Мо Цзинли и его свиту быстро провели в траурный зал, временно обустроенный в генеральской усадьбе, где остановилась Е Ли. Поскольку место было выбрано наспех, зал был небольшим. Все стены и убранство были затянуты белой тканью, создавая атмосферу холодной скорби и запустения. В центре зала покоился гроб Мо Сюяо, окруженный бесчисленным множеством белых цветов. Перед гробом стояла поминальная табличка с высеченной надписью: «Место упокоения духа Дин-вана, Мо Сюяо».
Стоя в траурном зале, и Мо Цзинли, и Лэй Чжэньтин испытали мгновенное напряжение и волнение. Им предстояло увидеть труп Дин-вана. Будучи его врагами, они просто не могли оставаться спокойными в такой момент.
— Ванфэй?
А-Цзинь, охранявший зал, стоял с покрасневшими от слез глазами и настороженно смотрел на вошедших Мо Цзинли и Лэй Чжэньтина. Его взгляд, устремленный на Мо Цзинли, был полон такой свирепой злобы, что казалось, если бы это не был поминальный зал его господина, он бы уже набросился на Императора.
Мо Цзинли, прекрасно зная, что именно он сделал с Мо Сюяо, под пристальным взглядом А-Цзиня почувствовал укол страха и невольно отступил на шаг. Но почти сразу к нему вернулась уверенность. Неважно, что он сделал — Мо Сюяо мертв. После стольких лет борьбы победителем в итоге вышел он. К тому же… Мо Цзинли презрительно покосился на А-Цзиня: разве этот маленький дурачок, с детства ходивший хвостиком за Мо Сюяо, способен убить Императора?
— Император Чу и Чжэньнань-ван хотят взглянуть на Вана, — ровным голосом произнесла Е Ли.
А-Цзинь опешил, а затем яростно рявкнул, глядя на Мо Цзинли: — Нельзя! Ван уже в гробу. Как можно снова открывать крышку?! К тому же… к тому же он…
А-Цзинь хотел сказать: «Он убийца Вана, как можно позволить ему тревожить покой господина?», но слова застряли в горле.
Лэй Чжэньтин понял мысли А-Цзиня, шагнул вперед и примирительно улыбнулся: — Мы искренне хотим проводить Дин-вана в последний путь. Как насчет того, чтобы я один взглянул на Дин-вана? Так мы не потревожим его покой слишком сильно. Что скажет Ванфэй?
Е Ли нахмурилась. На её лице читалось явное недовольство, но возражать она не стала. Мо Цзинли тоже промолчал. Хотя ему было жаль упускать возможность лично увидеть труп Мо Сюяо, сейчас важнее всего было просто подтвердить факт его смерти. Он верил, что в этом вопросе у Лэй Чжэньтина нет причин лгать ему.
Е Ли легонько похлопала А-Цзиня по плечу и мягко сказала: — Дай им увидеть Вана, и они больше не будут нас беспокоить.
А-Цзинь посмотрел на Е Ли. После смерти Мо Сюяо, за исключением его собственного дяди, Е Ли стала для А-Цзиня самым доверенным человеком, даже важнее, чем его нареченная невеста Циншуан.
Услышав слова Е Ли, А-Цзинь в последний раз метнул свирепый взгляд на Мо Цзинли, подошел к гробу и осторожно сдвинул крышку. Поскольку гроб еще предстояло везти в Ли-чэн для захоронения, крышку пока не забивали гвоздями. А-Цзинь лишь слегка толкнул её, и она поддалась.
Мо Цзинли и Чжэньнань-ван не обратили внимания на грубость слуги — все их внимание было приковано к открытому гробу.
Лэй Чжэньтин сделал несколько шагов вперед и тут же почувствовал густой, пряный аромат. Это были специальные благовония, которые знать и члены императорской семьи использовали для сохранения тел от разложения; обычно их могли позволить себе только люди ранга цинь-вана и выше. Этот запах, смешанный с ароматом драгоценной древесины наньму, заставил Лэй Чжэньтина слегка поморщиться.
