— Наше почтение господину Цинъюню.
Хотя за пределами этой рощи эти старые начетчики держались с огромным апломбом, стоило им оказаться перед господином Цинъюнем, как они невольно присмирели, словно стали на голову ниже. Господин Цинъюнь с его седой бородой и волосами выглядел как добрый старый небожитель, но гости были людьми в возрасте и знали о нем куда больше, чем нынешняя молодежь. Более того, среди них были и те, кто когда-то учился у него.
Господин Цинъюнь с улыбкой ответил:
— Не стоит церемоний. Вы все — люди занятые, что же привело вас в мою глушь в столь свободный час?
Гости поспешили заверить, что не смеют считаться занятыми. Глядя на господина Цинъюня, они испытывали не только почтение и трепет, но и скрытую зависть. Если и был в Поднебесной человек, чьей удаче можно было позавидовать, то это, несомненно, он.
Мало того, что все его внуки выросли выдающимися людьми — молодой господин Цинчэнь прославился на весь мир еще юношей, четвертый сын семьи Сюй, не достигнув и двадцати пяти лет, уже стал наместником целой области, и даже третий сын, сменивший кисть на меч, добился блестящих успехов в армии Мо. Но важнее всего было то, что его внучка стала Ванфэй Дин-вана. Благодаря этому семья Сюй могла процветать еще по меньшей мере столетие. Господину Цинъюню, естественно, жилось привольно — ему не нужно было, подобно им, изворачиваться и плести интриги ради процветания своего рода.
Господин Цинъюнь велел мальчику-слуге подать чай. Гости расселись на каменных табуретах в бамбуковой роще и какое-то время молчали, наслаждаясь напитком.
Видя, что хозяин невозмутимо пьет чай и не спешит начинать разговор, кто-то наконец не выдержал.
— Господин Цинъюнь, мы сегодня потревожили ваш покой, так как у нас есть к вам просьба, — поднялся один из гостей, почтительно улыбаясь.
Господин Цинъюнь поднял глаза на говорившего. Его старческий взгляд был на удивление ясным и проницательным. Он с легкой улыбкой спросил:
— Вы ведь… Чжао Чжэфан? Учились когда-то в академии Лишань? Кажется, мы не виделись уже больше двадцати лет?
Говорившему мужчине было уже под шестьдесят. Услышав слова господина Цинъюня, он поспешно закивал:
— Господин Цинъюнь совершенно прав. В прошлом этот ничтожный действительно имел честь внимать наставлениям господина.
Господин Цинъюнь прославился еще в юности. Хотя он был старше Чжао Чжэфана менее чем на двадцать лет, в те времена, когда Чжао учился в академии, Цинъюнь уже был признанным великим конфуцианцем. Пусть Чжао и не был его личным учеником, но по правилам этикета он всё равно должен был стоять перед ним как ученик перед учителем. Для Чжао Чжэфана, который большую часть жизни кичился своим статусом, это было несколько неловко.
Господин Цинъюнь, впрочем, не придал этому значения и спросил:
— О чем вы хотели поговорить?
Чжао Чжэфан поспешно начал:
— Ныне Его Высочество Дин-ван усмирил все четыре стороны света. Ему самое время взойти на престол и провозгласить себя Императором, чтобы успокоить народ. Учредить двор, расставить всех по местам, чтобы каждый чиновник знал свой долг, а сердца подданных обрели покой. Однако вчера, когда мы подали прошение Его Высочеству, Дин-ван разгневался и наотрез отказался принимать наложниц. Мы подумали… не мог бы господин Цинъюнь убедить Ванфэй? Ванфэй имеет огромные заслуги перед резиденцией Дин-вана, и когда Его Высочество взойдет на трон, она, естественно, станет Императрицей. Но если Ванфэй решит безраздельно владеть вниманием Дин-вана, боюсь… это нанесет ущерб репутации самой Ванфэй и семьи Сюй.
Господин Цинъюнь помолчал немного, затем поднял голову и с улыбкой спросил:
— И все вы придерживаетесь того же мнения?
Присутствующие переглянулись и хором ответили:
— Просим господина Цинъюня поставить интересы Поднебесной на первое место. Семья Сюй — образец для всех ученых мужей мира, мы уверены, что вы сможете разрешить это дело должным образом.
