Откуда было Ли Хуайюй знать о его мелких кознях? Лу Цзинсин и так был изранен, так что сидеть ему было явно тяжело. Ухватившись за подоконник, она ловко перемахнула через окно в комнату и тут же поддержала его за локоть.
Глядя на этот лихой маневр, Лу Цзинсин нервно дернул щекой:
— Дверь вон там. Если бы ты сделала пару лишних шагов, у тебя бы ноги отвалились или что?
— Так же быстрее, — вспомнив, что ей сейчас вроде как нельзя делать резких движений, Хуайюй виновато улыбнулась и с силой потянула его наверх, помогая встать.
Поднявшись, Лу Цзинсин небрежно закинул руку ей на плечо — точно так же, как до этого делал Цинсянь. В его глазах-фениксах блеснул озорной огонек, и он с откровенным вызовом посмотрел на стоящего рядом Цзян Сюаньцзиня.
«Ну давай, разбей еще одну вазу! Хоть весь дом разнеси — я руку не уберу, и что ты мне сделаешь?»
Цзян Сюаньцзинь: «…»
— Ты уже менял повязки? — Хуайюй, совершенно не замечая скрещивающихся над её головой невидимых клинков, повела Лу Цзинсина к выходу.
Тот усмехнулся:
— Нет. Мои парни всё делают слишком грубо. Для таких дел нужны нежные женские руки.
«И то верно», — подумала Хуайюй. Лу Цзинсин всегда предпочитал общество женщин, и доверить его перевязку какой-нибудь девушке было куда надежнее, чем поручать это неловким Цзюу или Чжаоцаю. Она кивнула, решив, что позже найдет для него подходящую служанку.
Однако эта фраза была с двойным дном. Хуайюй поняла её по-своему, а вот Цзян Сюаньцзинь нахмурился.
Прямо сейчас рядом с Лу Цзинсином была только одна женщина — Ли Хуайюй.
— Ваше Высочество, — позвал он, останавливая её уже на пороге.
Хуайюй замерла и обернулась:
— У Господина Цзюня есть ко мне дело?
Цзян Сюаньцзинь поправил манжеты:
— Есть один важный вопрос, который я хотел бы обсудить с Вашим Высочеством.
— Важный вопрос? — Хуайюй задумалась. — Тогда, может, я сначала провожу лавочника Лу до его комнаты, а потом поговорим?
— Это не к спеху, — медленно, опустив глаза, процедил Сюаньцзинь. Он шагнул к ним: — Проводить лавочника Лу — дело первостепенной важности.
Судя по его тону, он собирался пойти с ними? Хуайюй мысленно цокнула языком. Как же прежний Цзыян-цзюнь ненавидел суету! Он никогда не тратил время на бессмысленные занятия. А теперь, поглядите-ка, у него столько свободного времени, что он готов снизойти до проводов больного.
Удобнее перехватив руку Лу Цзинсина на своем плече, Хуайюй кивнула Сюаньцзиню и повела больного прочь из комнаты.
Цзян Сюаньцзинь неспешно следовал за ними, всю дорогу слушая их перепалку:
— Почему твоя рана всё еще кровит? У тебя в аптеке поддельные лекарства продают?
— Что за вздор! Разве может аптека «Лавка Лу» подсунуть своему хозяину фальшивку?
— Как знать. Вот умрешь ты, и лавка достанется им. Почему бы и нет?
— … — Лу Цзинсин задумался, посмотрел на свою грудь и решил, что в этом есть логика.
Войдя в комнату, Хуайюй очень осторожно усадила его на кровать, но тот всё равно болезненно шипел сквозь зубы и кривился:
— Кажется, у меня снова разошлись швы.
Услышав это, Хуайюй совершенно естественно потянулась к его воротнику, собираясь осмотреть рану.
Однако на полпути её руку перехватили.
— Я сам, — с каменным лицом Цзян Сюаньцзинь оттеснил её назад. Он откинул полы своего халата, сел на край кровати, двумя пальцами раздвинул верхнюю одежду Лу Цзинсина и окинул взглядом пропитанные кровью бинты.
— И где они разошлись? — холодно фыркнул он. — Если бы швы действительно разошлись, крови было бы куда больше.
Лу Цзинсин закатил глаза:
— Ты называешь это «немного»?!
Вся половина повязки была алой!
Смерив его презрительным взглядом, Сюаньцзинь бесстрастно произнес:
— Если бы такая рана была у женщины, из-за нее еще стоило бы поднимать шум.
Подтекст был ясен: «Если продолжишь ныть, то перестань зваться мужчиной и стань бабой! Уж тогда о тебе точно позаботятся».
Лу Цзинсин: «…»
Ли Хуайюй высунулась из-за спины Сюаньцзиня:
— Ты в порядке? Может, всё-таки позвать лекаря?