В гробу тихо лежал седовласый мужчина, облаченный в белые одежды, расшитые серебряными драконами и узорами облаков.
Хотя погода стояла холодная, а в гробу использовались консервирующие благовония, само ложе покоилось на огромной глыбе льда. Поэтому тело почти не изменилось. Если бы не мертвенная бледность, отличающая покойника от живого, можно было бы сказать, что он выглядит совсем как живой.
Пронзительный взгляд Лэй Чжэньтина упал на запястье правой руки мужчины, лежащей вдоль тела. Там, с внутренней стороны, тянулся шрам. Несмотря на то, что тело было тщательно омыто и подготовлено, след от старой раны был отчетливо виден. Сопоставив это с информацией, полученной ранее от Мо Цзинли…
Лэй Чжэньтин пристально уставился на невероятно красивое лицо мужчины, нахмурился и, наконец, протянул руку внутрь гроба.
— Чжэньнань-ван, что вы делаете? — с нескрываемым недовольством спросила стоявшая рядом Е Ли, заметив его движение.
Лэй Чжэньтин едва заметно улыбнулся: — Я заметил, что рукав Дин-вана лежит неаккуратно. Прошу простить мою дерзость.
Он неторопливо и спокойно поправил белый рукав, попутно, словно невзначай, коснувшись кожи, а затем повернулся к Е Ли и виновато улыбнулся.
Е Ли опустила глаза, скрывая эмоции: — Есть ли у Чжэньнань-вана и Императора Чу еще какие-то дела? Если нет…
Лэй Чжэньтин улыбнулся: — Поступайте как знаете, Ванфэй. Я больше не посмею тревожить покой Дин-вана.
— Благодарю. А-Цзинь, закрывай, — тихо велела Е Ли.
А-Цзинь, сердито фыркнув в сторону Лэй Чжэньтина, подошел и снова задвинул крышку гроба.
Выйдя из траурного зала, Мо Цзинли и Лэй Чжэньтин были препровождены в боковой двор генеральской усадьбы для отдыха. Застава Фэйхун — это не Ли-чэн, да и официальные похороны Мо Сюяо еще не начались, поэтому других высоких гостей было немного. Хотя усадьба была невелика, разместить в ней Лэй Чжэньтина и Мо Цзинли удалось с относительным удобством.
— Император Чу, не желаете ли выпить чаю? — предложил Лэй Чжэньтин.
Хотя они прибыли лишь для того, чтобы совершить обряд поклонения, время было позднее, и им неизбежно приходилось остаться на заставе Фэйхун на ночь, чтобы отправиться в путь завтра утром.
Мо Цзинли, естественно, согласился. У него тоже накопилось множество вопросов к Лэй Чжэньтину.
Они вместе прошли во двор Лэй Чжэньтина. Отослав служанок, подавших чай и закуски, Лэй Чжэньтин наконец улыбнулся: — Поздравляю Императора Чу.
Мо Цзинли на миг опешил, но быстро понял, что имел в виду собеседник: — Тот, кто лежит в гробу… это действительно Мо Сюяо?
Лэй Чжэньтин ответил уверенно: — Смерть наступила от потери крови, но внешних ран почти нет. Вероятно, были повреждены сердечные меридианы. На правом запястье шрам, на ладонях тонкие мозоли, характерные для многолетней практики с мечом. Кроме того… этот человек при жизни был мастером высокого уровня. На лице нет следов маскировки, волосы не окрашены. Если только в этом мире не умер еще один человек, который выглядел точь-в-точь как Мо Сюяо, так же владел мечом и обладал столь же высоким мастерством, тогда… Мо Сюяо действительно не умер.
Лишь спустя долгое время послышалось тихое бормотание Мо Цзинли: — Мо Сюяо… правда, умер…
— Да, — со вздохом подтвердил Лэй Чжэньтин. — Мо Сюяо действительно мертв.