Господин Цинъюнь посмотрел на сидевших перед ним людей и с сожалением покачал головой. Никто из них не был молод, некоторые были лишь немногим младше него самого. Неужели они настолько погрязли в погоне за славой и выгодой, что эти желания совсем застили им глаза?
— Господа находятся в Ли-чэне уже немало времени. Как вы оцениваете управление Северо-Западом? — безмятежно спросил господин Цинъюнь.
— Это… Дин-ван, поистине, мудрый правитель своего поколения. Народ на Северо-Западе живет в мире и достатке, и здесь царит атмосфера процветания.
Господин Цинъюнь с улыбкой покачал головой:
— Назвать это эпохой процветания — пожалуй, преувеличение, но то, что люди живут спокойно и радостно — правда. Последние десять с лишним лет Дин-ван не провозглашал себя Императором, однако на Северо-Западе царит порядок. Стало быть… наличие императорского титула не имеет прямого отношения к стабильности в Поднебесной.
— Но… всё же, если Дин-ван не взойдет на трон, его правление не будет иметь законного основания, а титул не будет соответствовать положению! — с тревогой возразил кто-то.
Господин Цинъюнь усмехнулся:
— Государство не может без государя, это верно. Дин-ван твердо намерен бороться за Поднебесную и не оставит мир без управления. Если сейчас он отказывается всходить на престол, значит, время еще не пришло. К чему же вам так спешить, господа?
Во взглядах, устремленных на господина Цинъюня, сквозило разочарование. Они полагали, что семья Сюй сама желает скорейшей коронации Дин-вана. Ведь после восшествия на престол главными бенефициарами станут именно Сюй. Но, к их удивлению, господин Цинъюнь действительно был совершенно равнодушен к этому вопросу.
Один из присутствующих поднялся и заявил:
— Господин Цинъюнь прав, нам не стоит рассуждать о сроках коронации. Но Дин-ван и Ванфэй женаты уже много лет, а задний двор пуст — там лишь одна Ванфэй. Это нарушение приличий. Женщина должна чтить женскую добродетель, а поведение Ванфэй выглядит слишком властным. Как же она сможет в будущем носить титул Матери Поднебесной?
Услышав это, господин Цинъюнь слегка помрачнел. Он уже собирался ответить, как вдруг из-за бамбуковой рощи раздался звонкий голос:
— Этот старый господин глубоко заблуждается! В брачных уложениях Великой Чу сказано: «Жена есть равная». Та, кто равна мужу, и зовется женой. Дин-ван — гений, ниспосланный небесами, непревзойденный в этом мире. Кроме Ванфэй, обладающей исключительной мудростью и талантами как в литературе, так и в военном деле, какая женщина осмелится назвать себя равной Дин-вану? Кто посмеет заявить, что достоин звания Дин-ванфэй?
В рощу вошел юноша в синих одеждах. Окинув взглядом собравшихся, он продолжил:
— Кроме того, в Древних Ритуалах сказано: законная жена — единственная госпожа дома. Лишь если спустя двадцать лет брака нет потомства, дозволяется взять наложницу. И даже в этом случае дети наложницы принадлежат законной жене. Ванфэй вошла в дом всего три года назад, когда родила Наследника, а в прошлом году подарила Вану двойню. Что дурного в том, что Дин-ван не берет наложниц? Раз уж господа на каждом шагу твердят о ритуалах и законах, как насчет того, чтобы я подал прошение Дин-вану о восстановлении Древних Ритуалов? Правда, в таком случае… ваши собственные наложницы и побочные сыновья…
Сюй Цинъянь с улыбкой смотрел на них, но в этой улыбке не было тепла.
— Ты… Ты передергиваешь! — лица гостей побагровели от гнева, а пальцы, указывающие на Сюй Цинъяня, задрожали.
Древние Ритуалы, о которых говорил Сюй Цинъянь, относились к глубокой древности, когда законы только устанавливались, а нравы были просты. От государей и военачальников до торговцев и слуг — никто не знал понятия «наложница». Закон гласил: только если жена бесплодна в течение двадцати лет, можно взять другую. Причем женщина, взятая второй, даже родив детей, не могла стоять выше первой жены. Позже, когда сердца людей изменились, ввели наказание для тех, кто берет вторую жену в нарушение правил: сто ударов палками и год каторги.
