Несколько отдалённых петушиных криков возвестили, что скоро рассвет.
Но ночь в шатре ещё не миновала.
Се Цюэшань на мгновение замер, а затем рассмеялся легко и свободно:
— Ваше высочество шутите с подданным?
Уголки губ Ванянь Пужао медленно опустились, и в одно мгновение это миловидное лицо стало подобно вынутому из ножен клинку, излучая холодную остроту.
— Если бы среди нас не было предателя, Лидуфу давно бы уже был в нашем кармане. Почему же мы раз за разом натыкаемся на препятствия? Гуша следовал с тобой на юг. Хоть он и горяч, но его подозрения в твой адрес не могли возникнуть на пустом месте. Я по натуре такова: лучше поверить, что есть, чем считать, что нет.
Ванянь Пужао пристально наблюдала за выражением лица Се Цюэшаня.
Только теперь, с этой чашей яда на столе, настоящая атака началась.
В её словах был намёк, она ждала оправданий от Се Цюэшаня. Никто не хочет смерти, а в панике человек легко ошибается, особенно когда его душевные укрепления наиболее уязвимы.
В подобных словесных поединках на допросе Ванянь Пужао была мастером; даже не имея доказательств, она могла вытянуть из Се Цюэшаня какую-нибудь осечку.
Однако Се Цюэшань лишь растерянно замер, вовсе не пытаясь защитить себя, словно обнажив беспомощное недоумение, которое нечем опровергнуть. Спустя долгую паузу он горько усмехнулся:
— Тот, кто предаёт господина, в конце концов будет сам предан… Раз двор уже не верит мне, любые мои слова тщетны.
Сказав это, Се Цюэшань прямо протянул руку, взял чайную чашку и, запрокинув голову, сделал глоток.
Ванянь Пужао резко вскочила на ноги — она не ожидала, что он не станет ничего говорить в ответ, а сразу полезет на остриё ножа.
Что это за безумный ход?
Ванянь Пужао поспешно отбила чашку у него из рук, но часть чая он всё же успел проглотить.
Из уголков губ Се Цюэшаня сочилась кровь, голос стал тягучим и медленным. Он ощутил, как земля поплыла у него перед глазами, в глазницах зазмеились багровые прожилки. Из последних сил опираясь на стол, он произнёс:
— Благородный муж умирает для познавшего его. Прошу ваше высочество передать господину Ханю… скажите… что Се не смог выполнить возложенную на него миссию, ему стыдно являться перед ним снова, и он может лишь… смертью доказать свою преданность.
— Люди! Сюда, скорее!
Ванянь Пужао запаниковала. Она вовсе не хотела смерти Се Цюэшаня и не ожидала, что в нём обнаружится такая решимость умереть.
Талантливого стратега нелегко обрести. Если Се Цюэшань и вправду свой человек, он стоит десяти Гушей.
Затеяв весь этот торжественный спектакль, она лишь хотела выявить истинную позицию Се Цюэшаня — она знала, что он не прост, и потому прибегла к неожиданному приёму. У человека лишь одна жизнь, кто сможет сохранить хладнокровие перед лицом чаши с ядом?
Се Цюэшань с грохотом рухнул на пол.
Он тоже делал ставку.
Ставку на то, что Ванянь Пужао ещё не вынесла ему окончательного смертного приговора. Убить его можно тысячами способов, к чему было затевать этот спектакль?
Но он отчётливо понимал, что не может вступать с Ванянь Пужао в словесную перепалку, иначе рано или поздно она уловит малейшую ошибку. Семя подозрения легко посеять, но трудно искоренить. Ему нужно было устроить нечто поистине драматичное, чтобы смыть с себя подозрения. Если всё рухнет из-за него, последствий будет не сдержать, и Сун Мучуань тоже погибнет.
Если она хочет, чтобы он жил, он должен показать ей свою готовность умереть. Нельзя позволять вести себя на поводке.
Он ставил на то, что Ванянь Пужао не просчитает, что перед ней безумец, готовый в любой момент поставить свою жизнь на кон.
Если бы он действительно умер, цепочка оборвалась бы на нём. А если он пройдёт через это и выживет, отношение Ванянь Пужао к нему неизбежно изменится. Поскольку она не сможет с уверенностью определить его сущность, ей потребуется время, чтобы продолжить его расследовать.
Сейчас ему нужно любой ценой выиграть время.
В тот миг, когда Ванянь Пужао выбила у него чашку, Се Цюэшань понял — его ставка сыграла.
Кровь была от того, что он изо всех сил прикусил язык. Чая он выпил немного, да и большую часть того, что успел проглотить, он с кровью выплюнул.