— Не нужно, — процедил Лу Цзинсин сквозь стиснутые зубы. — Из-за этого совершенно не стоит поднимать шум!
— Вот как, — кивнула Хуайюй. — Тогда, Господин Цзюнь, пойдемте. Пусть он спокойно отдыхает.
Цзян Сюаньцзинь победно усмехнулся. Видя, что она без колебаний направляется к двери, он встал и, заложив руки за спину, последовал за ней.
Осень уже полностью вступила в свои права. Деревья и цветы во дворе стояли голые и унылые. Порыв ветра ударил им в лица ледяным холодом.
Хуайюй потерла озябшие плечи:
— О чем вы хотели поговорить?
Цзян Сюаньцзинь встал так, чтобы прикрыть её от ветра с запада, и спокойно произнес:
— Перед прибытием в пограничный город на нас напали убийцы. Их было много, и навыки у них были высоки.
Хуайюй уже слышала об этом и с подозрением спросила:
— Господин Цзюнь знает, кто их послал?
— Они напали недалеко от столицы, их было огромное количество. Кто еще это мог быть? — поджал губы Сюаньцзинь.
Своим неповиновением он окончательно вывел императора из себя. Ли Хуайлинь не стал действовать в открытую, а решил сыграть в грязную игру.
— Есть такая пословица: «Когда губы исчезают, зубам становится холодно». Слышало ли о ней Ваше Высочество?
Хуайюй фыркнула:
— Я просто пишу некрасиво, это не значит, что я неграмотная.
Это правда. Когда-то она притворялась, что не умеет писать, лишь бы уютно устроиться в его объятиях и заставить его читать ей документы вслух.
Сюаньцзинь опустил глаза. Вспомнив, как её глаза тогда лучились смехом, он почувствовал, как в груди разливается тепло.
— Позади Цзыяна лежит Даньян. Если Его Величество решил уничтожить Цзыян, то и у Вашего Высочества спокойных дней осталось немного, — негромко произнес он. — Почему бы нам не объединить усилия?
Услышав это, Ли Хуайюй удивленно вскинула бровь:
— Ты и я? Объединиться?
— Разве союз владыки Цзыяна и владыки Даньян — это что-то странное? — ровно спросил Сюаньцзинь.
Казалось, он отпустил прошлое даже решительнее, чем она. Сейчас перед ней стоял лишь владыка Цзыяна, а в ней он видел лишь владычицу Даньян. У них общие интересы, значит, нужно сотрудничать. Кому какое дело до того, что было раньше? В конце концов, они взрослые люди.
— Но… — Хуайюй прищурилась. — Если вы хотите союза, разве не нужно проявить хоть каплю искренности? Вы не давали нам покинуть город, что должны думать об этом мои люди? Как они могут вам доверять?
Цзян Сюаньцзинь ответил:
— Если бы я не остановил вас тогда, в следующем же городе вас немедленно схватили бы и бросили в темницу.
«Что это значит?» — Хуайюй искренне не понимала.
Человек перед ней в кои-то веки решил снизойти до объяснений:
— Военачальник, который перегородил вам путь на заставе, был переведен сюда напрямую из столицы.
Императоры из поколения в поколение, чтобы гарантировать покорность и мир в удельных землях, расставляли своих верных людей в каждой префектуре и уезде. Эти «глаза и уши» следили за каждым шагом и докладывали правителю. Цзыян-цзюнь никогда раньше не бывал в своих владениях. Ему необходимо было взять под контроль город за городом, шаг за шагом выкорчевывая императорских шпионов, чтобы обеспечить их безопасность.
Хуайюй внезапно всё поняла и, немного смутившись, почесала висок:
— Значит, мы зря обвиняли Господина Цзюня. Я позже всё им объясню.
Цзян Сюаньцзинь посмотрел на нее сверху вниз. Он вдруг осознал, что у этого человека действительно было множество мелких, привычных жестов. В смущении она терла висок указательным пальцем, когда ей было грустно — опускала глаза и разглядывала носки своих туфель, а когда нервничала — грызла ногти.
Раньше он просто не обращал на это внимания, поэтому и не замечал.
По правде говоря, если бы он сам раскрыл её личность, он бы, наверное, не пришел в такую ярость. Возможно, он даже не стал бы устраивать очных ставок, а просто мысленно вынес бы ей смертный приговор. Но маску с нее сорвал Лю Юньле, и в тот момент Сюаньцзинь почувствовал себя полным идиотом — человеком, которым играли как марионеткой, пока он слепо и безоговорочно ей верил.
Тот гнев, с которым он бросился на неё с мечом перед императорским кабинетом, был вызван не столько её мятежом, сколько ненавистью к самому себе. Он так ненавидел себя за эту слабость, что ударил не глядя, не рассчитывая силу.