Однако со временем нравы пали, императорская власть усилилась, и эти строгие законы исказились, превратившись в нынешние «три жены и четыре наложницы». В наши дни, пожалуй, только семья Сюй следовала правилу «наложница только после сорока лет при отсутствии сына». Если насильно вернуть Древние Ритуалы, эти старики не просто лишатся своих гаремов — их забьют до полусмерти палками и сгноят в тюрьме, пока их кости не превратятся в пепел.
Сюй Цинъянь пренебрежительно хмыкнул, подошел к господину Цинъюню и почтительно поклонился:
— Внук приветствует дедушку.
Увидев своего младшего внука, господин Цинъюнь искренне обрадовался:
— Янь-эр, встань. Когда ты вернулся? Ты уже виделся с отцом и матушкой?
Сюй Цинъянь широко улыбнулся:
— Внук только что прибыл. Проходя мимо подножия горы, я решил сначала навестить дедушку. Я думал, дедушка играет в шахматы с господином Су, но никак не ожидал, что здесь так оживленно.
Господин Цинъюнь усмехнулся:
— Как раз кстати, ко мне зашли гости. Познакомься с ними. Эти господа — весьма уважаемые конфуцианцы и старые сановники Великой Чу.
Сюй Цинъянь слегка скосил глаза и протянул с нарочитой значительностью:
— О? Так это известные конфуцианцы Великой Чу?
Он специально выделил интонацией слова «Великая Чу», отчего лица стариков мгновенно вытянулись от неловкости. Хоть двор Великой Чу и бежал на юг, государство еще не пало, а они уже спешили переметнуться к Дин-вану. В глазах посторонних это выглядело как предательство.
Имел ли это в виду Сюй Цинъянь или нет, но старые господа услышали именно это. Снести насмешку от желторотого юнца, у которого еще молоко на губах не обсохло, было выше их сил, даже если этот юнец — из рода Сюй. Один из них холодно усмехнулся:
— Слышал, пятый молодой господин Сюй в столь юном возрасте уже занимает высокий пост. Поистине, господину Цинъюню повезло с внуками.
Сюй Цинъянь сделал вид, что совершенно не понял подтекста, и весело ответил:
— Старому господину не стоит завидовать дедушке. Я как раз вернулся, чтобы просить у Вана и Ванфэй людей. Слышал, что в вашем доме есть несколько молодых господ выдающихся достоинств. Почему бы им не отправиться со мной на север, послужить резиденции? Я еще молод и неопытен, так что с радостью уступлю им главенство, а сам буду у них на побегушках.
Лицо говорившего старика мгновенно окаменело.
Если бы он попытался задеть Сюй Цинбая, может, и вышел бы толк. Но нападать на Сюй Цинъяня было стратегической ошибкой. Кто же не знал, что пятый молодой господин Сюй еще подростком отправился на север вместе с четвертым братом, чтобы руководить толпой простолюдинов, распахивающих целину? Теперь четвертый господин Сюй уехал в Силин, а пятый остался там один, продолжая копаться в земле.
Эти люди, кичащиеся своей книжной чистотой и благородством, ни за что не позволили бы своим драгоценным внукам смешиваться с грубыми простолюдинами. Они лишь жаловались, что должности, предлагаемые резиденцией Дин-вана их отпрыскам, недостаточно высоки и почетны!
Язык пятого молодого господина Сюй был, пожалуй, самым острым среди всех братьев Сюй — он явно унаследовал дар своего отца, второго господина Сюй, в молодости. Но его остроумие строилось не на изящной риторике, а на том, что он бил словами ядовито, зло и беспощадно. Вскоре группа старых педантов, каждому из которых было за пятьдесят, с позеленевшими лицами поспешно откланялась.
Глядя им вслед, Сюй Цинъянь презрительно фыркнул:
— Этим людям просто делать нечего, вот они и бесятся с жиру. Какое им дело, берет Дин-ван наложниц или нет?
Сидевший рядом Су Чжэ покачал головой и улыбнулся:
— Пятый молодой господин умен, неужели он не понимает? Дело ведь не только в наложницах.
Куда важнее то, что если Дин-ван взойдет на трон и наберет гарем, эти люди тут же превратятся в императорскую родню. А если их дочери родят хоть какого-нибудь ребенка, пусть даже девочку, их статус взлетит до небес.
— Они и правда смерти не боятся, — тихо пробормотал Сюй Цинъянь.
Неужели они думают, что Дин-ван с его характером, способным довести человека до смерти одной лишь интригой, позволит этим самодовольным книжным червям собой манипулировать?