Но в чае и вправду был мышьяк. В последнее мгновение перед тем, как погрузиться во тьму, Се Цюэшань подумал, что Ванянь Пужао и впрямь человек, который во всём идёт до конца. Соперник серьёзный.
Даже та малость яда, что попала внутрь, быстро подействовала на его организм.
…
У реки Цюйлинцзян был приток, чьё русло пролегало меж крутых высоких гор. Течение было бурным, люди здесь бывали редко. На реке стояла одноярусная живописная лодка-фанза. Это была понтонная баржа без хода, обычно закреплённая на воде и служившая знатным господам местом для увеселений на воде.
В оживлённом городе это было бы золотое дно, но посреди безлюдной реки она превращалась в темницу.
Придя в себя, Се Цюэшань обнаружил, что находится в этой самой темнице. Со всех сторон — бескрайние воды, бежать некуда.
А перед ним — ещё и ненавистный человек.
Чжан Юэхой.
— О, очнулся. Жизнь-то крепка… хотя нет, скорее ты слишком хитер, игра первоклассная, — этот человек сидел, развалившись, закинув ногу на ногу, и от скуки щёлкал семечки.
Се Цюэшань сделал глубокий вдох. Внутри всё было чисто и свободно, значит, он ещё цел и невредим. Видимо, яда попало немного, да и помощь подоспела вовремя.
Он проигнорировал Чжан Юэхоя, попытался встать и обнаружил, что на правой руке у него кандалы, а цепь с другого конца прикована к стене. Это ограничивало зону его передвижения пределами этой комнаты.
Се Цюэшань раздражённо поморщился.
Чжан Юэхой принял самодовольный вид:
— Место выбрано неплохо, да? Ванянь Пужао поручила мне устроить тебя. Подумал я: ты ведь такой хитрый, везде найдёшь лазейку, а вот посреди реки, где ни с того ни с сего, уж точно не ошибешься.
— Куда отправилась Ванянь Пужао? — Се Цюэшань не стал тратить силы на словесные игры, перейдя сразу к сути.
Чжан Юэхой слегка прищурился, на мгновение замешкался, затем неспешно произнёс:
— Чтобы разобраться с делом в Лидуфу, нельзя ограничиваться только Лидуфу. Иногда нужно выйти за рамки. Быть может, ответ — в Цзиньлине?
Се Цюэшань с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза. К чему эти загадки? Можно было просто сказать, что Ванянь Пужао поехала в Цзиньлин выяснять, кто же самый крупный предатель в Лидуфу.
Ход мыслей Ванянь Пужао был ясен: она приехала решать проблему. Если Лидуфу — клубок тумана, она вышла за его пределы, чтобы разглядеть всё со стороны.
В Цзиньлине действительно были люди, знавшие о личности Се Цюэшаня.
А тамошнее отделение Бинчжу сы подпольная патриотическая организация) и вовсе держало в руках все сведения, идущие с севера на юг и обратно.
Более того, в Цзиньлине уже был один предатель. Кто такой «Дамань», так и не выяснили. Этот человек был чрезвычайно скрытен и умен, а получаемая им информация — предельно точна. Возможно, он прятался внутри самого Бинчжу сы.
Ванянь Пужао, объединившись с Даманем, добьётся результата вдвое быстрее, приложив вдвое меньше усилий. Этот её ход был поистине быстр, точен и беспощаден.
Пока она не подтвердит личность Се Цюэшаня, он будет находиться здесь под домашним арестом. А у Се Цюэшаня было предчувствие… в тот день, когда из Цзиньлина придёт весть, для него наступит смертный час.
Там, в Цзиньлине, всё было вне его контроля. Будь у него даже три головы и шесть рук, он не смог бы ничего подстроить. К тому же сейчас он не мог сделать и шага, и мог лишь сидеть здесь и ждать смерти.
Хоть он и давно уже приготовился к неизбежной гибели… но сейчас у него остался один человек, о ком он не мог не беспокоиться.
— Как ты объяснил в Вансюэу, куда я пропал?
Он не назвал имени Нань И, но Чжан Юэхой понимал, о ком на самом деле идёт речь.
Оба осознали это, и атмосфера на мгновение стала тонкой и напряжённой.
— Он сказал, что вернулся в Великую Ци. Твой слуга Хэ Пин заменит тебя и отвлечёт внимание.
Ещё перед встречей с Ванянь Пужао Се Цюэшань почувствовал, что может не вернуться, и велел Хэ Пиню постараться добраться до дома и передать Нань И средство против зачатия.
Он не мог оставить ей таких проблем.
С этим Хэ Пин, должно быть, справится. А узнав, что он вернулся в Да Ци, Нань И, вероятно, тоже не станет упорствовать. Такое исчезновение без слов, возможно, даже вызовет в ней к нему отвращение.