Его ледяные кончики пальцев случайно коснулись её шеи. Ли Хуайюй вздрогнула, отступила на полшага и нахмурилась:
— Господин Цзюнь?
Спешно возвращаясь к реальности, Цзян Сюаньцзинь отвернулся:
— Прошу прощения за дерзость.
Хуайюй непроизвольно коснулась шрама на шее. Её взгляд дрогнул. Посмотрев на него какое-то время, она вдруг усмехнулась:
— Если уж на то пошло, люди в моем дворце тоже прекрасно знакомы с Господином Цзюнем. Если нам удастся благополучно вернуться в Даньян, союз вполне возможен.
Люди в её дворце… Цзян Сюаньцзинь холодно усмехнулся. Еще бы не знакомы: десять фаворитов, и каждого из них он видел лично. Каждый раз, толкая двери дворца Фэйюнь, он заставал её в объятиях других мужчин, за игривым флиртом и совершенно непристойными забавами.
Он любил чистоту, поэтому больше всего на свете ненавидел Даньян.
Его пальцы медленно сжались в кулак:
— Ваше Высочество этими словами пытается мне о чем-то напомнить?
— Именно, — Хуайюй с улыбкой указала на себя. — Господину Цзюню стоит ясно видеть, кто перед ним.
Он мог принять дерзкую и прямолинейную Бай Чжуцзи, но он определенно не мог принять пользующуюся дурной славой Ли Хуайюй. Правда уже всплыла наружу. Если он продолжит смотреть на нее таким взглядом, что будет, если она не выдержит и её сердце снова дрогнет? Она совершенно не хотела получить еще один удар мечом по шее.
Взгляд Сюаньцзиня постепенно заледенел:
— Благодарю Ваше Высочество за заботу.
— Не стоит благодарности, — Хуайюй широко улыбнулась, опустив глаза на носки своих туфель. — Вернемся к делу. Как именно Господин Цзюнь планирует сотрудничать?
Свирепый западный ветер бил в спину Цзыян-цзюню, бросая пряди его темных волос ей на лицо.
Она спокойно слушала, время от времени кивая. Он был хладнокровен, она — невозмутима.
— Я поняла, — произнесла Хуайюй спустя долгое время. — Раз Господин Цзюнь всё еще осмеливается доверять мне, у меня нет причин не доверять в ответ. Но эти ежедневные советы в час Сюй… не слишком ли это хлопотно?
— Нисколько, — ответил Сюаньцзинь. — Раз уж мы противостоим общему врагу, нам необходим бесперебойный обмен информацией. Ваш покорный слуга не против делиться с Вашим Высочеством всеми делами, так к чему возражения?
— И то верно, — Хуайюй хлопнула в ладоши. — Тогда так и решим. На улице холодно, а у Господина Цзюня раны на спине. Вам лучше пораньше лечь отдыхать.
Цзян Сюаньцзинь не шелохнулся. Он стоял на месте, искоса наблюдая, как она возвращается в свою комнату, и лишь затем тихо выдохнул.
— Хозяин! — Чэнсюй, который уже давно прятался неподалеку, дождавшись конца их разговора, выбежал вперед. — Из столицы снова прибыли люди!
— Поступать как прежде, — ледяным тоном бросил Сюаньцзинь и повернулся, чтобы уйти.
— В этот раз «как прежде» не выйдет! — Чэнсюй поспешил за ним. — Отряд возглавляет господин Бай.
Шаги Сюаньцзиня резко оборвались. Он нахмурился:
— Бай Дэчжун?
— Да.
Волна ярости подкатила к горлу. Цзян Сюаньцзинь холодно усмехнулся:
— И кто только учит его таким подлым трюкам!
Бай Дэчжун был важным сановником, всегда служил стране верой и правдой и не допускал ни единой оплошности. А Ли Хуайлинь просто использовал его как живой щит, чтобы ударить по наставнику.
Что должен думать об этом имперский цензор Бай? Что подумают остальные чиновники при дворе?
— Хозяин, что будем делать? — спросил Чэнсюй.
А что тут сделаешь? Глубоко вздохнув, Сюаньцзинь процедил:
— Пропустить.
Даже если забыть о Бай Чжуцзи, он не мог поднять руку на Бай Дэчжуна.
От горы Линьцзянь до пограничного города было всего пятьдесят ли. Ближе к вечеру Бай Дэчжун переступил порог усадьбы префекта.
— Отец?! — Ли Хуайюй, едва выйдя за дверь, наткнулась прямо на него и от испуга подпрыгнула на месте.
Бай Дэчжун посмотрел на неё со сложным выражением лица:
— Ваше Высочество.
— Ой… не надо, — неловко рассмеялась Хуайюй. — Вам не странно обращаться «Ваше Высочество» к этому лицу? Зовите меня как раньше, я буду вашей дочерью!
