Убийство нескольких человек — это всё же не то же самое, что забить пару цыплят: совсем без хлопот не обойтись. По крайней мере, очень скоро стало ясно, что отправленные в качестве «подарка» люди не достигли нужного эффекта. Поэтому на следующее утро глава семьи Бай лично нанес визит.
Семья Бай носила титул первого знатного рода Императорского города Силин. Их статус в стране был сопоставим со статусом семьи Сюй в Великой Чу. Однако была существенная разница: семья Сюй из поколения в поколение сторонилась политики, посвящая себя науке и образованию. Семья Бай же, напротив, с самого основания Силин неизменно занимала высшие государственные посты. Более того, среди наложниц и жен императоров Силин было бесчисленное множество дев из рода Бай. Семья Бай дала стране несколько императриц и более десятка высокопоставленных наложниц, за что по праву считалась «родом императриц».
Однако с тех пор как к власти пришел Регент Лэй Чжэньтин, ситуация изменилась. Хотя нынешняя Императрица всё еще принадлежала к роду Бай, даже знаменитая красавица Су Цзуйдэ, на которой сошлись все милости императора, попала во дворец лишь благодаря тому, что «одолжила» фамилию Бай. Хотя семья Бай тайно сотрудничала с Чжэньнань-ваном, была одна деталь: у Императрицы не было сыновей, а покойная жена Чжэньнань-вана и нынешняя супруга его наследника не носили фамилию Бай. Это привело к тому, что власть рода Бай начала постепенно увядать.
Лэй Чжэньтин по глубине коварства и расчетливости не шел ни в какое сравнение с нерешительным Императором Силин. Поэтому, хотя он и использовал способности семьи Бай, он не позволял им вернуть былое величие. В последние годы девушки из рода Бай редко выходили замуж даже за членов императорской крови. Со временем семья Бай осознала, что Чжэньнань-ван намеренно их подавляет. Такие кланы, как Бай, никогда не ставили верность государю или патриотизм превыше всего; для них выживание рода, богатство и власть были единственными приоритетами. Поэтому, едва армия Мо подошла к стенам столицы, они уже вовсю планировали свой будущий путь. И семья Сюй из Великой Чу стала для них идеальным примером для подражания.
Семья Сюй лишь выдала внучку замуж за Дин-вана, и теперь их влияние в Резиденции Дин-вана было практически безграничным. Семья Бай и не помышляла о том, чтобы сместить Дин-ванфэй, но они верили: если Дин-ван положит глаз хотя бы на одну девушку из их рода, положение семьи Бай в Силин станет исключительным. Именно поэтому среди восьми молодых людей, отправленных под видом слуг, были две внебрачные дочери и один внебрачный сын семьи Бай. Однако после того, как они вошли в почтовый двор, от них не было ни слуху ни духу. Поскольку армия Мо пришла воевать, они не брали с собой горничных или личных слуг. В почтовом дворе, кроме приближенных Мо Сюяо и Е Ли, черную работу выполняли в основном местные жители Силин. Шпионы семьи Бай могли разузнать новости, но внутри двора о посланных людях ничего не было известно. Это означало, что их участь была печальной. Как мог глава семьи Бай не заволноваться?
— Глава рода Бай, Ван приглашает вас. Прождав в приемной полчаса за чашкой чая, глава семьи Бай чувствовал растущую тревогу и легкое недовольство, но на его лице не дрогнул ни один мускул. Увидев вошедшего Линь Ханя, он отбросил высокомерие, подобающее главе великого рода, и вежливо кивнул с улыбкой: — Благодарю вас, молодой господин. Пожалуйста, ведите.
Мо Сюяо принимал гостя всё в том же небольшом дворике. Сами апартаменты были невелики; внутренние покои принадлежали Е Ли, и Мо Сюяо, видя плохое настроение жены, запрещал кому-либо её беспокоить. Поэтому все дела он решал в кабинете или во внешнем дворе. Когда Линь Хань привел господина Бая, Мо Сюяо сидел под деревом и медленно вырезал что-то из куска нефрита. Глава Бай присмотрелся — это была шпилька для волос, уже почти готовая. Хотя узор еще трудно было различить, по тому, как бережно и сосредоточенно Мо Сюяо шлифовал её, было ясно: эта вещь для него очень важна.
А когда он разглядел качество самого нефрита… сердце господина Бая невольно сжалось. Это был теплый белый нефрит высшей пробы — такая чистота редко встречалась даже во всём Силин. В Императорском городе был лишь один подобный кусок, на который господин Бай сам заглядывался, но в итоге его перекупила семья Сунь. И теперь этот бесценный кусок, из которого он мечтал заказать шедевр у великого мастера, превращался под руками Дин-вана в простую, ничем не примечательную шпильку. В этот момент господин Бай испытал почти физическую боль от такого «расточительства».
Мо Сюяо не обращал ни малейшего внимания на человека, стоявшего неподалеку. Одной рукой он сжимал резчик, другой — нефритовую шпильку, и недовольно хмурился. «Слишком долго я не брался за это дело, руки стали какими-то непослушными…»
— Я, Бай Юньчэн из рода Бай в Силин, приветствую Его Высочество Дин-вана, — глава Бай понял: если он сам не подаст голос, то Дин-ван может проигнорировать его существование и час, и два. В душе его шевельнулось раздражение, но, вспомнив анализ своих советников о блестящем будущем Резиденции Дин-вана, господин Бай решил, что ради этого можно и потерпеть.