Такая ослепительная, выдающаяся личность — и вот так просто ушла в небытие. В глазах Лэй Чжэньтина внезапно промелькнули растерянность и меланхолия.
Мо Цзинли же было не до тонких душевных терзаний Лэй Чжэньтина. Услышав подтверждение, он не удержался и разразился громким смехом: — Просто замечательно! Мо Сюяо… Мо Сюяо! Ты всё-таки умер раньше меня! Ха-ха…
Глядя на то, как Мо Цзинли потерял голову от радости, забыв о приличиях, Лэй Чжэньтин скрыл во взгляде презрение и гнев. Он тоже желал смерти Мо Сюяо, ведь они были врагами. Но иметь такого врага, как Мо Сюяо — это честь. А иметь врагом такого человека, как Мо Цзинли — позор. Лэй Чжэньтин никогда не считал Мо Цзинли достойным соперником, видя в нем лишь паяца, недостойного внимания.
Когда Мо Цзинли насмеялся вдоволь, он, наконец, заметил недовольство Лэй Чжэньтина. Вскинув бровь, он спросил: — Мо Сюяо мертв, разве Чжэньнань-ван не рад?
Уголок рта Лэй Чжэньтина дернулся в саркастической усмешке: — Разумеется, моя радость не может сравниться с ликованием Императора Чу.
Услышав это, Мо Цзинли почувствовал себя неловко. Вражда между резиденцией Дин-вана и императорским домом Чу была известна всем в Поднебесной. Но его реакция, увиденная глазами Лэй Чжэньтина… Даже при всей своей толстокожести Мо Цзинли невольно покраснел.
Он хмыкнул и жестко произнес: — Мо Сюяо первым предал страну. Такой мятежник и преступник вполне заслуживал смерти.
Лэй Чжэньтин сделал глоток чая и равнодушно ответил: — Этот Ван не собирается обсуждать с Императором Чу, заслуживал ли Дин-ван смерти или нет. Для меня его смерть приносит только пользу.
В глазах Мо Цзинли промелькнули гнев и нежелание признавать превосходство врага. Он сухо бросил: — Раз так, прошу Чжэньнань-вана говорить.
Есть люди, рожденные ослепительными, всегда находящиеся в центре внимания. Даже враги восхищаются ими и уважают их. Мо Сюяо был именно таким человеком. И именно поэтому Мо Цзинли так безумно ему завидовал.
Лэй Чжэньтин неторопливо оглядел Мо Цзинли, чье дыхание сбилось от эмоций, и спокойно спросил: — Заметил ли Император Чу, что нескольких главных генералов армии Мо нет на месте?
Мо Цзинли заколебался. С самого начала всё его внимание было приковано к Е Ли и Мо Сяобао, поэтому он, естественно, не обратил внимания на то, кого именно из свиты Дин-вана не хватает. Но после слов Лэй Чжэньтина он начал припоминать.
— Верно, — кивнул он. — Мужун Шэня и Нань-хоу здесь нет. Они…
— Скорее всего, Е Ли отослала их прочь, — сказал Лэй Чжэньтин.
Мо Цзинли нахмурился: — Отослала? Е Ли не собирается оборонять заставу Фэйхун?
Лэй Чжэньтин взглянул на него как на неразумное дитя: — Именно потому, что она хочет удержать Фэйхун, она и отправила людей отсюда.
— Что Чжэньнань-ван имеет в виду? — Мо Цзинли не понравился тон Лэй Чжэньтина, словно тот разговаривал с дураком. Но он и правда не мог понять замысел Е Ли, поэтому ему пришлось проглотить обиду и слушать.
