Возможно, дело было в том, что авторитет Е Ли в армии Мо был достаточно высок, а может быть, потому что все генералы держались на удивление спокойно и уверенно. Когда новость о тяжелом ранении Мо Сюяо распространилась, в армии Мо не возникло того хаоса и падения боевого духа, которых так опасались Фэн Чжияо и остальные.
Более того, когда спустя полмесяца было объявлено о смерти Мо Сюяо и вся армия облачилась в белые траурные одежды, в войсках тоже не произошло никаких серьезных волнений. Наоборот, горе солдат армии Мо переросло в ненависть к врагу и сплотило их в едином порыве мщения.
Однако, когда настоящий некролог Мо Сюяо был разослан, все, кто его получил, застыли в оцепенении. Даже уверенный в себе Мо Цзинли и до этого момента тревожившийся Лэй Чжэньтин не могли поверить своим глазам. Трудно было осознать, что Мо Сюяо… тот самый человек, который вызывал у всего мира зависть и страх, который десять лет переворачивал облака и вызывал дождь, держа в своих руках судьбу половины Поднебесной, вот так просто… умер?
Глядя на письмо, лежащее перед ним, Лэй Чжэньтин вздохнул со сложным выражением лица.
— Отец-ван? — позвал стоявший рядом Лэй Тэнфэн.
Видя на лице отца смесь радости и скорби, он почувствовал недоумение. Смерть Мо Сюяо, безусловно, была благом для них, но реакция отца казалась странной. Это навело Наследника на нехорошие мысли: — Отец-ван, может быть… с известием о смерти Мо Сюяо что-то не так?
На самом деле Лэй Тэнфэн и сам не мог поверить, что Мо Сюяо умер так внезапно. Коварство и изменчивость Дин-вана оставили слишком глубокий след в памяти Лэй Тэнфэна, заставляя его подозревать, что Мо Сюяо лишь притворяется мертвым.
Однако он никак не мог понять смысла такой инсценировки. Ход войны уже начал склоняться в пользу резиденции Дин-вана. Если бы не случилось ничего непредвиденного, даже при затяжном противостоянии еще на два-три года шансы на победу у резиденции Дин-вана были куда выше, чем у резиденции Чжэньнань-вана. Устроив этот спектакль со смертью, Мо Сюяо, по сути, добровольно отказывался от всех преимуществ, завоеванных ранее.
Лэй Чжэньтин нахмурился и покачал головой: — Не похоже на правду, но и исключать этого нельзя. Пошли еще людей на разведку. Мы обязаны точно удостовериться, действительно ли Мо Сюяо мертв.
Если Мо Сюяо притворяется мертвым, значит, он замыслил нечто грандиозное, и терять бдительность ни в коем случае нельзя. Но в нынешней ситуации стоять на месте и ничего не делать, упуская такую возможность, тоже было бы непростительной глупостью.
— Сын понял, — серьезно кивнул Лэй Тэнфэн.
Он прекрасно понимал важность этого вопроса. Те же мысли, что и Лэй Чжэньтина, сейчас терзали и Мо Цзинли, находящегося далеко у заставы Ханьгу.
В одном из тайных убежищ резиденции Дин-вана.
Мо Сюяо смотрел на секретный доклад, поданный подчиненным, и не знал, плакать ему или смеяться. Глядя на документ, в котором описывались подробности его собственной кончины, он тихо пробормотал: — А-Ли точно разозлилась… Вот беда. Впрочем… такой шанс выпадает редко…
Раз уж А-Ли объявила о его смерти, значит, у неё наверняка есть способ заставить посторонних поверить в правдивость этой новости. А для его тайных планов это было как нельзя кстати.
Всё-таки решение не скрывать от А-Ли свои намерения было верным. Если бы сейчас заставой Фэйхун управлял Фэн Чжияо или кто-то другой, они бы, скорее всего, всё испортили, пытаясь перехитрить самих себя. И дело не в способностях, а в том, что у Фэн Чжияо и остальных не было того авторитета и статуса, которыми обладала Е Ли, и не было того негласного взаимопонимания с Мо Сюяо, когда слова становятся лишними.
— Ван?.. — стоявший рядом подчиненный с недоумением смотрел на господина, который что-то бормотал себе под нос.
На губах Мо Сюяо заиграла улыбка: — Оставим поле боя на А-Ли и Фэн Саня. Нам тоже пора готовиться.
