— Ты — Ванфэй Дин?! — раздался резкий голос из-за спины супруги Юнь.
Все вздрогнули от удивления. Хоть эти женщины и жили запертыми в глубоких покоях, имя Ванфэй Дин было известно каждой из них. Сколько раз их отцы и братья со вздохом говорили, что если рожать дочь — то такую, как Ванфэй Дин, а если брать жену — то подобную Ванфэй Дин. Даже их муж, Правитель Севера Жэнь Цинин, всякий раз упоминая Ванфэй Дин, не скупился на похвалы. Это вызывало у них, женщин, видящих мир лишь из окна, смесь восхищения, зависти и ревности.
Е Ли ничуть не удивилась тому, что её раскрыли. Она лишь подняла глаза на женщину, стоявшую за спиной супруги Юнь. Оказалось, это старая знакомая.
Е Ли слабо улыбнулась: — Так это барышня Мужун. Какими судьбами барышня Мужун оказалась здесь? Этими словами она фактически подтвердила свою личность.
— Ты — Ванфэй Дин? — опешила супруга Юнь.
Ей доводилось видеть Ванфэй Дин несколько раз. И хотя сейчас черты лица отличались из-за маскировки, эта спокойная элегантность и аура, заставляющая невольно испытывать почтение… Кто это мог быть, если не Ванфэй Дин?
— Ванфэй Дин, как ты здесь оказалась? — придя в себя после шока, супруга Юнь в ужасе уставилась на Королеву Хэлань: — Это ты… ты сговорилась с резиденцией Дин-вана…
Королева Хэлань огрызнулась: — Не выражайся так грубо. Северяне лишь сотрудничают с резиденцией Дин-вана, чтобы вернуть свое. Что в этом плохого? Вы вот кичитесь тем, что вы — «истинная власть Срединной равнины», а сами сговорились с бэйжунцами, чтобы напасть на свои же исконные земли. Так что не надо тут строить из себя святых и набивать себе цену красивыми словами.
Супруга Юнь, хоть и была далека от политики, не была глупой. Она быстро смекнула: раз Хэлань спелась с резиденцией Дин-вана, то ей и её людям ничего хорошего ждать не приходится.
— Хэлань, Правитель был добр к вам! Зачем ты сговорилась с чужаками и затеяла мятеж?.. Не забывай, предыдущая Королева тоже погибла от рук людей из резиденции Дин-вана!
Королева Хэлань презрительно усмехнулась: — Добр ко мне? Да Жэнь Цинин спит и видит, как бы поскорее перебить всех нас, северян, чтобы сменить название страны и восстановить свою драгоценную династию! А что до моей кузины… Если бы Жэнь Цинин сам не полез на резиденцию Дин-вана, разве с ней случилась бы беда? С кого мне спрашивать за её смерть, как не с Жэнь Цинина?
— Ты… Ты всё передергиваешь! — лицо супруги Юнь залилось краской от гнева, но возразить ей было нечего.
Хэлань махнула рукой: — Я не воюю с бесполезными бабами, которые ничего не умеют. Возвращайтесь к себе и сидите тихо. Пока Жэнь Цинин не вернется, я вас не трону. Но если будете упрямиться… — она холодно усмехнулась, и в уголках её губ промелькнула жестокость. — Можете проверить, дрогнет ли у меня рука убить вас.
Присутствующие были изнеженными женщинами, никогда не видевшими крови. Где им было вынести такие угрозы от суровой северной Королевы? Все они тут же попятились, желая убраться восвояси.
Супруга Юнь тоже испугалась. Прикусив губу, она метнула на Хэлань злобный взгляд и уже собиралась уйти.
— Е Ли, умри! — вдруг взревела стоявшая рядом с супругой Юнь Мужун Минъянь.
В её руке сверкнуло лезвие, и она яростно бросилась на Е Ли. Но мелькнула черная тень. Не успела Мужун Минъянь коснуться Е Ли, как чей-то удар отшвырнул её прочь. Она врезалась в колонну и выплюнула сгусток крови.
Чжо Цзин встал перед Е Ли и мрачно спросил: — Ванфэй?
Чжо Цзин не был знаком с Мужун Минъянь, но по дикой ненависти в её глазах понял, что у этой женщины с Ванфэй давняя вражда. Он следовал за Е Ли уже десять лет, но не помнил, чтобы она когда-то перешла дорогу этой особе. Впрочем, поразмыслив мгновение, он догадался: — Это остатки семьи Мужун? Ванфэй, прикажете подчиненному?.. Для теневых стражей было правилом вырывать такие сорняки с корнем.
Е Ли задумчиво смотрела на Мужун Минъянь, которая готова была сожрать её живьем. Мужун Минъянь с трудом поднялась на ноги, небрежно вытерла кровь с губ и прошипела: — Е Ли, ты всё еще жива!
Е Ли спокойно ответила: — Разве ты не знала уже давно, что я жива? Барышня Мужун, если мне не изменяет память, я не совершала по отношению к тебе ничего непростительного. Откуда же такая ненависть?
В глазах Мужун Минъянь полыхнула ярость: — Если бы не вы… Если бы не вы, разве семья Мужун пала бы? Разве погиб бы мой дед? Это всё вы их погубили!