— Застава Фэйхун невелика. Даже если собрать здесь всех генералов, какая будет разница? — пояснил Лэй Чжэньтин. — Но если отправить Мужун Шэня и Нань-хоу наружу… Они прославленные ветераны, прошедшие множество битв. Им не нужно вступать с нами в лобовое столкновение. Им достаточно просто создавать нам проблемы, нападать из тени, и это будет легко. А Кавалерия Чёрных Облаков армии Мо славится своими дальними рейдами в тысячи ли. Когда придет время… боюсь, и вам, и мне придется несладко.
Мо Цзинли стиснул зубы: — Неужели это придумала Е Ли?! Какая коварная!
Лэй Чжэньтин с восхищением улыбнулся: — Ванфэй Дин, будучи женщиной, сумела в такой критический момент стабилизировать ситуацию во всей резиденции. Естественно, она незаурядная личность. Если бы Ванфэй была мужчиной… боюсь…
Лэй Чжэньтин покачал головой и замолчал с легкой улыбкой.
Мо Цзинли хмыкнул и спросил: — Что Чжэньнань-ван хочет обсудить со мной?
Лэй Чжэньтин посмотрел на него и прямо сказал: — Оставьте заставу Ханьгу и ведите армию на запад. Наши армии соединятся, и мы вместе атакуем заставу Фэйхун.
Мо Цзинли прищурился и холодно усмехнулся: — Блестящий план, Чжэньнань-ван. Жаль только, я боюсь, что Чжэньнань-ван снова меня продаст.
Мо Цзинли не забыл, как в прошлый раз его обвел вокруг пальца Лэй Тэнфэн. Как он мог снова поверить Лэй Чжэньтину?
Лэй Чжэньтин нахмурился: — Как только мы возьмем Фэйхун, мы пройдемся огнем и мечом по всему Северо-Западу. Уничтожив основу власти резиденции Дин-вана, неужели вы думаете, что Лэн Хуай в столице Чу или Люй Цзиньсянь на заставе Ханьгу всё еще будут представлять для нас угрозу?
Мо Цзинли тоже не был идиотом: — Откуда мне знать, что как только я поведу войска на запад, Лэн Хуай и Люй Цзиньсянь не ударят мне в тыл? Тогда я окажусь меж двух огней, не так ли?
Лэй Чжэньтин вскинул бровь: — Выходит, Император Чу уверен, что сможет в одиночку противостоять Лэн Хуаю и Люй Цзиньсяню? Я получил сведения, что Лэн Хуай уже начал собирать войска в столице Чу. Скоро они выдвинутся к заставе Ханьгу. Ханьгу — величайшая застава Срединных равнин, это верно. Но…
Он не договорил, но смысл был ясен: важно не только укрепление стен, но и то, кто именно их обороняет.
Загнанный в угол насмешками Лэй Чжэньтина, Мо Цзинли то бледнел, то краснел от злости.
— И что же предлагает Чжэньнань-ван?! — наконец выдавил он.
Лэй Чжэньтин удовлетворенно кивнул: — Я прошу Императора Чу сдержать армии Лэн Хуая и Люй Цзиньсяня. Мне не нужно, чтобы армия Чу совершала подвиги. Достаточно просто тянуть время и не позволить им вмешаться в ситуацию.
Хотя пренебрежение Лэй Чжэньтина и задевало гордость Мо Цзинли, он и сам не горел желанием разбивать свои войска в смертельной схватке с Люй Цзиньсянем и Лэн Хуаем. Куда выгоднее дождаться, пока Лэй Чжэньтин и армия Мо истощат друг друга во взаимной бойне, а затем, подобно рыбаку, получить выгоду, пока журавль и моллюск дерутся.
Лэй Чжэньтин прекрасно понимал ход мыслей Мо Цзинли, но ему было все равно. Он холодно улыбнулся.
— Хорошо, поступим так, как говорит Чжэньнань-ван, — кивнул Мо Цзинли, соглашаясь на предложение.
В самой глубине генеральской усадьбы, в кабинете главного двора, Е Ли сидела за столом и, глядя на полную комнату людей, невольно вздохнула.