Бай Дэчжун покачал головой:
— Боюсь, ваш старый слуга не заслужил такого счастья.
Лицо Ли Хуайюй мгновенно поникло. Она сделала самое жалобное выражение лица и протянула:
— Неужели вы от меня отказываетесь?
Внешне она была точной копией Бай Чжуцзи, но характер изменился до неузнаваемости: настоящая Чжуцзи никогда бы так не ластилась к отцу.
Бай Дэчжуну было непривычно. Он помрачнел и строго произнес:
— Ваше Высочество — гордая дочь Небес, как вы можете говорить подобные вещи?
— Раньше была гордой дочерью Небес, а теперь уже нет, — Хуайюй с хулиганской улыбкой ткнула пальцем себе в грудь. — Теперь я здесь только для того, чтобы исполнять дочерний долг за Бай Чжуцзи и заботиться о вас!
Если бы проводили соревнование по умению заговаривать зубы, Хуайюй скромно заняла бы второе место — просто потому, что первое никто бы не осмелился занять при ней. Эти слова ударили Бай Дэчжуна в самое сердце. Каким бы суровым он ни был, его глаза покраснели.
Пользуясь моментом, Хуайюй подошла и принялась разминать ему плечи:
— Как вы здесь оказались?
Смягчившись, Бай Дэчжун указал на толпу людей, стоявших поодаль:
— Прибыл по императорскому указу.
Императорский указ?
Улыбка Хуайюй погасла, и она повернула голову.
За лунными вратами во дворе стояли императорские гвардейцы, сжимая руки на рукоятях мечей. Они плотным кольцом окружали ярко-красный свадебный паланкин. Рядом с паланкином неподвижно замер евнух, благоговейно держа в руках свиток из желтого шелка.
При таком размахе не нужно было даже зачитывать указ, чтобы понять его суть.
— И он послал именно вас, — прищурилась Хуайюй, но тут же холодно рассмеялась: — Воистину, кровь не водица. Эти методы — точная копия того, как шесть лет назад Пинлин-цзюнь послал меня в авангарде на переговоры с мятежными удельными князьями.
Тогда князья не посмели тронуть Старшую принцессу, как сегодня Цзян Сюаньцзинь не посмеет тронуть Бай Дэчжуна. Но разве Хуайлинь забыл, чем в итоге кончил Пинлин-цзюнь?
Когда ты используешь людей, они это запоминают и копят ненависть. Пинлин-цзюнь научил его грязным политическим трюкам, но не научил понимать человеческую природу.
— Господин Бай, — Цзян Сюаньцзинь вышел из комнаты, встал рядом с Хуайюй и сложил руки в приветствии.
Бай Дэчжун поклонился в ответ:
— Господин Цзюнь, прибыл императорский указ.
— Вы проделали долгий и пыльный путь, господин, — ровным тоном ответил Сюаньцзинь. — Сначала примите ванну и переоденьтесь. О делах и указах поговорим после ужина.
— Но… — Бай Дэчжун замялся. — По правилам…
— Ой, да бросьте вы эти правила! — Хуайюй с улыбкой потянула его за рукав во двор. — Ваш внешний вид важнее всего! Идите скорее умойтесь, посмотрите, сколько пыли у вас на бороде!
Полусопротивляясь, Бай Дэчжун всё же позволил увести себя в гостевые покои. Хуайюй крикнула Цзюу и остальным, чтобы те о нем позаботились, а сама многозначительно подмигнула Цзян Сюаньцзиню.
Сюаньцзинь понял всё без слов. Он поручил Чэнсюю разместить евнуха с указом на отдых, а гвардейцев рассредоточить по периметру, оставив у свадебного паланкина лишь пару человек.
Воспользовавшись моментом, Ли Хуайюй беспрепятственно подошла и откинула занавеску красного паланкина.
— Ого, давно не виделись, — с двусмысленной улыбкой протянула она, глядя на девушку в роскошной жемчужной короне. — Вторая сестра.
Бай Сюаньцзи, сидевшая внутри с идеально ровной спиной, бросила на неё презрительный взгляд сквозь нити жемчуга и фыркнула:
— Не смей называть меня сестрой. Ты — беглая преступница, а я — законная дочь дома Бай.
Хуайюй вскинула бровь и с развязным видом оперлась локтем о раму паланкина:
— Законная дочь дома Бай? И почему же эта законная дочь приехала сюда в таком наряде, без единого свадебного дара и сватовства?
— Что ты в этом понимаешь? — Бай Сюаньцзи гордо выпятила грудь. — Сам император даровал мне этот брак!
— Ах, если брак от императора, то можно обойтись без приличий и выкупа за невесту?