Найти возможность покинуть поле боя так, чтобы это не вызвало подозрений, было действительно непросто. Ведь его боевые искусства были слишком сильны. Без правдоподобного объяснения, даже если бы он бросил свой труп к ногам Лэй Чжэньтина, тот, скорее всего, решил бы, что это кто-то другой в маске из человеческой кожи.
Гора Цанман… какой же это всё-таки удобный предлог.
Раз так, он, конечно же, должен воспользоваться случаем и преподнести Лэй Чжэньтину и Мо Цзинли потрясающий подарок — такой, от которого содрогнутся Небеса и Земля.
— Но, Ван… ваши раны…
Мо Сюяо опустил взгляд на свою грудь и небрежно махнул рукой: — Разве это раны? Так, пустяки. Ступай.
— Слушаюсь, подчиненный удаляется.
Кончина Дин-вана — событие, способное потрясти Небеса и Землю, — разумеется, не могла пройти незамеченной или быть отмечена кое-как. Как только новость распространилась, весь лагерь армии Мо и застава Фэйхун облачились в белое. Повсюду были развешаны белые полотна, и вся армия надела траур.
Жители близлежащих к заставе земель, узнав о случившемся, тоже облачились в траурные одежды; из многих домов доносился скорбный плач. В нынешние смутные времена народ Северо-Запада жил в мире и спокойствии лишь благодаря защите резиденции Дин-вана. Поэтому горе людей было вызвано не только страхом за собственное будущее, но и искренней скорбью и болью от утраты Мо Сюяо.
— Докладываю Ванфэй: прибыл Чжэньнань-ван Силин.
Внутри заставы Фэйхун Е Ли сидела в кабинете, разбирая высокую стопку докладов, громоздившуюся на столе. Внезапная «смерть» Мо Сюяо повлекла за собой огромное количество дел, требующих немедленного решения. И на заставе Фэйхун, и в резиденции Дин-вана в Ли-чэне все сбились с ног. Сюй Хунъюй, Сюй Цинчэнь и остальные из Ли-чэна прислали письмо, но сами были настолько заняты, что не могли вырваться ни на минуту.
Е Ли подняла голову, посмотрела на Цинь Фэна и нахмурилась: — Лэй Чжэньтин? Зачем он явился?
— Разумеется, чтобы оплакать Вана, — ответил Цинь Фэн.
Хотя они находились в состоянии войны, Лэй Чжэньтин прибыл с официальным визитом от имени Силин, чтобы выразить соболезнования, и армия Мо не могла просто так причинить ему вред.
Е Ли отложила доклад в сторону и встала: — Оплакать? Скорее, проверить информацию. Я думала, он отправит Лэй Тэнфэна.
Цинь Фэн на мгновение задумался, а затем тихо усмехнулся: — По мнению этого подчиненного, он, вероятно, побоялся, что Ванфэй в порыве гнева просто прикончит Лэй Тэнфэна.
В конце концов, Лэй Тэнфэн — единственный сын Лэй Чжэньтина. Самому Чжэньнань-вану уже под шестьдесят; если он потеряет наследника, родить и воспитать нового он уже просто не успеет.
— Ладно, пойду встречусь с ним. И скажи людям быть готовыми: Мо Цзинли, скорее всего, тоже скоро пожалует, — сказала Е Ли.
— Мо Цзинли? — удивился Цинь Фэн. — Неужели он осмелится?
Мо Цзинли никогда не отличался особой храбростью. Лично явиться во вражеский лагерь — поступок, совсем не в его духе.
Направляясь к выходу, Е Ли ответила: — Он уже должен был получить известие. Зная Мо Цзинли, он ни за что не упустит такой возможности.
Ведь в жизни Мо Цзинли это первый — и, возможно, единственный — раз, когда Мо Сюяо умер.
— Подчиненный понял, — кивнул Цинь Фэн.
В приемном зале Лэй Чжэньтин неспешно пил чай, попутно осматривая обстановку. Эта усадьба изначально принадлежала генералу гарнизона заставы Фэйхун; она не была ни особо большой, ни роскошной. Очевидно, что после заселения Мо Сюяо и его свиты здесь не делали никаких особых перестроек. Сейчас же, когда всё вокруг было затянуто белыми траурными полотнами, атмосфера в доме стала еще более мрачной и гнетущей.