Фэн Чжияо сверлил её взглядом: — Ванфэй, вы все-таки знаете, где находится Ван или нет?
Е Ли покачала головой и с предельной серьезностью ответила: — Я правда не знаю.
К сожалению, её искренний ответ не убедил Фэн Чжияо и остальных.
— Ванфэй думает, что мы поверим? — скептически спросил Фэн Чжияо.
Е Ли приподняла изящную бровь и с улыбкой посмотрела на собравшихся.
Хань Минъюэ с легкой усмешкой заметил: — Ванфэй, должно быть, знает хоть какие-то новости о Сюяо. Иначе… откуда Ванфэй могла знать, какие именно шрамы должны быть на его теле?
После осмотра ран «Дин-вана» межбровная складка Чжэньнань-вана заметно разгладилась, а его улыбка, обращенная к Е Ли, стала куда более искренней. Очевидно, что Чжэньнань-ван заранее получил информацию о ранениях Дин-вана, и шрамы на трупе в точности совпали с этими сведениями.
Е Ли беспомощно вздохнула: — Я правда не знаю.
— Ну и ладно. Раз Ванфэй не может сказать, мы не будем расспрашивать, — махнул рукой Фэн Чжияо.
Он явно по-прежнему не верил, что Е Ли ничего не знает; скорее, считал, что ей просто нельзя об этом говорить. Но, по крайней мере, это доказывало, что с безопасностью Мо Сюяо проблем нет. Все присутствующие невольно вздохнули с облегчением. Хотя они и догадывались, что Ван жив, отсутствие точных новостей вселяло тревогу. Теперь же, видя спокойствие Ванфэй, они словно приняли успокоительную пилюлю.
— Матушка, мы можем убить того большого злодея? — с невинным видом спросил Мо Сяобао, сидя рядом с Е Ли.
Е Ли опустила голову, встретилась с полным надежды взглядом сына и невольно улыбнулась: — И когда это ты научился кусаться?
В этот раз Мо Сяобао совершенно потерял лицо и действовал вопреки своему имиджу. Хотя он любил попроказничать, он был очень гордым ребенком. Если он и хотел кого-то проучить, то обычно не прибегал к таким методам, свойственным обычным уличным сорванцам.
Мо Сяобао прищурился и расплылся в улыбке: — Сын сыграл правдоподобно?
Е Ли вскинула бровь и посмотрела на Фэн Чжияо. Тот рассмеялся: — Первая фраза маленького Наследника при виде Мо Цзинли была: «Ты злодей, который убил моего Отца-вана, я тебя загрызу!». А потом он бросился и со всей силы укусил Мо Цзинли. Мне показалось, он чуть кусок мяса у него не отхватил. Поистине… крепкая хватка.
Остальные тоже прикрыли лица рукавами, тихо посмеиваясь.
Личико Мо Сяобао слегка покраснело, и он недовольно пробурчал: — Он вонял жутко. Этому Наследнику пришлось выпить кучу воды, чтобы прополоскать рот. В следующий раз обязательно выберу другой способ.
Впрочем, этот способ лучше всего утолял ненависть и вызывал меньше всего подозрений. Если бы он ранил Мо Цзинли каким-то оружием или предметом, это уже нельзя было бы списать на детскую истерику.
Е Ли с любопытством посмотрела на сына: — Сяобао, а что еще ты сделал с Мо Цзинли?
Она достаточно хорошо знала своего сына. Он бы никогда не стал кусать человека только ради того, чтобы выпустить пар или заставить Мо Цзинли потерять лицо.
Мо Сяобао хитро хихикнул: — Я посыпал его руку порошком, который мне дал господин Шэнь.
Сидевший неподалеку господин Шэнь, который слушал разговор вполуха, перебирая свои лекарства, внезапно застыл как вкопанный. Он медленно повернул голову, уставился на Мо Сяобао и спросил: — Маленький Наследник, ты сказал… тот самый флакон?