— Самим жадности не занимать, а еще смеете сваливать вину на других? — без церемоний вмешался Чжо Цзин, его голос был полон сарказма. — Если бы Мужун Сюн не полагался на свои высокие боевые искусства, пытаясь играть героями Поднебесной как марионетками, разве с семьей Мужун случилась бы беда? Жаль только… что «ловушка красоты» семьи Мужун оказалась недостаточно привлекательной. Как говорится: пошли за шерстью, а вернулись стрижеными.
Хотя Чжо Цзин в те годы не сопровождал их в Силин, он прекрасно знал, что там произошло. Его насмешка била в самое больное место Мужун Минъянь — в её провалившуюся попытку соблазнения.
Мужун Минъянь заскрежетала зубами, её глаза налились кровью. Она уставилась на Чжо Цзина с такой ненавистью, словно хотела разорвать его на куски.
Е Ли повернула голову к Королеве Хэлань: — Королева, прошу, пусть остальные уйдут. У меня есть разговор к барышне Мужун.
Королева Хэлань кивнула и обратилась к супруге Юнь и остальным: — Убирайтесь. Чжаожун[1] Мин остается.
Супруга Юнь и другие наложницы, понимая, что с нынешней Хэлань шутки плохи, поспешно развернулись и покинули зал.
Мужун Минъянь осталась одна, но не выказала ни капли страха. Когда она последовала за Жэнь Цинином на Север, он обещал помочь ей отомстить. Но шли годы, и надежда на месть становилась всё призрачнее. Если бы не тот факт, что во время кровавой чистки гарема, устроенной Мо Сюяо в прошлом году, она еще не получила официального титула, она бы уже была мертва. Она отдала всё, что было у неё и у семьи Мужун, но взамен получила лишь невысокий титул Чжаожун. Как тут не испытывать ненависть?
— Что ты хочешь сказать? Хочешь убить или разрезать на куски — валяй, я готова, — гордо заявила она, настороженно глядя на Е Ли.
Е Ли мягко улыбнулась: — Барышне Мужун не стоит так нервничать. Я ничего тебе не сделаю.
Надо признать, что хотя слава Е Ли и Мо Сюяо была почти равной, характер этой славы был совершенно разным. Мо Сюяо нес на плечах репутацию многих поколений Дин-ванов, но его аура была слишком пропитана убийством. При упоминании Дин-вана люди представляли кровавые поля сражений и горы трупов.
Но когда речь заходила о Ванфэй Дин, многие, даже враги, часто забывали об опасности, исходящей от неё. Особенно при личной встрече: её нежный и элегантный облик благородной леди заставлял людей невольно расслабляться и терять бдительность.
Мужун Минъянь тихо фыркнула. Хотя она не потеряла бдительности полностью, выражение её лица неизбежно смягчилось.
Е Ли с улыбкой продолжила: — Барышня Мужун и сама должна понимать: крах семьи Мужун — это не вина резиденции Дин-вана. Мы лишь оказались в гуще событий и были вынуждены действовать. Более того… барышня Мужун должна прекрасно знать, кто именно использовал и просчитывал семью Мужун больше — мы или кто-то другой.
Мужун Минъянь задумалась. Конечно, она понимала, что произошло на самом деле. Если бы она сама не настояла на том, чтобы спровоцировать конфликт… возможно, резиденция Дин-вана вообще не вмешалась бы. Но она упрямо верила, что именно появление Мо Сюяо предопределило поражение её семьи. Поэтому её ненависть к резиденции Дин-вана казалась ей естественной.
— Чего ты хочешь? — спросила она, глядя на Е Ли.
Е Ли легко улыбнулась: — Я хочу оставшиеся активы семьи Мужун.
Мужун Минъянь вздрогнула: — Я не понимаю, о чем ты говоришь. Всё, что принадлежало семье Мужун, уже в руках Жэнь Цинина. Иначе, как ты думаешь, откуда у него столько денег на ведение войны и содержание огромной армии в эти два года?
Е Ли медленно покачала головой: — Барышне Мужун не стоит меня обманывать. Может, я и не знаю в точности, насколько глубоки закрома семьи Мужун, но общее представление имею. Более того, зная характер Жэнь Цинина… Если бы у барышни на руках не осталось козырей…
Е Ли не закончила фразу, но все присутствующие поняли её мысль. Учитывая натуру Жэнь Цинина, если бы Мужун Минъянь потеряла свою ценность, разве она всё еще жила бы в этом дворце? Скорее всего, её бы уже давно выбросили на помойку или избавились по-тихому.
Мужун Минъянь долго молчала, прежде чем произнести: — У семьи Мужун ничего не осталось. Всё, что у нас есть, — это деньги. Я могу отдать их тебе, мне не жалко. Но что я получу взамен?
Она прекрасно понимала: раз Е Ли остановила её, то, даже если она не признается, её всё равно не отпустят.
— Чего хочет барышня Мужун? — спросила Е Ли.
Изначально Е Ли даже не вспоминала о существовании Мужун Минъянь, но раз уж они встретились, она не собиралась упускать такую возможность. В последние годы не только Северное Цзин активно наращивало военную мощь, но и резиденция Дин-вана делала то же самое. И хотя казна Дин-вана была богата, по сравнению с ресурсами целого государства её всё же не хватало. Чем больше денег — тем лучше.
Взгляд Мужун Минъянь изменился. Она помолчала, обдумывая что-то, а затем внезапно заявила: — Я хочу выйти замуж за Молодого господина Цинчэня.