— Человек умирает за богатство, а птица за корм — так было испокон веков, — усмехнулся Су Чжэ.
И действительно, стоило тем старым господам, что навещали господина Цинъюня, вернуться в город и едва перевести дух, как из резиденции Дин-вана разнеслась весть о новых указах.
Дин-ван назначил молодого господина Цинчэня Правым министром. Чжан Цилань, Люй Цзиньсянь, Юань Пэй и Лэн Хуай получили звания Великих генералов. То, что командиры армии Мо получили награды, никого не удивило. Важнее было другое: все ключевые посты третьего ранга и выше заняли исключительно молодые люди не старше сорока лет.
Фэн Чжияо, Лэн Хаоюй, Хань Минси и другие без исключения заняли высокие должности. Даже теневые стражи Ванфэй не остались в стороне: Цинь Фэн стал командующим гвардией Цилинь армии Мо и получил титул генерала Минле, встав в один ряд с такими полководцами, как Мужун Шэнь, командовавшими сотнями тысяч солдат. Чжо Цзин, Линь Хань и Вэй Линь тоже получили назначения и вошли в Министерство финансов, Министерство наказаний и Министерство чинов соответственно. А Хэ Су, прославившийся боевыми заслугами, вполне ожидаемо получил звание Великого генерала.
Этот внезапный ход Дин-вана ошеломил бесчисленное множество людей.
Те самые «высокочтимые» и престарелые патриархи именитых родов в большинстве своем получили лишь громкие, но совершенно пустые почетные титулы. Однако перед лицом такого решения никто не смог вымолвить ни слова возражения. Причина была проста: двое старейшин семьи Сюй — Сюй Хунъюй и Сюй Хунъянь — получили точно такие же пустые должности.
За последние годы семья Сюй внесла неоценимый вклад в дело резиденции Дин-вана. В этот раз, когда и Дин-ван, и Ванфэй вместе отправились в поход, а в середине пути случились столь серьезные потрясения, разве устоял бы Северо-Запад без мудрого руководства господ из семьи Сюй? И если уж они не выразили недовольства, то у этих праздных стариков, которых просто содержали из милости, и подавно не было лица, чтобы жаловаться.
Однако такое отношение Дин-вана не на шутку встревожило знатные кланы.
Дин-ван открыто делал ставку на старых соратников, доверенных лиц резиденции и армии Мо. Он предпочитал назначать даже личных стражей Ванфэй, но не отпрысков благородных фамилий. Это было недвусмысленное предупреждение. К тому же, за последние годы система государственных экзаменов на Северо-Западе окрепла, и шансов попасть в чиновники в обход правил у «золотой молодежи» становилось все меньше. А для любого великого клана отсутствие своих людей при дворе означало неизбежный упадок. Как же им было не паниковать?
Но не успели они прийти в себя, как из резиденции Дин-вана посыпались новые указы, от которых у старых господ пошла кругом голова.
Первым ударом стал странный, на первый взгляд, указ Дин-вана.
Он гласил: отныне и впредь в землях, подвластных Дин-вану, право поступать на государственную службу имеют лишь родственники законной жены. Родственникам же боковых жен, наложниц и младших супруг запрещается занимать чиновничьи посты в течение трех поколений. И этот указ объявлялся вечным и нерушимым.
Едва этот приказ был оглашен, главы кланов, которые еще недавно строили планы отправить своих дочерей в гарем Дин-вана, едва не харкали кровью от ярости. Три поколения без права быть чиновниками! Что это значило? Это значило, что враги втопчут твой род в грязь, и ты вовек не сможешь подняться. И самое страшное — указ был бессрочным. Это означало конец мечтам тех, кто хотел вознестись к вершинам власти, ухватившись за юбку наложницы.
Если предыдущие новости были лишь предупреждением, то последний указ стал прямым объявлением войны, ясно показавшим: волю Дин-вана не переломить.
Последний указ гласил: отныне под властью резиденции Дин-вана отменяется старая система привилегий для аристократии Великой Чу. Все чиновники обязаны проходить через государственные экзамены или получать личное одобрение Дин-вана и Ванфэй.
Но самым убийственным было другое условие: к экзаменам допускались лишь те ученые мужи, которые отслужили в армии не менее одного года.