Слегка поперхнувшись от возмущения, Бай Сюаньцзи гордо вздернула нос:
— Твоя зависть бесполезна. Я — лично назначенная Его Величеством Госпожа Цзюнь.
Зависть? Одно это слово ясно дало понять: Бай Сюаньцзи понятия не имеет, кто перед ней на самом деле.
Хуайюй усмехнулась, решив немного её подразнить:
— Разве ты не мечтала выйти замуж за Цзян Яня? В мгновение ока переметнулась к Господину Цзюню — не боишься, что люди засмеют?
Честно говоря, всю дорогу Бай Сюаньцзи сама мучилась этими сомнениями. О её помолвке с Цзян Янем знала вся столица. Пусть свадьба так и не состоялась, но разговоры ходили. И вот теперь её внезапно выдают замуж за дядю её бывшего жениха — за самого Цзыян-цзюня. Партия, конечно, куда престижнее, но пересудов было не избежать.
Но сейчас, глядя на своего заклятого врага, Бай Сюаньцзи сжала кулаки. Из-за этой девчонки её мать, госпожа Бай-Мэн, до сих пор сидит в тюрьме! Из-за неё её собственная свадьба сорвалась, а отец отдалился! Больше всего на свете она хотела увидеть, как эта выскочка корчится от боли.
Собравшись с духом, Бай Сюаньцзи ядовито улыбнулась:
— Если уж ты не боишься, то чего бояться мне? Я слышала, Господин Цзюнь собственноручно бросил тебя в темницу. Ну как, куда делась ваша былая пылкая любовь?
Она всё еще помнила ту тошнотворную сцену нежности, которую эти двое разыграли у ворот поместья Цзян. Как там говорят? Чем больше выставляешь чувства напоказ, тем они фальшивее. И вот, теперь её очередь смеяться!
Хуайюй действительно было нечего на это ответить. Почесав подбородок, она почувствовала себя неловко.
Видя её растерянность, Бай Сюаньцзи обрадовалась еще больше. Насмешливо кривя губы, она уже приготовилась выдать еще пару колкостей.
Но тут позади Хуайюй появился человек и мягко набросил ей на плечи теплый плащ.
— На улице такой ледяной ветер, а ты стоишь тут и мерзнешь? — Цзян Сюаньцзинь потянул её к себе, развернул и, перехватив тесемки плаща, начал неторопливо их завязывать. — Пары слов было бы вполне достаточно.
Хуайюй опешила. Она подняла на него глаза, совершенно не понимая, к чему эта внезапная забота.
Темные глаза Цзян Сюаньцзиня блеснули. Он посмотрел на неё, а затем бросил короткий, пронзительный взгляд на девицу в паланкине.
И тогда Ли Хуайюй всё поняла.
Когда они вдвоем, они могут язвить друг другу сколько угодно, могут копить любые обиды и недопонимания. Но если кто-то посторонний приходит, чтобы посмеяться над ними, они немедленно выступают единым фронтом.
Лицо Хуайюй озарилось широкой, искренней улыбкой:
— Я думала, ты занят, вот и не торопилась уходить.
— Идем в дом, — его длинные, изящные пальцы аккуратно завязали тесемки в форме бабочки. — Ужин уже готов.
Хуайюй посмотрела на этот узел, и уголок её рта нервно дернулся. Она с демонстративным отвращением потеребила завязки.
Цзян Сюаньцзинь прищурился, его взгляд стал не слишком дружелюбным.
Такая несговорчивая?
Поспешно натянув улыбку, Хуайюй покладисто произнесла:
— Помоги мне, у меня ноги ноют.
Он кивнул. Проигнорировав протянутую ею руку, он просто положил ладонь ей на талию.
— Пойдем.
Дрожь пробежала по всему её телу. Сделав пару шагов, Хуайюй не выдержала и тихо прошипела:
— Господин Цзюнь, может, смените позу? Достаточно просто держать за руку!
Цзян Сюаньцзинь замер. Он слегка нахмурился, всем своим видом показывая, что это для него крайне затруднительно. Но, подумав секунду, всё же убрал руку с её талии.
Хуайюй облегченно выдохнула. Она только хотела сказать «спасибо», как вдруг этот человек наклонился, подхватил её под колени и просто поднял на руки!
— Вау! Ты что творишь?! — не сдержавшись, вскрикнула Хуайюй. — Я не это имела в виду!
— А что тогда? — бесстрастно спросил Сюаньцзинь, внося её прямо в комнату и мягко опуская на стул у стола. — В следующий раз прошу Ваше Высочество выражаться яснее.
Ли Хуайюй: «…»
Она-то думала, что любой нормальный человек поймет её намеки.
Ужинали все вместе. Бай Сюаньцзи, так и не дождавшись торжественного приветствия, упрямо отказывалась выходить из паланкина, поэтому никто и не подумал принести ей еды. Вся компания молча ела в столовой.
