Шэнь Сихэ решительно оттолкнула Сяо Хуаюна. Тот мгновенно принял серьезный вид и, придерживая её, пока она наспех приводила в порядок одежды, безапелляционно заявил:
— Я пойду с тобой.
Шэнь Сихэ на миг заколебалась. Она хотела устроить официальную, торжественную встречу, где отец и сын могли бы достойно воссоединиться. Кто же знал, что этот негодник, едва вернувшись, прилипнет к ней намертво! Большую часть этих трех дней они провели в безрассудной страсти. Оглядываясь назад, она сама не могла поверить, что позволила себе так потакать ему!
Отведя взгляд, чтобы скрыть смущение и не смотреть на Сяо Хуаюна, она кивнула.
Когда супруги вошли в покои Сяо Цзюньшу, Суй Аси уже закончил перевязывать рану.
Лекарь посмотрел на белую шелковую ленту, сквозь которую слабо проступала кровь — так специально приказал сделать сам юный государь. Затем его взгляд упал на высокого, статного мужчину, стремительно вошедшего вслед за Вдовствующей императрицей. Суй Аси на мгновение опешил, а затем в его глазах мелькнуло понимание.
— Оставьте церемонии. Как государь? Где рана? Насколько всё серьезно? — Шэнь Сихэ взмахом руки остановила Суй А-си и остальных, готовых опуститься на колени, и бросилась к Сяо Цзюньшу.
Глядя на его забинтованную руку, она почувствовала, как болезненно сжалось сердце — рана на теле ребенка отзывается болью в душе матери. Все эти дни она так увлеклась Сяо Хуаюном, что совсем забросила сына. Её переполняла едкая вина.
— Матушка, — юный государь сделал вид, будто в упор не замечает ослепительного мужчину, который одним своим присутствием притягивал все взгляды. Сяо Цзюньшу невинно и чисто улыбнулся матери: — Матушка, со мной всё в порядке. Просто на миг отвлекся и случайно оцарапал руку. Это сущая пустяковина, а Чжу Шэн поднял панику и понапрасну растревожил вас.
— Это вина вашего покорного слуги. Увидев, что государь ранен, я потерял голову от страха и тут же послал человека во дворец, — поспешно повинился Чжу Шэн.
Этот евнух, которого Шэнь Сихэ когда-то оставила при себе за его умение вовремя склонить голову, и представить не мог, что однажды достигнет таких высот и станет главным евнухом нового императора, управляющим всем Дворцовым ведомством.
— Это матушка виновата. Последние несколько дней я совсем не уделяла тебе внимания, — Шэнь Сихэ с нежностью погладила сына по голове. В свои восемь лет Сяо Цзюньшу уже доставал ей до подбородка. Возможно, пройдет еще год, и он догонит её в росте. У этого стройного мальчика уже появилась монаршая стать и зрелость независимого мышления. В будущем таких моментов открытой нежности станет всё меньше.
— Матушка, умоляю, не вините себя, иначе как я смогу найти покой? — торопливо произнес Сяо Цзюньшу. — Матушка столько лет была совсем одна, и вот, наконец, дождалась возвращения…
С этими словами Сяо Цзюньшу бросил быстрый взгляд на Сяо Хуаюна, тут же робко опустил глаза и тихо добавил:
— Я всё понимаю.
Он выглядел как брошенный, растерянный и напуганный олененок, ведущий себя предельно осторожно, чтобы никому не помешать.
Сердце Шэнь Сихэ просто разорвалось от жалости. Она крепко прижала его к себе:
— Матушкин Цзиньюй-эр* — самый чуткий и понимающий мальчик на свете.
Потеревшись о мамину руку, Сяо Цзюньшу уютно устроился в её объятиях. Его глаза — точь-в-точь как у Шэнь Сихэ — широко распахнулись, и он с легкой, едва уловимой усмешкой посмотрел на Сяо Хуаюна.
Темные, бездонные глаза Сяо Хуаюна остановились на перебинтованной руке сына. Уголки его губ слегка приподнялись, и он негромко, но властно приказал Суй Аси и остальной свите:
— Все свободны.
Чжу Шэн, Суй Аси и все слуги со служанками поспешно ретировались. В огромной спальне осталась лишь семья из трех человек.
— Цзиньюй-эр, — Шэнь Сихэ мягко отстранила от себя сына, взяла его за руку и подвела к Сяо Хуаюну. Она опустила взгляд на мальчика, и её лицо озарилось невероятной теплотой: — Это твой отец.
О том, что Сяо Хуаюн в свое время инсценировал свою смерть, Шэнь Сихэ рассказала Сяо Цзюньшу, когда тому исполнилось шесть. Но сможет ли он вернуться и когда именно это произойдет — она не знала, поэтому никогда не давала сыну точных обещаний.