Мо Сяобао моргнул своими большими глазами с самым невинным видом: — Ну да, тот, который господин Шэнь приготовил вчера вечером. Зеленый… очень красивый маленький нефритовый флакончик.
Господин Шэнь пошатнулся и поспешно схватился за стол, чтобы не упасть. Стараясь сохранять спокойствие, он спросил: — А разве я дарил его маленькому Наследнику?
— Я спросил у господина Шэня, можно ли мне взять этот флакончик, и господин Шэнь кивнул, — с искренним непониманием ответил Мо Сяобао.
Господин Шэнь потерял дар речи.
«Ты просил флакончик, а утащил его вместе с лекарством!» — мысленно взвыл лекарь.
Заметив странное выражение лица Шэнь Яна, Фэн Чжияо с любопытством спросил: — Какое лекарство приготовил господин Шэнь? Это что-то важное?
Мо Сяобао с улыбкой сообщил: — Я видел, что на маленьком флакончике господина Шэня было написано что-то вроде «Весенняя радость» или «Союз».
— Пф-ф-ф!..
Сидевший с другой стороны Хань Минси выплюнул чай и с недоверием уставился на Шэнь Яна: — Неужели это «Порошок весеннего блаженства»? Господин Шэнь, зачем вы… кхм… изготовили это?
Говоря это, он окинул Шэнь Яна взглядом, в котором читалось: «Вы уже в таком почтенном возрасте, а всё туда же?». Хань Минси не зря носил прозвище «Светский повеса»; проведя много лет в увеселительных кварталах, он знал подобные странные снадобья как свои пять пальцев.
У Шэнь Яна дернулся уголок рта, и он закатил глаза: — Что значит «я изготовил»? Несколько дней назад мне принесли этот образец и попросили исследовать, можно ли создать к нему противоядие.
Хань Минси выразил на лице полное недоверие: — Кто станет искать противоядие для такого лекарства?
Любой нормальный человек знает, как «лечится» действие подобного препарата. Хань Минси смотрел на Шэнь Яна с выражением: «Если я тебе поверю, значит, я идиот». Шэнь Ян понимал, что чем больше он будет оправдываться, тем хуже это будет выглядеть, поэтому лишь с обидой зыркнул на Мо Сяобао. Если бы не этот мелкий паршивец, разве стал бы над ним насмехаться такой юнец, как Хань Минси?
Мо Сяобао, спрятавшись в объятиях Е Ли, украдкой поглядывал на Шэнь Яна и хитро ухмылялся.
Е Ли с беспомощным вздохом похлопала сына по голове, легонько кашлянула и спросила: — И всё же… какие могут быть последствия от этого лекарства?
Хань Минси расплылся в широкой улыбке: — Никаких плохих последствий. Это же препарат высшего качества… такой даже за большие деньги не всегда достанешь. Он просто… позволяет контролировать время. Обычно действие начинается ровно через стражу, но как только оно наступает — сдержать его невозможно. Поэтому… Цзюньвэй, кхм… Третьему господину Фэну лучше распорядиться, чтобы приготовили… кое-кого.
Хань Минси вовремя сообразил, что обсуждать такие вещи с Е Ли не подобает, и переадресовал совет Фэн Чжияо.
Фэн Чжияо раздраженно закатил глаза. В юности он тоже порхал с цветка на цветок, поэтому прекрасно знал, что такое этот так называемый «Порошок весеннего блаженства».
Мо Сяобао переводил взгляд с одного взрослого на другого и с любопытством спросил: — Приготовили кого?
Е Ли легонько щелкнула его по лбу: — Когда взрослые разговаривают, детям нельзя встревать.
Мо Сяобао прикрыл лоб ладошкой и жалобно посмотрел на маму.
В это время Чжо Цзин, сидевший неподалеку и занятый разбором документов, нахмурился, поднял голову и произнес: — Ванфэй… Ле-ван сейчас, кажется, находится во дворе Чжэньнань-вана.