Неподалеку стояли Фэн Чжияо, отвечающий за прием гостей, и Лэн Хаоюй, только что вернувшийся из столицы Чу. Оба сверлили Лэй Чжэньтина крайне недружелюбными взглядами. Однако Лэй Чжэньтин, не обращая внимания на такое отношение, невозмутимо продолжал пить чай.
Он уже успел посетить траурный зал и воскурить благовония, и теперь размышлял, как бы ему лично взглянуть на тело Мо Сюяо. В усадьбе с такой строгой охраной пробраться тайком и проверить всё самому было явно невозможно.
— Подчиненные приветствуют Ванфэй! — раздались голоса у входа.
Е Ли была облачена в простые белые одежды, её волосы, подобные облакам, были собраны в простой пучок, украшенный единственным белым цветком. Весь её облик источал холодность и бледность, подчеркивая траур. По левую руку от неё стоял Мо Сяобао. На нем был черный парчовый наряд, поверх которого была наброшена белая траурная накидка из прозрачной ткани. Едва войдя в зал, Мо Сяобао с ненавистью уставился на Лэй Чжэньтина.
Глядя на ребенка, который сверлил его яростным взглядом, Лэй Чжэньтин невольно улыбнулся. Про себя он с восхищением отметил, что у Мо Сюяо родился отличный сын. Хоть мальчик еще мал, в нем уже виден стиль его отца. Достаточно было взглянуть в эти круглые, на вид милые, но скрывающие острую проницательность глаза, чтобы понять: этот парень совсем не так прост и послушен, каким кажется на первый взгляд.
— Ванфэй Дин, Наследник, примите мои соболезнования, — Лэй Чжэньтин встал и сложил руки в приветствии.
Е Ли слегка кивнула и слабо улыбнулась: — Благодарю Чжэньнань-вана за то, что проделали этот путь лично. Прошу, присаживайтесь.
Лэй Чжэньтин посмотрел на Е Ли и с выражением искренности на лице произнес: — Внезапная кончина Дин-вана стала для меня глубоким потрясением и вызывает искреннее сожаление. Хотя резиденция Дин-вана и Силин — враги, Дин-ван был противником, которого я уважал. Я прибыл сюда, во-первых, чтобы почтить память Дин-вана, а во-вторых… чтобы обсудить с резиденцией Дин-вана возможность мирных переговоров.
С удовлетворением заметив промелькнувшее в глазах Е Ли удивление, Лэй Чжэньтин замолчал с легкой улыбкой.
Фэн Чжияо и Лэн Хаоюй уставились на Лэй Чжэньтина с нескрываемым недоверием. Всем было прекрасно известно, каковы истинные отношения между резиденцией Дин-вана и Силин. Как только Лэй Чжэньтин убедится, что Дин-ван действительно мертв, он без лишних слов попытается проглотить резиденцию Дин-вана целиком. Поверить в то, что он проявит благородство и не станет обижать вдову и сироту, мог только круглый дурак.
Е Ли приподняла изящную бровь и, глядя на Лэй Чжэньтина с едва заметной улыбкой, переспросила: — Мирные переговоры?
Лэй Чжэньтин кивнул: — Именно. Ныне Дин-ван скончался, и я полагаю… Ванфэй Дин сейчас трудно справляться со всем в одиночку. Если Ванфэй согласна, Силин готов заключить мир с резиденцией Дин-вана.
Е Ли улыбнулась: — Если это действительно так, то резиденция Дин-вана может об этом только мечтать. В таком случае, я заранее благодарю Чжэньнань-вана.
Глядя на безупречную улыбку Е Ли, за которой, однако, скрывалась глубокая усталость и изможденность, Лэй Чжэньтин мысленно нахмурился. В этот момент он не мог понять: притворяется ли Е Ли, или всё это правда? Имея за плечами колоссальный жизненный опыт и умение видеть людей насквозь, он не мог найти в поведении Е Ли ни единого изъяна.
Заговорив о мире, он лишь хотел прощупать её намерения и узнать, в каком положении сейчас находится резиденция Дин-вана. Но отношение Е Ли было таким, что он никак не мог определить, что же на самом деле творится у них внутри.
— Докладываю Ванфэй: Император Чу просит аудиенции у ворот, — громко объявил стражник снаружи.
Взгляд Лэй Чжэньтина дрогнул, но лицо осталось бесстрастным. Он повернул голову к Е Ли, сидевшей на главном месте, желая увидеть, как она поступит.
Е Ли спокойно произнесла: — Император Чу проделал долгий путь, пригласите его войти. Фэн Сань, возьми Наследника и встретьте Императора Чу.