Взгляд Е Ли мгновенно похолодел. Она ответила спокойно, но твердо: — Нет.
— Почему? — опешила Мужун Минъянь.
Она знала, что резиденция Дин-вана ведет непрерывные войны, поэтому деньги и продовольствие для них сейчас важнее всего. Она никак не ожидала, что Е Ли откажет сразу же, даже не подумав ни секунды.
Е Ли ответила: — Старший брат уже отверг барышню Мужун в прошлом. Даже ради блага резиденции Дин-вана я не стану вмешиваться в его брак.
Если бы Мужун Минъянь выдвинула любое другое условие, Е Ли, возможно, не побрезговала бы и обманом, пообещав что угодно, даже если не собиралась выполнять. Но когда дело касалось брака Сюй Цинчэня, она не могла позволить себе даже ложь. Это было табу.
Мужун Минъянь стиснула зубы, глядя на неё с яростью: — Неужели ты не боишься, что я похороню эти сокровища навечно? Если я не скажу, где они, никто в этом мире их не найдет. Правитель Юга из Силина за эти годы перевернул всё в поместьях семьи Мужун вверх дном, но так ничего и не нашел!
Е Ли покачала головой и тихо вздохнула: — Я же сказала: ни ради кого и ни ради чего я не стану вмешиваться в личную жизнь Старшего брата. Если богатству семьи Мужун не суждено попасть в руки резиденции Дин-вана, значит, так тому и быть. К тому же… Если его не получим мы, то не получит и никто другой, не так ли?
Смысл её слов был прост и жесток: раз Мужун Минъянь не собирается говорить, где сокровища, то и жить ей больше незачем. Не стоит винить Е Ли в жестокости. Если бы Мужун Минъянь убили сразу после падения её семьи, у Жэнь Цинина не было бы столько денег, чтобы собрать огромную армию и напасть на Великую Чу. А если оставить её в живых сейчас, позволив этой полной ненависти женщине попасть в руки кого-то другого, это станет проблемой для резиденции Дин-вана в будущем.
— Уведите её, — бросила Е Ли Чжо Цзину.
Чжо Цзин кивнул, схватил Мужун Минъянь и вытащил её из зала.
Королева Хэлань, подперев подбородок рукой, с интересом посмотрела на Е Ли: — Оказывается, у этой Мужун Минъянь такое богатое прошлое, что даже ты польстилась на её секреты?
Е Ли беспомощно улыбнулась: — Правитель Севера действительно обладает незаурядными способностями. Боюсь, в его гареме мало женщин без «полезного прошлого».
— Тогда почему ты не согласилась на её условие? — недоуменно спросила Хэлань.
Сама она ради блага Севера не раздумывая унизилась, выйдя замуж за Жэнь Цинина, поэтому искренне не могла понять отказа Е Ли. Тем более что у мужчин Срединной равнины принято иметь трех жен и четырех наложниц. Даже если она ему не нравится, он мог бы просто взять её в дом. Молодой господин Цинчэнь от этого бы точно не пострадал.
Е Ли спокойно ответила: — Есть вещи, которые можно делать, а есть те, которые нельзя. Старший брат не жалел ни сил, ни здоровья ради резиденции Дин-вана и ради меня. Если я начну торговать его браком ради горсти золота и серебра, можно ли меня будет после этого называть человеком?
Королева Хэлань, не совсем понимая эти тонкости, покачала головой: — В любом случае, мне не понять ход мыслей вас, людей Срединной равнины. Забирай эту Мужун Минъянь себе. Мне от неё всё равно толку нет. Родни у неё не осталось, так что спасать её, скорее всего, никто не придет.
— Благодарю.
Жэнь Цинин в эти дни был крайне раздражен. Вести от армии, отправленной на подавление мятежа, приходили неутешительные. А северная знать и войска, оставшиеся в Чанцине, как он и предсказывал, заняли позицию сторонних наблюдателей, палец о палец не ударив для помощи.
Единственным утешением было ответное письмо от Хэлань. Из него следовало, что ситуация еще не достигла критической точки. Хотя предводитель повстанцев и проявил незаурядный талант полководца, его корни в армии были неглубоки. Если северяне согласятся помочь, то даже резиденции Дин-вана будет нелегко добиться успеха на Севере.
Правда, из-за этого план совместной с Бэйжуном атаки на армию Мо рассыпался в прах.
Впрочем, Жэнь Цинин не испытывал особых угрызений совести по этому поводу. «Каждый сам за себя, а неудачника пусть заберут демоны» — таков был его девиз. Он не собирался рисковать собственным тылом ради планов Елюй Е. Если он продолжит осаду, то даже если нанесет армии Мо определенный урон, выгоду от этого получит только Елюй Е, а все беды свалятся на голову Жэнь Цинина. Они с Елюй Е всего лишь союзники, а не родные братья.
Придя к этому выводу, Жэнь Цинин решительно сверкнул глазами. Он встал и отдал приказ: — Оставить одну армию для прикрытия тыла. Остальным — следовать за мной обратно в Чанцин для подавления мятежа.
— Слушаемся!
Как только приказ был озвучен, многие генералы вздохнули с облегчением. Если бы Правитель упрямился и отказался отступать, а их дома в это время захватили бы враги, победа на фронте не стоила бы таких потерь. В глазах нескольких северных генералов тоже промелькнула радость, но так как они сидели в задних рядах, никто этого не заметил. А если бы и заметили, то списали бы всё на их нежелание воевать.
