Договорив, Мо Цинчэн выпрямился и жестом велел ей поскорее идти в уборную: смыть грим и переодеться, всё-таки ранней весной на улице было зябко. Магия того момента на лестнице всё еще витала вокруг них — Гу Шэн даже не смела поднять на него глаза. Но когда они поднялись на террасу и увидели вдали весело перекликающихся друзей, она внезапно замерла.
— Мо Цинчэн… — Она забежала вперед и обернулась к нему.
Он с недоумением посмотрел на неё.
Она смотрела на него в упор: на семь частей — с тревогой, и на все десять — со смущением.
Его недоумение сменилось мягкой улыбкой.
Самое пленительное в Гу Шэн было то, что все её чувства без остатка отражались на лице и читались в глазах. Ей уже двадцать два, но как она умудрилась дожить до этого возраста такой искренней и открытой?
Он невольно усмехнулся.
Она, кажется, наконец решилась: протянула руку и осторожно коснулась кончиками пальцев его губ, стирая след.
Он всё понял и замер, позволяя ей «уничтожать улики».
Раз, другой… Ей пришлось провести пальцем несколько раз, прежде чем губы стали чистыми.
Помада… и правда была слишком яркой.
— Стерла? — негромко спросил он, и в его голосе слышался смех.
— Угу, — она сделала вид, что ничего не произошло, развернулась и зашагала вперед, немного спотыкаясь на ровном месте. И хотя она сама всё вытерла, чувство вины не покидало её — а вдруг на губах всё еще что-то осталось?..
— Шэн Шэн, ты еще не смыла грим? — гримерша, болтавшая в коридоре, увидела её и сразу протянула мицеллярную воду. — Ой, а куда помада делась? Сама съела?
— …
— А? Съела? — Гу Шэн машинально потерла губы тыльной стороной ладони, напуская на себя невозмутимый вид.
Му Му бросил на неё короткий взгляд и совершенно серьезно добавил:
— Вообще-то это не очень полезно, старайся так больше не делать.
Господа, можно мы закроем тему «поедания помады»? Т.Т…
Пока Гу Шэн в туалете при помощи гримерши избавлялась от образа Мику, за стеной развернулась целая дискуссия: сначала о вреде помады, потом о том, что есть органические бренды, которые почти безвредны… И закончилось всё предложением разработать серию «поцелуйной косметики», которую можно есть без опаски.
Слушая это, Гу Шэн в кабинке чуть не получила «внутреннее кровотечение» от смущения…
У Мо Цинчэна, похоже, было отличное настроение.
Если не считать того момента на крыше, когда он хмурился из-за её открытых рук, сейчас он был разговорчивее обычного. Правда, только с Мо Баем и Му Му. С остальными… у него была врожденная дистанция «не подходи — убьет», так что девушки могли лишь любоваться им издалека.
⊙﹏⊙b
Странно… почему «мой» Мастер всегда такой ласковый и инициативный?
В итоге, под напором Мо Бая, их тихий ужин превратился в поход в Макдоналдс и караоке всей толпой. Люди, которые пару часов назад были незнакомцами, успели сдружиться, пока ели картошку фри и обсуждали съемки.
Однако в караоке-боксе, когда за час имя «Цян Цин Цы» прозвучало уже раз десять, Гу Шэн поняла, в какую ловушку они попали.
Она — Шэн Шэн Мань. Рядом с ней — Цян Цин Цы.
Она — гуфэн-певица. Он — актер озвучки, который поет лучше многих певцов.
И хотя они договорились с Мо Баем и Му Му не раскрывать их 2D-личности, разве можно скрыть такой голос, когда в руках микрофон? Она глотнула чай, и жемчужина из трубочки ловко проскользнула ей в рот…
— Я хочу петь «Пьяный сон в бессмертном лесу»! — Две девчонки вцепились в пульт, еще двое стояли сзади, давая указания.
— А вытянешь?
— Неважно! Я должна это спеть в честь первой песни моего Великого Мастера! — Девушка тут же выдала в себе преданную фанатку «циди».
Гу Шэн благополучно проглотила две жемчужины.
Мо Цинчэн оставался невозмутимым.
— Хочешь послушать, как я пою? — вдруг предложил он. Искушение было прекрасным и опасным одновременно.
Конечно… Конечно, она хотела!
В свете стробоскопов она с тревогой посмотрела на него и, помедлив, прошептала ему на ухо:
— Мастер, а ты не боишься, что тебя узнают?
Он улыбнулся и понизил голос:
— Шэн Шэн Мань, для актера озвучки владение разными тембрами — это база.
Ну вот, опять он меня подловил…
Она совсем забыла, что Цян Цин Цы прославился не только своим «фирменным» тембром, но и талантом к имитации. Он мог подстроиться под любого персонажа.
⊙﹏⊙b…
Когда девчонки закончили, он подошел к пульту.
Стоило ему склониться над экраном, как добрая половина зала затаила дыхание. Красавчик, который не просто сидит в углу, а идет петь — это всегда событие! А для местных фанаток-шенконов это было двойным соблазном…
И когда они увидели список песен, которые он выбирает…
Все оживились. Китайский стиль! Этот парень — из наших! Петь попсу может каждый, а вот хорошо исполнить гуфэн — это редкий дар. «Попросите своих парней спеть гуфэн — и поймете, о чем я», — читалось в их глазах.
— Эм… а можно нескромный вопрос? — одна из фанаток Цян Цин Цы с надеждой посмотрела на него. — Вы умеете петь «Пьяный сон в бессмертном лесу»?
Он улыбнулся и покачал головой.