Даже в такой ситуации нельзя было пренебрегать этикетом официальных встреч. Хотя сейчас казалось, что Чжэньнань-ван могущественнее Мо Цзинли, последний всё же оставался правителем государства. Отправить кого-то для встречи — это долг вежливости.
— Подчиненный повинуется, — отозвался Фэн Чжияо.
— Сын повинуется, — Мо Сяобао спрыгнул со стула рядом с Е Ли и вышел вместе с Фэн Чжияо.
— Люди резиденции Дин-вана и вправду отличаются исключительной верностью, — многозначительно заметил Лэй Чжэньтин, глядя вслед уходящему Фэн Чжияо.
Учитывая гордыню Фэн Чжияо, тот факт, что он согласился пойти встречать ненавистного Мо Цзинли, уже доказывал полное подчинение этих людей воле Е Ли. Очевидно, что под руководством Е Ли в резиденции Дин-вана не наблюдалось никакого хаоса. Даже если смерть Мо Сюяо — правда… потеря заключается лишь в одном человеке.
Подумав об этом, Лэй Чжэньтин посмотрел на Е Ли еще более сложным взглядом, втайне сожалея о том, что на днях ей удалось избежать гибели от рук Лин Теханя.
Сидевший в стороне Лэн Хаоюй тихо хмыкнул и с улыбкой произнес: — Чжэньнань-ван перехваливает нас. Верный подданный не служит двум господам. Мы всего лишь исполняем свой долг, не более того.
Встретив недобрый взгляд Лэн Хаоюя, Лэй Чжэньтин не придал этому значения и лишь сдержанно улыбнулся.
Е Ли с улыбкой взглянула на Лэн Хаоюя, ничуть не рассердившись на его дерзость, и подтвердила: — Чжэньнань-ван прав. Если бы не их помощь в эти дни, я бы, право слово… не справилась.
— В таком случае, почему бы Ванфэй Дин не пригласить господина Цинчэня, чтобы он взял управление ситуацией в свои руки? — спросил Лэй Чжэньтин.
Это был момент, который вызывал у него наибольшие сомнения. В обычной ситуации, если бы Мо Сюяо действительно умер, резиденция Дин-вана обязана была бы поддержать восхождение Мо Юйчэня. Но поскольку Мо Юйчэню нет еще и девяти лет, он, естественно, не может управлять резиденцией и армией Мо. Поэтому, с точки зрения логики и здравого смысла, Е Ли следовало вызвать на заставу Фэйхун Сюй Цинчэня или Сюй Хунъюя. Однако никто из семьи Сюй так и не появился, что заставляло Лэй Чжэньтина скептически относиться к известию о смерти Мо Сюяо.
Е Ли с легкой горечью покачала головой: — Ли-чэн тоже нуждается в надзоре Старшего брата, к тому же…
Она снова покачала головой и не стала договаривать.
Эта недосказанность, безусловно, давала простор для воображения. Лэй Чжэньтин прекрасно понимал важность всего Северо-Запада для резиденции Дин-вана. Более того, сразу после известия о смерти Мо Сюяо он тайно приказал войскам внутри Силин выдвигаться на север. Не для того, чтобы на самом деле атаковать бывшую столицу, а чтобы сковать армию Чжан Циланя, расквартированную на западе.
А еще был Бэйжун. Мо Сюяо совсем недавно уничтожил большую часть их армии и убил принца. Услышав о смерти Дин-вана, правитель Бэйжуна наверняка захочет создать проблемы, чтобы хоть немного вернуть потерянное лицо.
Поэтому способность удержать Северо-Запад, и особенно Ли-чэн, в этот момент была критически важна. Пока у них есть Северо-Запад, даже если армия Мо проиграет эту кампанию, у них останется место для отступления. А через несколько лет, когда Мо Юйчэнь подрастет, армия Мо вполне может вернуться и взять реванш. Зная почти демоническую наследственность рода Дин-ванов, Лэй Чжэньтин не сомневался: к подростковому возрасту Мо Юйчэнь уже сможет стать самостоятельным лидером.
Конечно, Лэй Чжэньтин не собирался давать ему такой шанс.
Видя, как Е Ли колеблется и не договаривает, Лэй Чжэньтин стал верить в смерть Мо Сюяо чуть больше. То, что Е Ли не рыдала и не билась в истерике, как обычная женщина, его не смущало. В конце концов, Е Ли — не обычная женщина. Если бы она сейчас потеряла контроль над собой от горя, Лэй Чжэньтин скорее усомнился бы в ней или перестал бы воспринимать всерьез.