Они никогда не избегали разговоров о Сяо Хуаюне. Она всегда чувствовала, что Сяо Цзюньшу глубоко почитает отца и с замиранием сердца ждет его возвращения.
Ей казалось, что Сяо Цзюньшу должен быть безмерно счастлив.
Счастлив ли он?
О, три дня назад — несомненно.
Но сейчас к этому счастью примешалась весьма отчетливая доля неприязни!
Этот отец, которого он никогда в жизни не видел, едва вернувшись, тут же лишил его матушкиной заботы!
Все эти годы Шэнь Сихэ в одиночку растила его, заменяя и отца, и мать. Он родился императором, и кроме матушки все остальные — даже родной дядя, при всей своей теплоте — относились к нему с почтением и соблюдали этикет.
Их забота была искренней, но они не могли забыть о разнице в статусах.
Только рядом с матушкой он чувствовал, что помимо того, что он — монарх, он еще и обычный человек. Он мог беззаботно смеяться и шалить, мог позволить себе быть слабым, мог не притворяться бесстрашным.
Только там, где была она, он мог быть просто Сяо Цзюньшу, просто маленьким Цзиньюй-эром, а не недосягаемым примером для всей Поднебесной.
И с возвращением этого человека ему показалось, что он может потерять свою единственную, абсолютно свободную и безопасную гавань.
— Отец! — на глазах у Шэнь Сихэ Сяо Цзюньшу, разумеется, расплылся в лучезарной улыбке и стремительно бросился в объятия Сяо Хуаюна.
Удар был такой силы, что Сяо Хуаюн даже отшатнулся на пару шагов, прежде чем устоял на ногах, инстинктивно подхватив этого сынка, который одаривал его фальшивой улыбкой.
— Ссс… — не успел Сяо Хуаюн и рта раскрыть, как Сяо Цзюньшу издал приглушенный звук, полный боли.
— Задел рану? — Шэнь Сихэ бросилась к ним, торопливо осматривая руку сына.
Сяо Хуаюн действительно схватил его за руку, но он намеренно избегал того места, где была рана. Вот только Сяо Цзюньшу незаметно подставил свою ладонь так, чтобы обмануть зрение Шэнь Сихэ.
— Это всё моя неосторожность, матушка, не вините отца. Если бы отец не поймал меня, боюсь, мы бы оба рухнули на пол, — с виноватым видом произнес Сяо Цзюньшу и добавил: — Я и раньше так же бросался в объятия дяди Юньаня, и дядя всегда меня ловил… Я думал, отец тоже сможет…
Слушая речи собственного сына, Сяо Хуаюн чувствовал, как уголки его губ ползут всё выше и выше.
Отлично. Воистину, мой сын.
За все эти годы Шэнь Сихэ отвыкла искать скрытый смысл и двойное дно в словах тех, кого любила и кому доверяла. Естественно, она не заметила, что сын в совершенстве перенял главные таланты своего отца и при первой же встрече преподнес ему чашечку отборного «зеленого чая».
Однако в присутствии сына она всё же должна была поддержать авторитет мужа:
— Твой отец просто не ожидал такого напора. Вы с дядей проводили вместе много времени, оттого у вас и такое взаимопонимание. Когда вы с отцом побудете вместе подольше, такого больше не случится.
— Матушка права, — Сяо Цзюньшу покорно кивнул, всем своим видом показывая, что усвоил урок. Затем он повернулся и с самым невинным видом посмотрел на Сяо Хуаюна. — Отец, почему вы молчите? Это Цзиньюй-эр плохой? Цзиньюй-эр ушиб отца, и отец злится? Или отцу просто не нравится Цзиньюй-эр?
В глазах Шэнь Сихэ Сяо Цзюньшу был просто ребенком, который никогда не видел своего папу и, внезапно встретившись с ним, ужасно нервничал и боялся, что отец его не полюбит.
Действительно, всё это время Сяо Цзюньшу на публике держался с монаршим достоинством, а перед Шэнь Сихэ оставался наивным и чистым ребенком. Он не играл перед матерью — просто рядом с ней его детская натура проявлялась сама собой.
Поэтому Шэнь Сихэ перевела взгляд на Сяо Хуаюна; в её глазах читались ожидание и немой призыв действовать.
Сяо Хуаюн понял одно: если под этим взглядом жены он промедлит еще хоть секунду или подберет хоть одно неправильное слово, её ожидание мгновенно сменится осуждением.
А если он сейчас разоблачит Сяо Цзюньшу, Шэнь Сихэ лишь еще больше уверится в том, что он невзлюбил собственного сына.
Добавить комментарий