С того момента, как Мо Сяобао укусил Мо Цзинли, до настоящего времени прошла как раз примерно одна стража.
Услышав это, все переглянулись в гробовой тишине. Спустя мгновение Фэн Чжияо и Хань Минси одновременно подскочили с мест и рванули в сторону двора Лэй Чжэньтина. Разумеется, они бежали не спасать людей — они бежали смотреть на шоу.
Хань Минъюэ вскинул бровь и тоже поднялся: — Пожалуй, нам тоже стоит пойти взглянуть. Если Император Чу или Чжэньнань-ван пострадают, это будет нехорошо.
Мо Сяобао в восторге заболтал ногами в объятиях Е Ли и протянул ручки к Хань Минъюэ: — Я тоже хочу! Я тоже хочу пойти!..
Стоявший рядом Шэнь Ян ловко перехватил его и вытащил из объятий матери: — А вот Маленький Наследник пойдет с этим стариком в библиотеку и еще раз перечитает «Трактат о лекарствах». Использовать всё подряд… ты что, не боишься навредить себе или другим?!
Е Ли с благодарностью кивнула Шэнь Яну. Она действительно не знала, как объяснить ребенку действие такого препарата. А вот знаменитый лекарь Шэнь сможет провести воспитательную беседу как надо. Она верила, что после этого Мо Сяобао быстро поймет, какие лекарства можно использовать, а с какими нужно быть предельно осторожным.
Е Ли, Хань Минъюэ и Цинь Фэн неспешным шагом направились в сторону гостевого двора. Не успели они дойти до ворот, как навстречу им в ужасе выбежала служанка, назначенная прислуживать гостям. Увидев Е Ли, она едва не лишилась чувств от облегчения: — Рабыня приветствует Ванфэй!
Е Ли кивнула и спросила: — Что произошло?
Служанка, бледная как полотно, с широко распахнутыми от страха глазами, заикаясь, пролепетала: — Ванфэй, скорее… скорее идемте посмотрите! Чжэньнань-ван… Чжэньнань-ван забивает Императора Чу до смерти!
Все присутствующие на мгновение замерли в изумлении. Е Ли вздохнула: — Пойдемте посмотрим.
Еще до того, как они вошли во двор, изнутри донесся невообразимый шум, грохот и крики.
Фэн Чжияо и Хань Минси, совершенно не скрываясь, с комфортом устроились на заборе и с азартом наблюдали за происходящим, время от времени оживленно переговариваясь и жестикулируя. Е Ли снова вздохнула: — Фэн Сань, Минси.
Эти двое словно специально старались, чтобы Лэй Чжэньтин заметил, в каком они восторге от происходящего.
Фэн Чжияо и Хань Минси легко спрыгнули на землю.
— Ванфэй, не беспокойтесь, — с ухмылкой сказал Фэн Чжияо. — Чжэньнань-ван сейчас так вбешен, что он нас в упор не видит.
Е Ли вскинула бровь: — Что же там всё-таки происходит?
Она полагала, что Лэй Чжэньтин и Мо Цзинли будут втайне сговариваться против неё. Поскольку они рано или поздно всё равно объединились бы, Е Ли не имела ничего против того, чтобы они строили заговоры прямо у неё под боком — так проще контролировать ситуацию. Но даже если действие снадобья на Мо Цзинли началось, Лэй Чжэньтин мог просто вышвырнуть его или найти кого-то, кто поможет решить проблему. Зачем же доводить дело до драки?
Хань Минси, с трудом сдерживая смех, прошептал: — Похоже… Император Чу вознамерился проявить непочтительность к самому Чжэньнань-вану. Кроме того, после того как это лекарство начинает действовать, сила отравленного возрастает в несколько раз по сравнению с обычной. Поэтому…
Е Ли почувствовала, как у неё непроизвольно дернулся уголок рта. Впервые в жизни она ощутила, как её лицо начало стремительно бледнеть от неловкости.
Добавить комментарий