— Ванфэй! Ванфэй, беда! — у дверей в спешке доложил стражник.
Е Ли слегка нахмурилась: — Что случилось?
Стражник бросил опасливый взгляд на Лэй Чжэньтина и смущенно пробормотал: — Маленький Наследник… Маленький Наследник ранил Императора Чу.
Все присутствующие опешили. Каким бы одаренным ни был Мо Сяобао, он всего лишь восьмилетний ребенок. Как он мог ранить Мо Цзинли?
Видя недоверчивые взгляды, стражник торопливо пояснил: — Это правда. Маленький Наследник… Маленький Наследник сильно укусил Императора Чу.
— С маленьким Наследником все в порядке? — поспешно спросил Лэн Хаоюй.
На благородство Мо Цзинли надежды не было никакой. Этот человек был настолько мелочным, что не стал бы делать скидку на то, что перед ним ребенок.
Стражник вытер пот со лба: — С маленьким Наследником все хорошо… Но он говорит, что убьет Императора Чу. Третий молодой господин Фэн не может его удержать, он просит Ванфэй скорее прийти и посмотреть.
Е Ли опустила глаза, скрывая промелькнувшую в них смешинку. Она встала и с некоторой тревогой в голосе обратилась к Лэй Чжэньтину: — Чжэньнань-ван, прошу меня извинить. Я вынуждена вас покинуть.
Лэй Чжэньтин улыбнулся: — Ванфэй слишком вежлива. Может быть, этот Ван сопроводит вас и тоже взглянет, что произошло?
Е Ли на мгновение заколебалась, но тревога за сына пересилила. Она кивнула: — Прошу вас, Чжэньнань-ван.
— Прошу, Ванфэй.
Е Ли не стала больше церемониться и первой поспешила к выходу из зала.
Неподалеку от главных ворот императорская свита Мо Цзинли вперемешку со стражниками резиденции Дин-вана запрудила и без того не слишком широкую улицу, так что яблоку негде было упасть. В центре толпы стоял Мо Цзинли в ярко-желтом императорском одеянии. Он с яростью взирал на Мо Сяобао. На его правой руке, которую он прижимал к груди, красовался кровавый след от укуса. Очевидно, кусавший не проявил ни капли милосердия.
Фэн Чжияо крепко прижимал к себе Мо Сяобао, не давая ему вырваться. Но, судя по гневному личику и тому, как свирепо мальчик скалил зубы на Мо Цзинли, если бы Фэн Чжияо хоть немного ослабил хватку, маленький Наследник тут же бросился бы в атаку снова.
— Что здесь происходит? — нахмурившись, спросила Е Ли, проходя сквозь толпу.
Увидев Е Ли, Фэн Чжияо заметно расслабился. Он боялся не того, что маленький Наследник снова покусает Мо Цзинли, а того, что Император в порыве гнева покалечит ребенка.
— Матушка…
Как только Фэн Чжияо отпустил его, Мо Сяобао с обиженным видом бросился в объятия Е Ли. Потеревшись щекой о её грудь, он уставился на Мо Цзинли своими большими круглыми глазами. Теперь на его хорошеньком личике была написана вселенская обида, что разительно отличалось от того свирепого вида, с каким он только что порывался загрызть врага.
Е Ли обняла его, легонько похлопала по спине и ласково спросила: — Что случилось, Сяобао? Ты не ранен?
Мо Сяобао уткнулся лицом в грудь матери и покачал головой. Только тогда Е Ли облегченно выдохнула и погладила его по голове: — Хорошо, что цел. Нужно быть осторожнее, а вдруг ты поранился бы?
— Он плохой человек! Сяобао ненавидит его! — жалобно воскликнул Мо Сяобао.
Его звонкий, по-детски наивный голос разнесся далеко вокруг. Все присутствующие невольно покосились на Мо Цзинли. Насколько же плохим нужно быть, чтобы такой милый маленький Наследник резиденции Дин-вана так сильно его ненавидел?
Лицо Мо Цзинли мгновенно почернело от злости. Этот мелкий паршивец чуть не отхватил у него кусок мяса, а теперь еще смеет жаловаться первым, выставляя себя жертвой!
— Е Ли, и это так ты воспитываешь сына? Какая невоспитанность! — прорычал Мо Цзинли, испепеляя Е Ли взглядом.
