тянулись, чтобы дать вам образование ради этого?»
— Студентка Е Мэн сказала, что учится только ради того, чтобы внимать вашим мудрым наставлениям, — не моргнув глазом, ответила тогда Сяо Чжу, в точности скопировав дерзкую манеру подруги.
— Вот и учитесь друг у друга всяким глупостям. Иди уже, бесстыдница, — проворчала куратор, хотя на губах её играла улыбка.
…
VIP-кабинет психиатрии в частной клинике.
Психолог еще не пришла. За столом сидел элегантный молодой человек. Перед ним стояла чашка свежезаваренного кофе «Nestlé», от которой еще шел пар.
— Доктор Лян заканчивает обход в стационаре и уже поднимается на лифте. Пожалуйста, подождите немного.
— Хорошо, спасибо.
Он совсем не походил на человека, страдающего депрессией и нуждающегося в помощи. Его улыбка была обезоруживающей, искренней и удивительно притягательной.
— Я же говорила, что он похож на друга Го Кая. Так и есть, — прошептала одна медсестра другой.
Го Кай был бывшим парнем доктора Лян. Расстались они не очень красиво, но Го Кай, будучи «золотым ребенком», вращался в кругах, где все были либо богаты, либо чертовски хороши собой. Медсестры до сих пор поглядывали его соцсети — чисто ради эстетического удовольствия. В этой компании вечно что-то происходило, и хотя сегодняшний гость мелькал на фото редко, зоркие глаза персонала его опознали.
— Ну ты даешь. Узнать человека по пикселям на заблюренном фото… В следующем году точно станешь старшей медсестрой.
— Не заглядывайся. Такие бабники быстро разбивают сердца.
— Он другой. Он в их тусовке как «наивный дурачок». Го Кай говорил, что его если и продадут, он не только поможет деньги посчитать, но еще и подскажет, куда их выгодно вложить. Поразительно чистый парень. Говорят, у него до сих пор даже девушки не было.
— Настолько целомудренный?
— Серьезно. Вымирающий вид.
Дзынь! Двери лифта открылись, и все мигом испарились, словно от щелчка Таноса. Лян Фэй вышла из лифта и попросила у оставшейся на посту дежурной чашку кофе.
Войдя в кабинет, она увидела затылок своего «дорогого» пациента. Кофе на столе уже остыл, на пенке не было ни следа — к чашке даже не притронулись. Лян Фэй мельком оценила его вид: от брендовой одежды до чехла телефона с узнаваемым логотипом — типичный наследник с золотой ложкой во рту. Такие обычно брезгуют пить дешевый кофе в клиниках.
Сняв белый халат, она мягко спросила:
— Хотите, я попрошу принести вам воды?
— Нет, спасибо, — он не стал оправдываться, лишь едва заметно улыбнулся. Его взгляд на мгновение задержался на её животе, и он осекся. — Го Кай не говорил мне, что вы беременны.
— Не волнуйтесь, ребенок не его, — Лян Фэй усмехнулась абсурдности ситуации и сразу перешла к делу: — Ну что, начнем?
— Хорошо, — послушно отозвался он.
Однако разговор пошел не так гладко, как ожидалось.
— Ваше имя.
Заметив его замешательство, Лян Фэй улыбнулась:
— Это просто формальность. Я знаю, кто вы, Го Кай рассказывал о вас. Не беспокойтесь: раз уж вы здесь, я сделаю всё возможное, чтобы помочь.
— Предыдущие три психолога говорили то же самое, — он улыбнулся, обнажив ряд ровных белых зубов. — Но в итоге они даже моё имя умудрялись перепутать.
— Вы были уже у троих? — зацепилась за факт Лян Фэй.
— Да.
— И все трое не запомнили?
— Последний как раз запомнил его очень хорошо. Только вот он тут же пошел к моей матери и доложил, что я просто симулирую депрессию.
— …Вы и впрямь не выглядите больным, — Лян Фэй невольно скользнула взглядом по его кадыку. Там виднелся бледный след, похожий на засос, а точнее — на старый шрам. — Считаете, что психологи просто выкачивают деньги?
— Вовсе нет, — мягко ответил он.
Лян Фэй отложила ручку:
— А ваша мать? Какова была её реакция?
— Моя мать безоговорочно ему поверила. Поэтому я просто дал тому врачу денег, — он откинулся на спинку стула и начал лениво подбрасывать бейсбольный мяч, неведомо как оказавшийся у него в руках. — Посоветовал ему сменить профессию.
— Значит, мать не стала защищать ваше достоинство как пациента, — резюмировала Лян Фэй.
— Именно.
— На самом деле, я слышала о вас еще до Го Кая. От своего брата, Лян Му. Он тоже учится в университете «А», только на другом факультете.
— Лян Му? Тот, у которого имя пишется с ключом «дерево» и «вода», и родимое пятно на левой щеке?