В этой кампании некогда свирепые и отважные войска Северного Цзин вели себя вяло и без особого энтузиазма, откровенно халтуря. Но даже так они были на голову выше новобранцев со Срединной равнины, не нюхавших пороха. Жэнь Цинин, как бы ни злился, не мог обойтись без них и вынужден был терпеть.
Готовясь свернуть лагерь и возвращаться в столицу, Жэнь Цинин снова написал письмо Королеве Хэлань, в котором перечислил множество льгот и выгод для северной знати. Хэлань ответила быстро и с готовностью приняла его предложения.
В конце концов, как сказала Ванфэй Дин: «Обман денег не стоит!»
Застава Цзыцзин.
На городской стене плечом к плечу стояли Лэн Хуай и Лэн Хаоюй, наблюдая, как огромная армия Северного Цзин начинает сворачивать лагерь и отступать.
Лэн Хаоюй улыбнулся: — Похоже, план Ванфэй удался.
На осунувшемся, но благородном лице Лэн Хуая тоже появилась тень улыбки. Он кивнул: — Верно. Нам тоже пора готовиться, чтобы поддержать Ванфэй Дин. В мире говорят, что мудростью, стратегией и отвагой Ванфэй не уступает мужчинам. Раньше я в это не верил, но теперь вижу… Она не просто «не уступает», она превосходит большинство из нас.
Боюсь, в этом мире найдется немного мужчин, способных сравниться с Ванфэй Дин.
Лэн Хаоюй кивнул и рассмеялся: — И то верно. Ванфэй каждый раз действует неожиданно, но, когда всё случается, кажется, что это самый логичный ход. Отец, нам пора готовиться к выходу за заставу. Раньше Жэнь Цинин всегда прибегал атаковать нас, но в этот раз мы погонимся за ним.
— Да, — твердо произнес Лэн Хуай. — Пришло время отомстить за Цинъюя.
Хотя его младший сын был талантливее старшего, Лэн Цинъюй всё же был его любимым первенцем, которого он растил и лелеял десятилетиями. Он погиб как герой, пожертвовав собой ради страны, и ничем не запятнал честь семьи Лэн. Возможность лично отомстить за сына принесла старому генералу мрачное удовлетворение, позволив наконец сбросить камень с души.
Лэн Хаоюй кивнул: — Отец прав. Отец обязательно сможет собственноручно отомстить за Старшего брата.
Хотя при жизни Лэн Цинъюя братья не ладили, Лэн Хаоюй не был настолько мелочным, чтобы таить злобу на брата, павшего смертью храбрых, даже после его кончины. То, что отец сможет лично отомстить за первенца и успокоить свое сердце, было благом. Именно поэтому Лэн Хаоюй лично просил Вана и Ванфэй оставить Лэн Хуая охранять заставу Цзыцзин — ради сегодняшнего дня.
В лагере «мятежников» за стенами Чанцина.
Хэ Су с невозмутимым видом сидел на месте главнокомандующего, наблюдая, как внизу шумят и спорят генералы.
Все их разговоры сводились к одному: они были напуганы новостью о том, что Жэнь Цинин разворачивает войска и возвращается в столицу. Сейчас у них под рукой было всего около трехсот тысяч человек, что меньше, чем у приближающегося противника. Хотя под командованием Хэ Су они одержали несколько побед подряд, но как только миллионная армия Жэнь Цинина вернется, им не понадобятся никакие хитроумные стратегии — они просто задавят их числом, используя тактику «людского моря».
Когда шум немного утих, Хэ Су постучал по столу и с легкой улыбкой произнес: — Господа, есть ли смысл сейчас спорить об этом? Мы уже провели несколько сражений. Неужели вы думаете, что если мы сейчас остановимся, императорский двор нас пощадит? Если рискнем и будем сражаться, у нас есть шанс завоевать славу, богатство и блестящее будущее. А если сдадимся сейчас — это преступление, караемое казнью всего рода.
Генералы с кислыми лицами посмотрели на Хэ Су: — Брат Хэ, скажи честно, пришлет ли резиденция Дин-вана подкрепление? Мы рискуем жизнями, следуя за тобой, ты не должен нас подставить.
— Верно, верно… — закивали остальные.
Хэ Су улыбнулся: — Подкрепление, разумеется, будет, но… ему нужно немного времени, чтобы добраться сюда. Однако не беспокойтесь: хотя сама армия еще не подошла, мощная поддержка от резиденции Дин-вана уже здесь.
Все удивились и переглянулись. Кто-то с надеждой предположил: — Неужели это Молодой господин Цинчэнь? Говорят, его мудрость не имеет равных в Поднебесной, и один он стоит тысячи солдат?
— Скорее, это сам Дин-ван! — возразил другой. — Дин-ван сражается с четырнадцати лет и не знает поражений. Если это он, то чего нам бояться миллионной армии двора?
Хэ Су с улыбкой посмотрел на вход в шатер.
Полог откинулся, и вошла женщина в сине-зеленых одеждах, с черными как смоль волосами. Её облик был изящным и нежным, но за ней следовали несколько человек в черном — явно элитные телохранители.
Увидев узор Цилиня на одеждах стражей, все ахнули: — Цилин?!