Ясный взгляд Е Ли потемнел. Она выпрямилась и, глядя на Мо Цзинли без тени страха, спокойно ответила: — Императору Чу не стоит беспокоиться о том, как я воспитываю своего сына. Если у Императора Чу так много свободного времени, лучше бы потратили его на воспитание собственного сына.
— Пф-ф-ф!..
Стоявший рядом Фэн Чжияо не сдержался и прыснул со смеху. Ванфэй наступила на самую больную мозоль Мо Цзинли. Разве есть в Поднебесной кто-то, кто не знает, что Ле-вану уже за тридцать, а у него не то что сына — даже дочери нет? В народе даже ходили слухи, что Ле-ван страдает какой-то неизлечимой болезнью.
Конечно, такие доверенные лица резиденции Дин-вана, как Фэн Чжияо, знали правду куда лучше. И именно поэтому Фэн Чжияо был готов даже посочувствовать Мо Цзинли. Самая большая боль в этом мире — не когда у тебя чего-то никогда не было, а когда оно было, потом ты это потерял, потом вроде бы обрел снова, а в итоге оказалось, что ты черпал воду бамбуковой корзиной — всё впустую.
Поэтому, даже если бы они осыпали Мо Цзинли сотней самых грязных проклятий, это не взбесило бы его так сильно, как эта одна-единственная, брошенная невзначай фраза Е Ли.
— Е Ли! — в ярости проревел Мо Цзинли.
Е Ли развернулась и, крепко держа Мо Сяобао за руку, встала лицом к лицу с Мо Цзинли. Её голос звучал холодно и властно: — Я уважаю в Императоре Чу правителя государства, но если Император Чу не имеет ни малейшего представления о том, как подобает вести себя гостю, то прошу простить — я не стану вас задерживать.
Мо Цзинли рассмеялся от зашкаливающего гнева. Он вскинул руку с кровавым следом и процедил: — Я из добрых побуждений прибыл выразить соболезнования, но едва вошел в ворота заставы, как этот мальчишка вцепился в меня зубами. Это и есть гостеприимство резиденции Дин-вана?
Мо Сяобао, стоя рядом с матерью, вздернул свой точеный подбородок и звонко отчеканил: — Ты пришел вовсе не для того, чтобы оплакивать Отца-вана! Ты пришел безобразничать! Те, кто приходят почтить память моего отца, не надевают такую одежду!
Присутствующие снова перевели взгляды на Мо Цзинли. Пусть он и был Императором, но статус резиденции Дин-вана ничуть не уступал статусу Великой Чу. От гостя не требовали надевать траурный саван, но, по крайней мере, следовало выбрать одежду неброских, сдержанных тонов. А Мо Цзинли явился в ослепительно-желтом драконьем халате, вышагивая с самодовольным видом.
Стоявший неподалеку Лэй Чжэньтин, одетый в темно-серые одежды с черным узором, тут же почувствовал, что взгляды воинов армии Мо стали к нему куда дружелюбнее. Наряд Мо Цзинли действительно не походил на траурный — он выглядел так, будто Император пришел похвастаться своим величием и бросить вызов хозяевам.
Мо Цзинли лишился дара речи. Он и в самом деле не собирался искренне оплакивать Мо Сюяо. Смерть врага была пределом его мечтаний, он готов был смеяться от счастья, какие уж тут соболезнования? Но то, что ребенок при всех сорвал с него маску, поставило его в крайне неловкое положение.
Спустя некоторое время Мо Цзинли холодно хмыкнул и посмотрел на Е Ли: — Ванфэй Дин, я проделал путь в тысячи ли. Неужели ты собираешься держать меня здесь, на пороге?
Е Ли окинула его безразличным взглядом: — Если Император Чу искренне желает почтить память Дин-вана, я, разумеется, не стану чинить препятствий.
— Я прибыл именно ради этого, — высокомерно бросил Мо Цзинли.
Е Ли спокойно кивнула: — В таком случае, прошу Ле-вана пройти к алтарю и воскурить благовония.
Мо Цзинли не стал возражать и кивнул: — Как раз кстати. Я тоже хочу увидеть тело Дин-вана. В конце концов… нас связывает дружба, закаленная в драках с самого детства. Надеюсь, Ванфэй Дин не будет против?
Е Ли помолчала мгновение, а затем коротко ответила: — Прошу, Император Чу.
Добавить комментарий