Миг страсти и был всего лишь мигом. В душе Се Цюэшаня мелькнула горькая самодовольная усмешка.
К счастью, каждое мгновение, проведённое с ней, он проживал, готовясь к разлуке, потому сейчас не был застигнут врасплох. К тому же теперь она уже окрепла, и он мог в любой момент отпустить её.
Цепляться больше не за что. Он тяжело вздохнул.
— Мой драгоценный господин Цюэшань, посмотри, чего ещё не хватает, я потом велю всё доставить разом. Её высочество ведь повелела непременно обеспечить тебе должный уход.
Чжан Юэхой прервал размышления Се Цюэшаня, поднялся и отряхнул с одежды шелуху от семечек.
Подумав, добавил с мерзковатой ухмылкой:
— Ночь длинна, а ложе одиноко, может, женщину прислать?
— Катись.
Взгляд Чжан Юэхоя скользнул по нему с двусмысленным любопытством:
— Какой ты щепетильный… Говорят, ты и в Ци женщин стороной обходил. Неужто до сих пор девственник?
На лице Се Цюэшаня вспыхнуло раздражение. Как этот человек выносит на люди любую низкопробную тему? Но потом он подумал: а с чего бы ему вообще сердиться на него? Забавный тип. Сказать бы ему правду, может, тогда он тут же в реку сиганет?
Се Цюэшаню не следовало обращать на это внимания, но, глядя на самодовольную рожу Чжан Юэхоя, его так и подмывалось сбить с него спесь, и он не удержался от колкости в ответ:
— Ты так проворно исполняешь поручения Ванянь Пужао, неужто ты её фаворит?
Чжан Юэхой не только не рассердился, но даже самодовольно поправил волосы:
— У меня и вправду есть на то данные.
Се Цюэшань осознал, что ввязался в этот бессмысленный и наглый разговор, и захотел поскорее его закончить:
— Ладно. Мне от тебя ничего особого не нужно. Просто передай на волю одно сообщение. Думаю, для всемогущего хозяина Чжана это не составит труда.
Чжан Юэхой застыл, черты его лица исказились:
— Погоди-ка, ты что, и вправду вздумал мной помыкать? Давай проясним: я владелец Гуйлайтан, а не мелкая сошка из вашего Бинчжу сы!
— В смерти Гуши ты тоже замешан, а я не умею держать язык за зубами… Хочешь сгинуть от рук Ванянь Пужао?
— Сукин сын, — сквозь зубы выругался Чжан Юэхой. С тех пор как он «объявил войну» Се Цюэшаню, он не почувствовал никакого удовлетворения от мести, зато Се Цюэшань только и делал, что рыл ему ямы. Истинно старый лис, коварный и злобный. Он уставился на Се Цюэшаня, но в конце концов произнёс: — Только этот раз.
Чжан Юэхой взмахнул рукавом и направился прямо к выходу.
— А о чём сообщение передать, не спросишь? — крикнул ему вдогонку Се Цюэшань.
— Много будешь знать… — Чжан Юэхой не обернулся, у него уже всё было ясно.
Что ещё, как не сообщить Бинчжу сы о тайной поездке Ванянь Пужао в Цзиньлин, чтобы те приготовились.
Чжан Юэхой уже почти на борту этого корабля. Одно дело больше — не имеет значения.
Это просто выводит его из себя.
Он совсем не хочет помогать Се Цюэшаню.
…
Однако передать на волю всего лишь несколько слов в напряжённой обстановке оказалось не так-то просто.
Чжан Юэхой не хотел, чтобы стало известно, что сообщение пошло из Гуйлайтан, и это сильно ограничивало доступные ему ресурсы.
За Сун Мучуанем всё ещё следил Ванянь Цзюнь, к нему трудно было подступиться. Систему передачи сообщений в Бинчжу сы Чжан Юэхой не знал, да и Се Цюэшань не стал бы ему её раскрывать. Придётся пользоваться собственными методами.
Подумав, он пришёл к выводу, что, пожалуй, лишь Нань И подходит для передачи этого известия. У неё наверняка есть способ связаться с Сун Мучуанем. Но в душе Чжан Юэхой не хотел втягивать Нань И.
Раньше он всегда нашёл бы способ обойтись без неё.
Но что удивительно, хоть он и не желал признавать, что его девочка стала совершенно иной, чем при первой встрече, он не мог и мешать ей быть воительницей.
Наверное, чтобы сделать воительницу счастливой, нужно облачить её в доспехи и вручить оружие. Подумав ещё немного, Чжан Юэхой всё же принял решение.
Добавить комментарий