Лян Фэй не ожидала такой точности:
— Вы помните его?
— Да, мы вместе ходили на один факультатив.
— Брат рассказывал, что вы с детства были гордостью школы, отличником, и ваши грамоты могли бы заклеить все четыре стены в доме. И что у вас феноменальная память — читаете по диагонали и запоминаете всё с первого раза. Он упоминал, что профессор французского даже писал вам рекомендацию для выступления в их университете. Брат говорил, что вы — один из немногих богатых парней, которые не вызывают у него раздражения, потому что вы очень тактичны. Поэтому, когда Го Кай обратился ко мне, я была поражена.
— Я и сам поражен. Я всю жизнь был «паинькой», но окружающие всегда больше любили моего старшего брата.
— Если бы вам дали шанс, вы бы снова выбрали путь «хорошего мальчика»?
— Нет, — в его голосе промелькнуло явное отвращение к самому себе.
— Я вот думаю… Возможно, из-за того, что вы всегда были лучшим и не знали неудач, ваша стрессоустойчивость оказалась ниже, чем у сверстников? Возможно, чье-то пренебрежение деталями ранит вас сильнее, чем других?
— Хотите сказать, что я просто неженка и драматизирую на пустом месте? — он вскинул бровь, полушутя.
— Я совсем не это имела в виду, — тут же поправилась Лян Фэй.
Он мгновенно одарил её обворожительной улыбкой:
— Всё в порядке, я не сержусь.
Возможно, благодаря исключительной внешности или безупречному воспитанию, он держался куда вежливее и адекватнее многих здоровых людей. В отличие от других пациентов, он не юлил, был откровенен и прекрасно чувствовал собеседника. Если бы потребовалось, он мог бы спокойно выставить свои раны на всеобщее обозрение. Лян Фэй была опытным врачом, но этот «идеальный пациент» ставил её в тупик.
…
Вечер того же дня, общежитие института «S».
— Эй, Сяо Чжу! Разве не сегодня парни из «А» должны были вести нас в ресторан? Ну и где они? Нас кинули?
Соседки по комнате застали Сяо Чжу за компьютером: она уныло просматривала вакансии, выглядя как побитая собака.
— Всё отменилось, — протянула она.
Комнату огласили стоны разочарования.
— Блин, ты издеваешься?!
— Я только сегодня днём новое платье купила!
— Говорила же, они только к красоткам лояльны!
— Сяо Чжу, надо было отправить им фотку Мэн-Мэн! Сказать, что сама королева нашего вуза жаждет встречи!
Е Мэн как раз вошла в комнату. Услышав свое имя, она сердито зыркнула на подруг:
— Столько лет занимаетесь мошенничеством в соцсетях, а парня себе так и не выудили.
— Какое мошенничество? Ты официально признанная красавица факультета! — девчонки со смехом потащили её к себе. — Кстати, тот красавчик с финфака за тобой еще бегает?
— Закрыли тему.
Губы Сяо Чжу мелко дрожали, она никак не могла начать говорить. Глядя на её лицо, напоминающее маску скорби, подруги притихли.
— Что случилось?
— Один парень из «А» прислал сообщение об отмене… Я спросила, в чем дело. Он ответил, что их первокурсник с журфака пытался покончить с собой. Сейчас в реанимации.
— Ничего себе… Мы что, настолько страшные, что ради отмены свидания нужно лезть в петлю?
— Не смешно! Он был потрясающим парнем, очень талантливым, да еще и из богатой семьи.
— У каждого свои причины, чтобы жить или не жить, — бросила Е Мэн, пытаясь разрядить обстановку.
Сяо Чжу готова была разрыдаться. В прошлом году на вечеринке она видела этого парня и слышала, как он поет. Е Мэн тогда еще спросила, хорошо ли у него получается.
Сяо Чжу попыталась вспомнить:
— Да так себе… Но, честное слово, в нем была какая-то магия. Он явно не попадал в ноты, но никому даже в голову не пришло смеяться. Все начали подпевать, чтобы он не чувствовал себя неловко. Ну почему такой человек… Почему?!
…
На следующий день после смены Лян Фэй не ушла домой. Она открыла электронную карту пациента и долго всматривалась в стандартное фото на документы.
С экрана на неё смотрел юноша с короткой стрижкой — статный, красивый, излучающий ту самую чистую энергию молодости. Его черты лица были тонкими и четко очерченными, но по-настоящему запоминающимися были глаза. Темные зрачки, в которых, казалось, затаился живой, пугливый олененок. Взгляд, полный нежности и тепла. Даже по статичному фото чувствовалось, насколько ярким и порывистым он был — словно молодая береза под весенним солнцем. Такие люди, где бы они ни появились, всегда светят ярче остальных.
В примечании к файлу значилось: Ли Цзиньюй, 22 года, университет «A», факультет журналистики.
Добавить комментарий