Бай Дэчжун с мрачным видом быстро опустошил свою тарелку. Казалось, он хотел о чем-то серьезно поговорить с Цзян Сюаньцзинем, но из-за железного правила семьи Цзян «не разговаривать за едой» ему оставалось только ждать.
Хуайюй в два счета разделалась со своим рисом и посмотрела в сторону.
Манеры Цзян Сюаньцзиня за столом были безупречно элегантными, но ел он… невыносимо медленно. Глядя на него, Хуайюй боролась с желанием лично разжать ему челюсти и запихать туда весь ужин разом.
Почувствовав её пристальный взгляд, Цзян Сюаньцзинь замер. Он отложил палочки и, повернув голову, невозмутимо спросил:
— Что такое?
— Ничего, ничего! — поспешно замахала руками Хуайюй. — Просто ешь быстрее, отец ведь ждет.
Цзян Сюаньцзинь поджал губы. Он снова взял палочки, изящно придерживая широкий рукав, и потянулся за едой. Но по какой-то совершенно необъяснимой причине он целую вечность не мог подцепить кусочек салата.
Ли Хуайюй была нетерпеливой от природы. Наблюдая за этой пыткой, она чуть не лопнула от возмущения. Схватив свои отложенные палочки, она заявила:
— Я сама!
Быстрое, точное и безжалостное движение — и кусок салата приземлился в пиалу Цзян Сюаньцзиня.
Тот опустил взгляд, медленно взял кусок, отправил в рот, проглотил и… снова потянулся к блюду. И снова не смог ничего взять.
У Хуайюй дернулся глаз:
— Ты так виртуозно управляешься с кистью для письма, почему с палочками ты такой неуклюжий?
Цзян Сюаньцзинь поднял глаза и снова попытался отложить палочки, чтобы ответить ей.
— Нет, нет, нет! — Заметив напряженное лицо Бай Дэчжуна напротив, Хуайюй поспешно накрыла руку Сюаньцзиня своей. — Ешь быстрее, я буду тебе накладывать!
С этими словами она одну за другой забросила ему в тарелку три порции салата, подумала немного, добавила мяса, а затем налила пиалу супа и поставила рядом.
Настроение Цзыян-цзюня заметно улучшилось. Он с нескрываемым изяществом съел всё, что она ему дала, после чего наконец отложил палочки и посмотрел на Бай Дэчжуна:
— Господин Бай, если вам есть что сказать — говорите.
Бай Дэчжун протяжно выдохнул, сложил руки в жесте уважения и произнес:
— Господин Цзюнь наверняка понимает, почему я здесь. Не буду тратить слова попусту, я лишь хочу просить Господина Цзюня об одном.
— Прошу, говорите.
Бросив быстрый взгляд за дверь, Бай Дэчжун продолжил:
— Сюаньцзи ни в чем не виновата. Она — моя родная дочь. Такова воля Его Величества, и я надеюсь, что Господин Цзюнь проявит к ней снисхождение.
Изначально император планировал отдать ему дочь семьи Ци. Увидев, что план рушится, он просто прислал дочь семьи Бай. Примешь или нет? Откажешься — смертельно оскорбишь Бай Дэчжуна. Примешь — навсегда разорвешь отношения с Даньян.
Этот трюк с сеянием раздора был разыгран просто безупречно.
Лицо Цзян Сюаньцзиня потемнело:
— Я никогда не любил, когда другие вмешиваются в мой брак. Даже если это сам император.
Бай Дэчжун кивнул:
— Я всё понимаю. Но, Господин Цзюнь, сможете ли вы открыто воспротивиться этому указу? Земли Цзыян на востоке граничат со столицей, на севере — с Пинлином, на западе — с Чанлинем. Пинлин сейчас под прямым управлением Его Величества, а Чанлинь-цзюнь легко поддается чужому влиянию. Стоит вам только подтвердить статус мятежника, как вы окажетесь в кольце врагов с трех сторон.
Это понимали все. Именно поэтому Цзыян-цзюню ни в коем случае нельзя было сейчас идти на открытый конфликт из-за указа. Ли Хуайлинь всё тщательно рассчитал: прислав Бай Сюаньцзи, он не довел Цзыян-цзюня до немедленного бунта, но загнал его в крайне унизительное положение.
Хуайюй потерла подбородок, подумала немного и сказала:
— Придется принять указ.
Сбоку на нее метнулся пронзительный, злой взгляд. Она не отвела глаз, встретив его прямо, и предельно серьезно произнесла:
— Ты ведь не можешь прямо сейчас поднять восстание и пойти войной на императора?
Звучало логично. Но как она могла так спокойно, без тени ревности, предлагать ему принять этот брак? Цзян Сюаньцзинь пришел в ярость. Он резко встал из-за стола и направился к выходу.