Знатные господа, которые раньше пренебрежительно фыркали на правило Северо-Запада об обязательной воинской повинности, теперь побледнели от ужаса. Их изнеженные сыновья и внуки не только лишились возможности получить должность «по наследству», но даже потеряли право участвовать в экзаменах на общих основаниях!
В одночасье поток просителей, осаждающих пороги поместья Сюй, увеличился втрое.
В резиденции Дин-вана собрались Сюй Хунъюй, Сюй Хунъянь, Сюй Цинчэнь и другие.
Мо Сюяо, лениво развалившись на главном месте и держа Е Ли за руку, с насмешливым прищуром оглядывал присутствующих. Настроение у него было превосходное.
Пару дней назад эти старые зануды едва не довели его до белого каления, а убивать их просто так было нельзя. Но это не беда. Если Мо Сюяо хочет кого-то наказать, у него найдется тысяча способов сделать жизнь этого человека невыносимой. Поэтому сейчас Дин-ван, совершенно не заботясь о том, что его указы подобны разорвавшимся бомбам, повергшим в хаос все знатные кланы Поднебесной, просто сидел в своей резиденции, наслаждался спектаклем вместе с Е Ли и улыбался, довольный собой.
Сюй Хунъюй посмотрел на него и, покачав головой, спросил:
— Неужели Ван действительно намерен полностью искоренить эти именитые рода?
Эти кичащиеся своей чистотой и древностью кланы порой бывали невыносимы, но иногда без них было не обойтись. К тому же, если надавить слишком сильно, они могут все скопом переметнуться на Юг, в Цзяннань, а это не пойдет на пользу репутации резиденции Дин-вана.
Мо Сюяо вскинул бровь:
— Раз уж они заявляют о своей верности этому Вану, то должны играть по правилам этого Вана! Неужели… я должен подстраиваться под них? Если они будут знать меру, я, разумеется, дам им дорогу. А что касается тех, кто изначально шатается из стороны в сторону, — они мне даром не нужны. Жаль только, что в эти дни я доставил немало хлопот господину Хунъюю.
Господин Цинъюнь находился далеко, в академии Лишань, и встретиться с ним было непросто. А вот Сюй Хунъюй жил прямо в Ли-чэне. Будучи нынешним главой семьи Сюй, он стал первой мишенью для глав других кланов, пытавшихся через него разузнать обстановку или заручиться поддержкой.
Сюй Хунъюй покачал головой, показывая, что это пустяки. Сейчас Сюй Цинчэнь уже стал Правым министром — человеком, стоящим ниже лишь одного и выше десятков тысяч. Сюй Цинбай был наместником огромной области, Сюй Цинцзэ и Сюй Цинфэн тоже занимали важные посты. Семья Сюй и так была на пике могущества. Им, старикам, не было нужды ввязываться в эти дрязги; достаточно было просто вовремя расчищать путь для молодежи и оберегать их.
Сюй Цинчэнь приподнял бровь и, взглянув на Мо Сюяо, спросил:
— Ван оставил место Левого министра вакантным… кого ты планируешь на него поймать?
Мо Сюяо усмехнулся и с самым искренним видом ответил:
— Никого я не ловлю. Кандидат на пост Левого министра уже есть, просто он пока не может прибыть к месту службы.
— Господин Сютин? — догадался Сюй Цинчэнь.
Будь то происхождение, способности или репутация, господин Сютин был идеальным кандидатом. Тот факт, что он был выходцем из Силин, мог вызвать пересуды, но, с другой стороны, это помогло бы завоевать сердца населения бывших силинских земель. Ведь треть нынешних владений Дин-вана была отвоевана у Силин. Назначение прославленного силинского ученого министром сыграло бы огромную роль в умиротворении народа.
— Господин Сютин согласился? — уточнил Сюй Цинчэнь, но тут же добавил: — Но остальные-то об этом не знают.
Пока никто не знал о назначении, множество глаз с жадностью смотрело на пустующее кресло Левого министра. Сюй Цинчэнь ни за что бы не поверил, что Мо Сюяо не собирается сыграть на этом.
Мо Сюяо улыбнулся:
— Разумеется, согласился. Но у господина Сютина много дел на Северо-Западе, он сможет прибыть в Ли-чэн не раньше чем через два-три месяца. А что произойдет за это время… это уже не моя забота.
Присутствующие невольно скривили губы. Тем, кто рискнет плести интриги прямо под носом у Дин-вана, явно не повезло родиться под счастливой звездой.