Черные стражи не обратили внимания на потрясение собравшихся и молча рассредоточились по углам шатра, взяв периметр под контроль. Лишь двое остались за спиной женщины.
Под изумленными взглядами женщина подошла к главному месту, которое уступил ей Хэ Су, спокойно села и легко улыбнулась присутствующим: — Господа, вы много трудились.
Видя почтительное отношение Хэ Су к этой женщине, самые сообразительные уже начали догадываться, кто перед ними. Но те, кто был поимпульсивнее, не сдержались: — Ты кто такая? Как смеешь садиться на место главнокомандующего?
Женщина в синем все так же легко улыбнулась: — Я — Е Ли.
Ванфэй Дин?!
Присутствующие застыли в шоке, не в силах поверить своим ушам.
— Подчиненный приветствует Ванфэй, — громко и почтительно произнес Хэ Су, низко кланяясь.
Его пример послужил сигналом. Люди в шатре поспешно начали кланяться, хором произнося: — Подчиненные приветствуют Ванфэй Дин.
Страх в их сердцах сменился надеждой. Все знали, что Дин-ван глубоко любит свою супругу. Раз Ванфэй здесь лично, резиденция Дин-вана уж точно не будет смотреть сложа руки, как их уничтожает императорская армия, верно?
Е Ли кивнула: — Вольно, господа. Прошу, садитесь.
Только тогда все выпрямились и снова расселись по местам, но теперь в их позах было куда больше почтения и внимания.
Когда все расселись, Е Ли произнесла: — Благодарю вас всех за готовность помочь резиденции Дин-вана вернуть эти земли. Поскольку Ван занят войной с Бэйжуном, он не смог прибыть лично, но мои слова имеют ту же силу, что и обещания Вана. Когда всё уляжется, каждого из присутствующих ждет щедрая награда. Резиденция Дин-вана никогда не обижает тех, кто имеет заслуги.
Со своего места поднялся генерал средних лет с простоватым, честным лицом: — Ванфэй, награды для этого подчиненного не главное. Изначально мы были генералами Великой Чу, но нас вынудили пособничать злодею* и атаковать Чуцзин. Это дело…
Большинство присутствующих были бывшими генералами Чу, сдавшимися Северу. Жэнь Цинин их не ценил и держал в черном теле. Сначала они сдались Северу, теперь предают Север ради Дин-вана — естественно, на душе у них было неспокойно. То, что этот генерал задал такой вопрос, показывало, что он далеко не так прост, как кажется на первый взгляд.
Е Ли серьезно ответила: — Армия Севера, проходя по землям, не причиняла особого вреда простым людям. Я могу здесь и сейчас пообещать вам: если вы искренне перейдете на сторону резиденции Дин-вана, прошлое не будет поставлено вам в вину. За заслуги вы получите награды, как и все остальные. Но… если у кого-то возникнут дурные мысли или двойная игра, не вините мой меч в беспощадности.
— Благодарим Ванфэй! — хором ответили генералы, вставая.
Больше всего эти перебежчики боялись, что с ними сведут счеты после победы. Теперь, получив личное обещание Ванфэй Дин, они успокоились. Атмосфера в шатре сразу стала куда более теплой и оживленной.
Сидевший ниже Хэ Су сложил руки в жесте уважения: — Докладываю Ванфэй. Жэнь Цинин уже ведет миллионную армию на Чанцин. Следует ли нам войти в город и держать оборону, ожидая подкрепления от заставы Цзыцзин?
Е Ли с улыбкой покачала головой: — Нет нужды. Хэ Су, слушай мой приказ. Немедленно веди людей из лагеря и вызови врага на бой. Ты обязан одержать три победы подряд до прибытия основных сил Жэнь Цинина и отбросить врага на тридцать ли.
Хотя Хэ Су не понимал глубинного смысла этого хода, он знал, что в груди Ванфэй сокрыта стратегия, способная вместить горы и реки, и она никогда не стреляет впустую. — Подчиненный слушается! — он решительно встал.
Получив ответное письмо от Королевы Хэлань, Жэнь Цинин гнал лошадей, спеша обратно в Чанцин. Но едва он приблизился к окрестностям столицы, как получил фронтовое донесение: его авангард, имея численное превосходство, проиграл три битвы подряд и был отброшен на десятки ли. Лишь благодаря пятидесяти тысячам северных солдат, охранявшим подступы к столице, удалось избежать полного разгрома.
Жэнь Цинин прекрасно знал, чего стоят его войска с Равнины, поэтому решил сменить тактику. Он поставил в авангард более двухсот тысяч элитных северных воинов, которые пришли с ним, чтобы они объединились с гарнизоном столицы и совместными силами раздавили мятежников и вернули Королевский город.
Но он и не подозревал, что именно на это и рассчитывали Е Ли и Королева Хэлань.
Едва почти трехсоттысячная армия северян объединилась, произошло немыслимое. Увидев флажковый сигнал, смысл которого солдаты Равнины совершенно не понимали, северные воины вместо атаки на мятежников развернулись и обрушились на армию Жэнь Цинина.
Войска Жэнь Цинина, не ожидавшие удара от своих же, были мгновенно смяты и разбиты в пух и прах.
В одно мгновение Жэнь Цинин всё понял. От ярости у него едва не лопнули глаза, и горлом хлынула кровь. Тело Жэнь Цинина накренилось, и он вывалился из седла. Если бы телохранители вовремя не подхватили его, он был бы затоптан в хаосе битвы, даже не дождавшись вражеского меча.