Чэнсюй попытался сгладить ситуацию:
— Это дело первостепенной важности. Прошу господина цензора дать немного времени, чтобы Господин Цзюнь мог всё как следует обдумать.
Бай Дэчжун понимающе кивнул.
— Госпожа, — тихо позвал Хуайюй Чэнсюй. — Может, вы его уговорите?
— Твой хозяин такой умный, зачем ему мои уговоры? — Ли Хуайюй закатила глаза. — Я пойду отдыхать.
— Эх… — Чэнсюй в замешательстве почесал затылок.
Ли Хуайюй ушла решительно. Сначала она проведала Лу Цзинсина, затем разогнала Цзюу и остальных по комнатам спать, и наконец сама легла в постель, безучастно уставившись в темный полог.
Письмо о «разводе» она уже написала. У Цзян Сюаньцзиня с ней больше нет ничего общего. Человек с его статусом рано или поздно всё равно должен был жениться снова, и какая разница на ком? Ей совершенно не о чем беспокоиться.
Вот только эта Бай Сюаньцзи… Они с детства терпеть друг друга не могли. Если в будущем эта девица начнет нашептывать Цзян Сюаньцзиню на ухо всякие гадости — это может обернуться большими проблемами.
Ворочаясь в постели от этих мыслей, она не заметила, как постепенно начала проваливаться в сон. Накатила тяжелая дремота.
Внезапно в комнате с уже потушенными свечами стало чуть светлее.
— Кто здесь? — сонно пробормотала она.
Край халата цвета темной яшмы скользнул у кровати. Кто-то протянул руку, легонько похлопал её поверх одеяла и нежно произнес:
— Спи.
Почувствовав знакомый холодноватый аромат буддийских благовоний, Хуайюй тихо хмыкнула и, даже не открывая глаз, спросила:
— Зачем ты пришел?
Цзян Сюаньцзинь с безысходностью в голосе ответил:
— Ко мне в комнату запихнули постороннего.
Бай Сюаньцзи пробралась в его спальню и чинно сидела там, ожидая, когда он наконец-то придет и снимет с неё жемчужную свадебную корону.
Хуайюй хмыкнула и, перевернувшись на другой бок, обняла подушку.
— И у Цзыян-цзюня настал день, когда его выставили из собственной комнаты, — пробормотала она сквозь сон.
— И то верно, — ответил он, натягивая одеяло ей на плечи. — Прошу Ваше Высочество приютить меня на одну ночь.
— Стол, пол — выбирайте любое место, какое вам по душе, — Хуайюй сонно махнула рукой, её голос становился всё тише. — У меня нет сил с вами возиться…
В комнате воцарилась тишина. Послышалось мерное дыхание — мягкое, как будто кошка скребла лапкой.
Цзян Сюаньцзинь молча смотрел на неё. В последнее время она спала очень крепко. Раньше стоило ему пошевелиться, как она тут же просыпалась, а теперь он мог даже коснуться её лица, и она не реагировала.
Вообще-то, он мог бы просто выставить Бай Сюаньцзи вон, но внезапно подумал: а ведь это даже хорошо, что его комната занята.
Хуайюй спала спокойно. Ей снился мирный сон, будто гусиное перо щекочет её губы, принося с собой тонкий аромат сандала из горного монастыря.
На следующее утро, когда Ли Хуайюй открыла глаза, Цинсянь уже ждал её у кровати.
— Господин Бай сегодня уезжает, — сообщил он. — Поторапливайтесь, собирайте вещи. Господин Цзюнь сказал, что как только господин Бай отбудет, мы тоже выдвигаемся.
Оглядевшись по сторонам, Хуайюй спросила:
— Ты когда пришел?
— В час Мао (05:00), — ответил Цинсянь.
— …И никого здесь не видел?
— А? — удивился тот. — Кого я должен был видеть?
— Никого, забудь, — Хуайюй поднялась с кровати, потирая голову. Похоже, вчера она совсем обессилела и ей всё это просто приснилось.
Когда она закончила сборы и пришла в столовую, Бай Сюаньцзи уже сидела там.
Сбросив свадебный наряд, она переоделась в повседневное платье, а волосы уложила в высокую прическу замужней женщины.
— Сестрица, ты что-то припозднилась, — произнесла она, внезапно сменив враждебность на приторную мягкость. — Хорошо, что я попросила Господина Цзюня подождать, иначе ты осталась бы без завтрака.
Глядя на её самодовольный вид «счастливой новобрачной», Хуайюй только подивилась: надо же, Цзыян-цзюнь всего за одну ночь превратил озлобленную бабу в добродетельную жену.
Приятного в этом было мало, но Хуайюй умела скрывать чувства. Она ничем не выдала своего смятения:
— В таком случае, благодарю вторую сестру.