Заметив выражения их лиц, Мо Сюяо лишь беспечно махнул рукой:
— Оставим пока эти мелочи. После сегодняшнего они должны притихнуть на пару дней. Давайте лучше обсудим… празднование первой годовщины Линь-эра и Синь-эр.
Лица всех присутствующих сразу стали серьезными. Сюй Цинцзэ спокойно отчитался:
— Приглашения уже разосланы. Бэйжун, Великая Чу, Силин, Наньчжао, а также государства Западного края — приглашены все, кого следовало позвать. Посольские подворья уже готовятся. Послы Бэйжун уже находятся в Ли-чэне, остальные прибудут примерно через полмесяца. Но в связи с этим… безопасность Ли-чэна… — Сюй Цинцзэ нахмурился.
Хотя сейчас общий расклад сил в Поднебесной определился, именно это делало ситуацию еще более опасной. Неважно, Бэйжун это, Силин или Великая Чу — в тени наверняка скрывается немало тех, кто жаждет смерти Мо Сюяо.
Мо Сюяо на мгновение задумался, после чего произнес:
— К тому времени я дополнительно переброшу войска для охраны окрестностей Ли-чэна. Кроме того… отряд «Цилинь» под командованием Цинфэна может временно войти в город на случай непредвиденных обстоятельств.
Сидевшая рядом Е Ли кивнула, выражая согласие.
— Мне вот любопытно, кто приедет от Силин? — с интересом спросил Мо Сюяо.
Сюй Цинчэнь невозмутимо ответил:
— Если я не ошибаюсь в расчетах, это будет Лэй Тэнфэн.
— Лэй Тэнфэн? — Мо Сюяо нахмурился. Он не ставил Лэй Тэнфэна высоко, однако если тот приедет лично, это будет означать, что обстановка внутри Силин вполне стабильна.
Сюй Цинчэнь кивнул:
— Боюсь, мне придется тебя разочаровать: Лэй Тэнфэн и император Силин не вцепились друг другу в глотки. Как только весть о гибели Лэй Чжэньтина достигла столицы, император тут же велел Лэй Тэнфэну унаследовать титул Чжэньнань-хоу. У императора Силин нет сыновей, так что, если всё пройдет гладко, Лэй Тэнфэн станет следующим правителем.
Ни император Силин, ни Лэй Тэнфэн не оказались такими глупцами, как можно было ожидать, так что надежды Дин-вана извлечь выгоду из их междоусобицы, скорее всего, не оправдаются. Впрочем, Мо Сюяо это не заботило. Он лишь небрежно махнул рукой и усмехнулся:
— Пустяки. Если бы Лэй Тэнфэн так быстро спекся, я был бы разочарован. Смерть Лэй Чжэньтина должна заставить его повзрослеть. На этот раз мне и самому хочется увидеть, как далеко он продвинулся.
Сюй Цинчэнь подтвердил:
— Приезд Лэй Тэнфэна, скорее всего, означает его желание начать переговоры с резиденцией.
Мо Сюяо опустил взгляд, размышляя, и произнес:
— Пусть Мужун Шэнь и Нань-хоу продолжают наступление. Пока они не дойдут до исконных границ Силин и Великой Чу, переговоров не будет.
Сюй Цинчэнь немного помолчал и заметил:
— Если Лэй Тэнфэн хочет покоя, чтобы восстановить силы, он может пойти на уступки добровольно.
— Тем лучше, — улыбнулся Мо Сюяо. — О чем бы он ни хотел договориться, армия Силин обязана отступить к прежним границам с Великой Чу.
Сюй Цинчэнь согласился с доводами Дин-вана, но затем слегка нахмурился:
— Послы Бэйжун настаивают на личной встрече с тобой или Ли-эр.
Мо Сюяо с некоторым недоумением посмотрел на Е Ли и спросил:
— А кто у нас посол от Бэйжун?
Молодой господин Цинчэнь лишился дара речи. Мо Сюяо вернулся в Ли-чэн уже почти полмесяца назад — насколько же ему должно быть наплевать на всё, чтобы до сих пор не знать имени посла Бэйжун? Даже если армия Мо и Бэйжун только что воевали, те всё же прибыли как официальные представители государства. Будучи Ваном, следовало хотя бы притвориться, что соблюдаешь приличия, подобающие великой державе. — Елюй Хун!
Добавить комментарий