— Почему?! — взревел Жэнь Цинин, глядя на появившуюся перед строем Королеву Хэлань.
Она была одета в яркие одежды, сияла красотой и торжеством. Жэнь Цинин не мог поверить, что его провела женщина, которую он никогда не принимал всерьез.
Королева Хэлань хлестнула коня и посмотрела на него с нескрываемым презрением: — Почему? Разумеется, ради жизней сынов нашего Севера! И ради того, чтобы отомстить за мою кузину и дядю! Жэнь Цинин, кем ты себя возомнил? Думал, используешь нас, северян, а потом будешь жить припеваючи? С тех пор как ты появился на Севере, сколько наших парней полегло на полях сражений понапрасну? Их осталось меньше трехсот тысяч! Ты хотел извести нас всех до последнего, чтобы Северные племена исчезли с лица земли?
Армия Северного Цзин, вошедшая за заставу, насчитывала целых семьсот тысяч человек. Население Севера само по себе было невелико, и эти семьсот тысяч составляли девяносто процентов всех молодых и крепких мужчин племен.
К настоящему моменту больше половины из них уже погибли. Если бы Жэнь Цинин погубил и оставшиеся триста тысяч, то какая польза была бы Северу от объединения Поднебесной? Их ждало бы лишь полное вымирание как народа. Даже сейчас, чтобы восстановить прежнюю численность населения и военную мощь, потребуются десятилетия.
— Хэлань! — в бешенстве проскрежетал зубами Жэнь Цинин.
Королева Хэлань звонко рассмеялась и, указав на него хлыстом, весело крикнула: — Эта дева забирает сынов Севера домой! Если хочешь кого-то ненавидеть — ненавидь Ванфэй Дин. Это всё её идеи! Трубите сбор, мы уходим!
Глухие, древние звуки рогов из звериных рогов разнеслись по полю битвы. Армия Севера начала организованно выходить из боя и отступать на северо-восток.
Издали Хэлань с торжеством посмотрела на Жэнь Цинина, и в её взгляде читался откровенный вызов: «Ну что, рискнешь преследовать?»
Жэнь Цинин стиснул зубы так, что изо рта снова хлынула кровь. Ему оставалось лишь беспомощно смотреть, как Королева Хэлань удаляется под раскаты собственного смеха.
— Отступаем… В лагерь! — Слушаемся, Ваше Величество!
— Пфф!.. — Жэнь Цинина снова вырвало кровью. На этот раз он окончательно рухнул на землю, погружаясь в спасительную темноту беспамятства.
Телохранители в панике доставили Жэнь Цинина в главный шатер. Лишь спустя добрый час он со стоном пришел в себя.
Ожидавшие генералы тут же бросились к нему: — Ваше Величество! Ваше Величество, как вы?
— Хэлань, подлая тварь! Клянусь, этот Ван разрубит тебя на десять тысяч кусков! — с ненавистью прохрипел Жэнь Цинин.
Генералы переглянулись. Всё произошло так внезапно: посреди хаоса битвы войска северных племен, словно сговорившись, одновременно ударили в спину. Многие до сих пор не успели понять, что именно случилось.
Жэнь Цинин сквозь зубы процедил: — Эта дрянь Хэлань уже давно снюхалась с резиденцией Дин-вана. Она просто ждала, когда этот Ван отведет войска от заставы, чтобы одним махом забрать всех своих солдат.
— Это… Ваше Величество, но если армия Севера действительно стала нашим врагом, что нам делать?
Одной только резиденции Дин-вана, жадно следящей за ними, было достаточно, чтобы ощущать чудовищное давление. А если к ним присоединится еще и армия Севера, обратившая оружие против бывших союзников… Кто лучше них знал свирепость северян? Если бы последние два года они не гнали северные полки в авангарде, разве смогла бы их наспех сколоченная миллионная армия загнать Великую Чу в такой угол?
Жэнь Цинин с трудом сел. В последние дни на него давило слишком много проблем, но сейчас, выплюнув сгусток крови на поле боя, он почувствовал, что голова парадоксальным образом прояснилась.
Он холодно усмехнулся: — Хэлань посмела играть у меня за спиной, но она не дура. Если она вмешает свои жалкие триста тысяч солдат в нашу войну с резиденцией Дин-вана, то ни один из её воинов не вернется домой живым. Пройдет несколько дней, и она уйдет сама.
При упоминании Хэлань в глазах Жэнь Цинина снова вспыхнула ненависть. Он создал свое государство, опираясь на кузину Хэлань — свою первую жену. Кто бы мог подумать, что его падение будет делом рук двоюродной сестры покойной жены — его нынешней супруги?
— Пошлите людей тщательно всё разузнать. Кто именно возглавляет силы резиденции Дин-вана в этой операции? Тот, кто способен провернуть такую интригу и договориться с Севером, — это явно не какая-то мелкая сошка.
Он отдал распоряжение: — Старых шпионов больше не использовать — боюсь, они уже давно под контролем врага. Расставьте новых людей.
— Слушаюсь, — генерал сложил руки и удалился.
— Как думает Ваше Величество, кто бы это мог быть? — осторожно спросил доверенный советник, стоявший у кровати.