Караоке было не самым современным, чисто сетевых гуфэн-песен почти не было, в основном — китайский стиль от поп-звезд. В итоге он выбрал «Hong Chen Ke Zhan» (Трактир в мире суеты). Девчонки, чьи песни должны были идти раньше, великодушно закричали: «Пропускаем наши, пусть сначала споет красавчик!»
Так его песня стала первой в очереди.
Гу Шэн сжала трубочку зубами и затаила дыхание. В интернете он пел своим настоящим голосом, и ей было безумно интересно: как он изменит его сейчас?
Зазвучало вступление.
Едва он произнес первую строчку, Гу Шэн забыла, как дышать:
«Под стрехой оконный переплет отражает ветвь… Мы с тобой на циновке сидим и пьем чай… Я рисую тебя на бумаге, чтобы вечно помнить, и кисть моя пишет не ради изящества…»
Куда делась мощь «Отдам мир за тебя»? Голос полностью изменился. Интонации, эмоции — он целиком растворился в песне.
Никакой пафосности, только чистая, как родник, мелодия.
Вне суеты этого мира…
Это было прекрасно. В голове всплыло: «Покоритель сердец».
Он пел, она слушала. Все остальные были лишь декорациями.
Слушатели были очарованы, но никто не узнал в нем Цян Цин Цы.
Даже когда он закончил, девчонки-шенконы наперебой выспрашивали, не хочет ли он стать актером озвучки или записывать каверы. Они вели себя так, будто нашли сокровище. Мо Бай чуть не лопнул от смеха, наблюдая за этим, и поспешил усадить Мастера обратно к Гу Шэн. Тот посмотрел на часы:
— Здесь душно. Пойдем погуляем?
В самом разгаре вечеринки уйти вдвоем — почему бы и нет?
Она тихо поставила чай на стол:
— Хорошо. Я в туалет на минутку, жди меня у входа.
Сказав это, она прихватила сумку и выскочила.
Стоит признать, дизайн КТВ был пафосным: напротив туалета — огромная зеркальная стена. Она быстро умылась, поправила волосы и вышла, украдкой любуясь своим отражением.
Моргнула.
«Ну, вроде ничего…»
Обернувшись, она увидела в зеркале Мо Цинчэна. Он стоял в коридоре, ведущем к выходу, засунув руки в карманы, и с улыбкой наблюдал за ней. Очевидно, он видел все её кокетливые ужимки перед зеркалом.
Давно он там стоит?
Кто знает…
«Ну я же недолго прихорашивалась, правда?»
Они спустились на лифте. Он по привычке закинул в рот леденец для горла — профессиональная деформация всех CV и певцов. Гу Шэн хотела было сказать, что нельзя ими злоупотреблять, а то возникнет зависимость… но промолчала.
Несмотря на то, что это был оживленный район, КТВ находилось на крыше торгового центра, так что людей на улице было немного.
Тихо, машин мало, но огни города горели ярко.
На выходе её обдало резким порывом ветра. Холодно!
Пока она озиралась в поисках автобусной остановки, две женщины открыли стеклянную дверь центра. Мо Цинчэн потянул её на себя, уводя с пути. Его теплая ладонь сжала её запястье, и в следующую секунду она оказалась прижата к прохладной стеклянной стене.
За её спиной сиял огнями торговый центр, рисуя её силуэт, а свет падал прямо на его лицо.
От холода или от чего-то еще, но в его кольце ей стало гораздо теплее.
Правда, поза…
Она глянула на охранника за стеклом… Стало неловко. Она попыталась перевести тему:
— Ты не знаешь… какой автобус идет до моего университета? Или… может, метро?..
Она всё еще искала глазами остановку, а он без всякого предупреждения склонился к ней:
— Знаю.
Кончик носа коснулся её носа. И так же естественно его губы нашли её губы. Его язык мягко коснулся её, давая секунду-другую, чтобы привыкнуть.
Какое там привыкнуть…
Его дыхание обжигало, голова шла кругом — на этот раз всё было по-настоящему. Без грима, без свидетелей. Он прижимал её к стеклу, заставляя запрокинуть голову.
Вкус леденца, свежесть мяты… Он что, специально его съел? Мысли путались, не желая складываться в логическую цепочку, разбиваясь о его нежность. Никакой техники — она просто таяла, когда он ласкал её язык, увлекая в свой плен.
Такая интимность — и в таком месте.
Под шум проезжающих машин и запах придорожных деревьев…
— Гляди, гляди! — послышался чей-то возбужденный шепот вдалеке. — Как в дораме!
Гу Шэн услышала это и резко уперлась руками в его грудь.
Он отстранился, но тут же прижал её голову к своему плечу, крепко обнимая… Его глаза смеялись:
— О чем ты меня сейчас спрашивала?
Сердце болталось где-то в горле.
Она зарылась лицом в его куртку, прячась как страус, и видела только, как двое прохожих удаляются.
— Ты же сказал, что знаешь… — пробормотала она.
Первый поцелуй… и опять на глазах у публики…
— Знаю? — он задумался, достал еще один леденец и, закинув его в рот, невнятно произнес: — Ах, про автобус… Отсюда нет прямого рейса, только на метро.
…
…
Тогда зачем ты сказал «Знаю»?!
Просто так, не подумав?
Спустя минуту он похлопал её по спине, давая понять, что пора идти. К Гу Шэн вернулось здравомыслие. Она выскользнула из его объятий, желая поскорее исчезнуть отсюда — хоть на метро, хоть на самолете. Если он решит повторить, а сверху как раз спустятся их друзья, она просто не перенесет этой встречи…
Добавить комментарий