— Не стоит благодарности, — отозвалась Бай Сюаньцзи. — Господин Цзюнь сказал, что тебе, брошенной разведенке, сейчас нелегко живется, так что мы должны о тебе позаботиться.
Стоящий за спиной принцессы Цзюу помрачнел:
— Вторая мисс Бай…
— Ой, а это еще кто? — Сюаньцзи перевела взгляд с Цзюу на Хуайюй. — Уж не твой ли новый…?
Хуайюй улыбнулась и, жестом остановив Цзюу, ответила:
— Это твой новый отчим. Довольна?
Она улыбалась так сладко, но слова её были запредельно грубыми. Бай Сюаньцзи поперхнулась от возмущения, и её лицо потемнело:
— Неудивительно, что тебя бросили. Никакого воспитания!
— Этот вопрос тебе стоит задать твоему папочке, — Хуайюй вскинула бровь и кивнула на дверь. — А вот и они.
Бай Сюаньцзи обернулась и увидела входящих Цзян Сюаньцзиня и Бай Дэчжуна. Она тут же замолчала, уткнувшись в свою миску с кашей.
— Все в сборе, — Цзян Сюаньцзинь подошел и совершенно естественно сел рядом с Ли Хуайюй.
Та, хоть и улыбалась, внутри всё еще кипела. Она одарила его красноречивым взглядом: «Чего ты ко мне подсел? Иди к своей новой жене!»
Сюаньцзинь, не понимая причины её гнева, промолчал. Он молча закончил завтрак, а затем повел её провожать Бай Дэчжуна.
Свиток с императорским указом так и остался нераспечатанным, евнух его не зачитывал, но Бай Дэчжун всё равно забрал его с собой. Он собирался доложить императору в столице, что Цзыян-цзюнь принял волю государя. Что касается Бай Сюаньцзи, у отца не было иных требований, кроме как просить Сюаньцзиня относиться к ней по-доброму, пока всё не утихнет.
Цзян Сюаньцзинь счел этот план разумным. Он обменялся поклонами с тестем и с величайшим почтением проводил его в путь.
Хуайюй стояла рядом, и как только повозка скрылась из виду, она тут же развернулась, чтобы уйти.
Но её запястье перехватили. Она замерла и холодно бросила:
— Отпусти.
— Чем же я снова прогневал Ваше Высочество? — Сюаньцзинь нахмурился. — Весь вечер и всё утро ты на меня и не смотришь.
— Еще чего не хватало, — Хуайюй обернулась с язвительной улыбкой. — Между нами лишь деловой союз, а сейчас нас никто не видит. Неужели вы ждете, что я буду встречать вас с сияющей улыбкой?
Челюсть Сюаньцзиня напряглась. Постояв в оцепенении, он разжал пальцы:
— И то верно. Прошу прощения, что обременяю Ваше Высочество.
— Сообщите, когда будем выдвигаться, — махнула рукой Хуайюй. — Пойду проведаю Лу Цзинсина.
«Опять он!» — Сюаньцзинь провожал её взглядом. Смотрит на него перед сном, смотрит сразу после пробуждения… Подумаешь, пара царапин! Он холодно хмыкнул и сжал кулаки.
У бокового входа в префектуру остались только он и Чэнсюй. Тишина после отъезда гостей казалась давящей.
— Господин Цзюнь, — негромко позвал кто-то сзади.
Сюаньцзинь даже не обернулся:
— Если вторая мисс Бай хочет остаться здесь, ей лучше не пытаться заговорить со мной.
Бай Сюаньцзи побледнела от страха. Сжимая подол платья, она остановилась в восьми шагах от него и прошептала:
— Я не собиралась навязываться, но… есть кое-что, о чем Господин Цзюнь обязан знать. Это касается четвертой сестры!
Сюаньцзинь искоса взглянул на неё.
Бай Сюаньцзи поспешно заговорила:
— Когда-то служанка Сиюнь заглянула в вещи Линсю и нашла там личную подвеску лавочника Лу. Мне это показалось странным: с чего бы простому купцу одаривать маленькую служанку? Я проверила записи о выходах из поместья и обнаружила: сразу после вашей помолвки с четвертой сестрой эта девчонка постоянно отлучалась со двора и возвращалась спустя мгновение. Более того, слуги не раз видели, как сам Лу Цзинсин тайно проникал в Западный двор!
Лу Цзинсин с самого начала знал, что Бай Чжуцзи — это Ли Хуайюй. Именно поэтому он относился к ней столь по-особенному.
Цзян Сюаньцзинь слушал молча. Когда она закончила, он просто развернулся и направился в свои покои.
— Вы мне не верите? — Бай Сюаньцзи закусила губу и крикнула ему в спину.
Добавить комментарий