Жэнь Цинин холодно произнес: — В резиденции Дин-вана немного людей, способных на подобное. Сюй Хунъюй и Сюй Хунъянь обычно не покидают Северо-Запад, а Мо Сюяо сейчас занят войной с Бэйжуном. За этим делом стоит либо Сюй Цинчэнь, либо Е Ли!
Немного поразмыслив и нахмурившись, Жэнь Цинин решительно заявил: — Это определенно Е Ли! Еще в Ли-чэне она много общалась с этой дрянью Хэлань.
Жэнь Цинин сейчас готов был удавиться от досады. Тогда он ни капли не остерегался этой мерзавки Хэлань и сам привез её в Ли-чэн. Он позволил ей заключить сделку с резиденцией Дин-вана прямо у себя под носом. Увы, сожалеть было уже слишком поздно.
— Ваше Величество, а что насчет Королевы Хэлань?..
— Убить! Любой ценой! Эта тварь не должна вернуться на Север живой! — лицо Жэнь Цинина исказилось в гримасе, а голос был настолько ледяным и зловещим, что все присутствующие в шатре невольно содрогнулись.
Отослав всех прочь, он остался один, и в шатре воцарилась тишина. Жэнь Цинин устало прислонился к спинке кровати, прикрыв глаза, чтобы перевести дух. Но мысли не давали ему покоя: время от времени мышцы на его лице подергивались, искажая черты, а аура убийства взмывала до небес. «Мо Сюяо, Е Ли! Вы посмели так провести этого Вана… Клянусь, я заставлю вас молить о смерти!»
Если в шатре Жэнь Цинина бушевали гром и молнии, то в лагере резиденции Дин-вана, напротив, царили радость, песни и смех.
Хотя вожди северных племен и «старые чиновники династии» ранее ненавидели друг друга до смерти, между простыми солдатами такой глубокой вражды не было. Когда Жэнь Цинин вошел за заставу, ради своего будущего правления он, в отличие от Бэйжуна, не позволял солдатам бездумно убивать мирных жителей. Так что глубокой ненависти у народа к ним не было. За эти два года солдаты с Равнины видели, как северяне всегда шли в атаку первыми, и восхищались их храбростью. Теперь же, когда северяне, как и они, восстали против Жэнь Цинина, все оказались на одной стороне. И делить им было нечего.
Во всем лагере, за исключением караульных, все — и жители Равнины, и северяне — сидели вместе, пили вино, ели мясо, пели и танцевали. Было даже оживленнее, чем после обычной победы. Северяне не желали больше участвовать в войнах Срединной равнины и рвались домой. Этот вечер стал прощальным пиром, устроенным Е Ли и резиденцией Дин-вана для племен Севера.
В центре лагеря под открытым небом Е Ли вместе с людьми резиденции Дин-вана и недавно присягнувшими генералами сидела рядом с отцом Королевы Хэлань — нынешним верховным вождем Севера, распивая с ними вино.
Северяне видели, что эта с виду хрупкая Ванфэй Дин, хоть и не сильна в питье вина, ведет дела открыто и решительно, совсем не так, как люди Жэнь Цинина, прятавшие нож за улыбкой и полные коварства. Узнав, что именно благодаря Ванфэй Дин столько сынов Севера смогли благополучно покинуть поле боя живыми, они прониклись к этой женщине со Срединной равнины искренней симпатией.
Из женщин на пиру присутствовали только Королева Хэлань и Е Ли. Хэлань не усидела на своем месте и перебралась поближе к Е Ли. Теперь, когда возвращение домой было уже близко, на красивом лице Королевы появилось озорное и беззаботное выражение. Она расслабилась и стала похожа на шестнадцатилетнюю девчонку, а не на Королеву Севера, несущую на плечах судьбу целого народа и вынужденную притворяться вздорной и властной.
— Ванфэй Дин, спасибо тебе огромное за то, что мы смогли благополучно выйти из-за заставы и вернуться на родину. Давай… Хэлань поднимает этот кубок за тебя! — Королева с улыбкой подняла чашу с вином.
Е Ли с улыбкой подняла свой кубок: — Я пью мало, поэтому позвольте мне выпить эту чашу до дна в знак моего уважения, — и, запрокинув голову, осушила кубок одним махом.
Самый обычный крепкий алкоголь обжег горло и разлился огнем внутри. На её лице, прекрасном и чистом, словно нефрит, тут же проступил легкий румянец, подобный утренней заре.
Королева Хэлань пожала плечами и тоже выпила свою чашу до дна. — Ты человек прямой и решительный, это нам, северянам, очень по душе! Жаль только, что пить ты совсем не умеешь, — рассмеялась она.
— Королева Хэлань… — Е Ли беспомощно улыбнулась.
Вообще-то, для женщины Срединной равнины она пила вполне неплохо. Но, конечно, по сравнению с северянкой Хэлань, которая росла на кумысе и крепком вине, её способности выглядели бледновато.
Хэлань недовольно зыркнула на неё: — Я больше не какая-то там королева. К черту эту собачью чушь — быть Королевой! В будущем эта дева станет самым великим вождем племени во всей истории Севера!
Хоть Север и считался землей варваров, к различиям между мужчинами и женщинами там относились проще, и женщин не притесняли так, как на Равнине. Испокон веков в племенах бывали женщины-вожди, которые ничем не уступали мужчинам. Отец Хэлань, нынешний верховный вождь, имел только одну дочь. А поскольку в этот раз она совершила великий подвиг ради спасения своего народа, её право стать следующим вождем было неоспоримым и заслуженным.
Е Ли рассмеялась: — Хорошо-хорошо, я была неправа. Принцесса Хэлань?
Хэлань надула губки, буравя Е Ли взглядом, но спустя мгновение удовлетворенно кивнула: — Вот так-то лучше.
Сказав это, она развернулась и потащила Хэ Су, Цинь Фэна и остальных, сидевших ниже Е Ли, пить вино. Было видно, что хмель уже ударил ей в голову.
Неподалеку сидел отец Хэлань. Он слышал слова дочери и, с некоторой неловкостью подняв чашу в сторону Е Ли, улыбнулся: — Я слишком избаловал Хэлань, прошу Ванфэй простить её дерзость.
— Ничего страшного. Принцесса Хэлань умна и проницательна, вождю повезло с такой дочерью, — ответила Е Ли.
Хотя она видела этого новоиспеченного лидера Севера всего несколько раз, она понимала: человек, воспитавший такую дочь, как Хэлань, не может быть просто грубым варваром. Самой большой ошибкой Жэнь Цинина было то, что он слишком презирал этих северных «дикарей». Северяне помогли ему создать государство, но они же могли превратить его в пыль.
Вождь души не чаял в своей дочери, поэтому, услышав похвалу от Е Ли, просиял от радости. Громко расхохотавшись, он выпил подряд несколько чаш вина.
Мужчины в армии любят выпить, и, видя, как весело и размашисто пьет вождь Севера, остальные тоже начали шуметь и веселиться. Атмосфера в лагере становилась всё горячее.
Вдруг один молодой северный офицер встал и громко крикнул: — Ванфэй Дин! Мы давно наслышаны, что воины армии Мо отважны в бою и каждый из них обладает невероятным мастерством. Мы хотели бы обменяться опытом и помериться силами с братьями из армии Мо! Просим Ванфэй разрешить нам это!
Услышав это, у остальных загорелись глаза.
Слава о доблести армии Мо гремела уже двести лет, и за это время они почти не знали поражений. Возможно, армия Мо не была самой многочисленной, но она была, безусловно, самой стойкой. В истории было много знаменитых войск, которые в начале своего пути были непобедимы, но со временем, из-за изнеженности командиров или коррупции, превращались во второсортный сброд.
Однако армия Мо была уникальна: более двухсот лет она смотрела на другие страны свысока, и даже несмотря на то, что императоры Великой Чу поколение за поколением пытались её подавить, она по-прежнему была способна сокрушить любого врага в Поднебесной. Это было поистине неслыханно.
Северяне по натуре были воинственны и любили хорошую драку. Теперь, когда рядом оказались офицеры легендарной армии Мо, они, конечно, не хотели упускать шанс проверить себя в дружеском поединке.
Е Ли оказалась в затруднительном положении. Из присутствующих здесь людей резиденции Дин-вана опыт командования войсками был только у Цинь Фэна и Хэ Су. Однако, если бы кто-то из них двоих сошелся в поединке с этими северянами, это было бы в высшей степени несправедливо. Ведь они либо вышли из рядов теневых стражей, либо принадлежали к Кавалерии Чёрных облаков, и каждый прошел через «дьявольские» тренировки гвардии Цилин. По силе в одиночном бою они могли бы мгновенно сокрушить любого из присутствующих северных командиров.
Услышав предложение о драке, принцесса Хэлань тут же просияла. Она подбежала к Е Ли и с улыбкой воскликнула: — Ванфэй Дин, соглашайся! Я тоже хочу увидеть, насколько сильны генералы вашей резиденции.
Е Ли лишь беспомощно улыбнулась ей в ответ. Но принцессе было всё равно: она сорвала с пояса гибкий хлыст и, указав им на Хэ Су, заявила: — Ты ведь генерал армии Мо, верно? Эта принцесса желает отведать твоего мастерства!
Хэ Су опешил. У людей из резиденции Дин-вана была одна странная черта: из-за глубокого уважения к Е Ли они никогда не смотрели на женщин свысока. Но в то же время они считали, что в подлунном мире нет ни одной другой женщины, способной хоть в чем-то сравниться с их Ванфэй. Если он сейчас вступит в схватку с принцессой Хэлань, то, независимо от исхода, по возвращении его до смерти засмеют те бесстыжие сослуживцы.
— Принцесса Хэлань, это…
Хэлань вздернула подбородок: — Что «это»? Эта дева бросает тебе честный вызов. Неужто ты презираешь меня?
Хэ Су бросил умоляющий взгляд на Е Ли, сидевшую во главе стола, но та со спокойным лицом задумчиво опустила глаза, словно и вовсе не замечала его безмолвного крика о помощи. Хэ Су невольно горько усмехнулся: похоже, Ванфэй не намерена его выручать.
Стоявшие рядом Чжо Цзин, Линь Хань и Цинь Фэн одарили его сочувственными взглядами в духе «удачи, парень». С этой принцессой Севера шутки плохи. Выиграешь — скажут, обидел слабого пола, проиграешь — значит, ты и вовсе хуже девчонки. — Раз так… Прошу вас, принцесса, — Хэ Су встал и сложил руки в жесте уважения.
[1] Чжаожун (昭容) — «Леди светлого лика», один из низших рангов императорских наложниц
Добавить комментарий