Мо Сюяо осторожно уложил шпильку и резчик в стоящую рядом шкатулку из сандалового дерева и только тогда поднял голову на Бай Юньчэна. Он коротко кивнул: — А, это глава рода Бай. Рад встрече. Присаживайтесь.
У Бай Юньчэна дернулся уголок рта. Он огляделся вокруг и выдавил: — Благодарю Дин-вана за доброту, но я лучше постою. В поле зрения не было ни одного стула, ни даже каменной скамьи. Сам Мо Сюяо небрежно устроился на выступе искусственной горки. Очевидно, он и не собирался готовить место для гостя.
Мо Сюяо вскинул бровь, не выказывая ни малейшего смущения: — Как главе Бай будет угодно.
Бай Юньчэн мысленно чуть не задохнулся от возмущения. «Как мне будет угодно?» Он всё-таки пожилой человек, глава великого клана, он не может просто сесть на голую землю!
— Зачем глава рода Бай пожаловал к этому Вану? — лениво спросил Мо Сюяо.
Бай Юньчэн почтительно ответил: — Ваше Высочество и Ванфэй недавно прибыли в нашу столицу. Я, как скромный представитель этой земли, хотел бы проявить гостеприимство и пригласить вас. Надеюсь, Дин-ван и Ванфэй почтят нас своим присутствием.
Мо Сюяо покачал головой и с легким вздохом произнес: — Не то чтобы этот Ван не хотел оказать вам честь, просто Ванфэй в эти дни чувствует недомогание. Боюсь, нам придется отклонить ваше любезное приглашение.
Сердце Бай Юньчэна радостно екнуло. Он упомянул Ванфэй в приглашении лишь из вежливости. Семья Бай хотела подсунуть своих людей Дин-вану, но не горела желанием сразу ссориться с его женой. Отсутствие Дин-ванфэй было бы им только на руку.
— В таком случае, может быть, сам Ван… — осторожно начал Бай Юньчэн.
Мо Сюяо снова покачал головой: — Пока Ванфэй нездоровится, у этого Вана неспокойно на душе. У меня нет никакого желания выходить в свет.
Бай Юньчэну оставалось лишь натянуто улыбаться. Дин-ван отказал так прямо и четко, что продолжать настаивать было нельзя — это дало бы обратный эффект. Немного подумав, он решил сменить тему на ту, которая, по его мнению, должна была заинтересовать Вана: — Чуть более чем через месяц Его Величество Император перенесет столицу в Аньчэн. Интересно, планирует ли Ваше Высочество перенести… свою резиденцию в этот город и обосноваться здесь на постоянной основе?
Хотя Бай Юньчэн никогда не был на Северо-Западе, он имел представление о Ли-чэне. Для тех, кто привык к имперской роскоши столицы, Ли-чэн казался «несолидным». И дело было не в том, что Ли-чэн был беден — напротив, за годы управления Резиденции Дин-вана он процветал не меньше Чуцзина или столицы Силин. Это доказывало способности Дин-вана. Но само сердце власти — Резиденция Дин-вана — не шла ни в какое сравнение с императорскими дворцами. Это было просто поместье, пусть и более величественное, чем остальные. Поэтому Бай Юньчэн был уверен: Мо Сюяо обязательно перенесет политический центр на захваченные земли Силин.
Мо Сюяо покачал головой, его лицо оставалось бесстрастным: — Императорский город Силин не подходит на роль столицы моего королевства.
Столица Силин была величественной и огромной, но она находилась слишком далеко от Срединных равнин. Ни один правитель, мечтающий объединить Поднебесную, не выберет себе ставку здесь. В конце концов, амбиции героев, воспитанных на культуре Центральных равнин, всегда были направлены на воссоединение империи, а не на господство в пустынном Западном крае. В свое время предки Силин выбрали это место во многом потому, что тогда Великая Чу была слишком сильна, и им нужно было закрепиться подальше.
Бай Юньчэн не был бездарностью; стоило ему лишь немного поразмыслить над словами Мо Сюяо, как он всё понял. Его сердце пропустило удар, а взгляд, устремленный на Дин-вана, наполнился еще большим трепетом и почтением. Многие втайне спорили и гадали: было ли нападение Мо Сюяо на Силин удачным стечением обстоятельств или заранее спланированным ходом? Глядя на этого молодого правителя в белых одеждах и с седыми волосами, Бай Юньчэн внезапно осознал: всё это было частью грандиозного и давнего замысла. Придя к этому выводу, глава Бай почувствовал, как в его глазах вспыхнул азарт, а решимость в сердце стала непоколебимой.
— Ваше Высочество обладает великими амбициями, я искренне восхищен. Мой род Бай готов служить вам верой и правдой, и я надеюсь, что Вы не отвергнете нашу помощь, — почтительно произнес Бай Юньчэн.
Мо Сюяо поднял глаза и спокойно посмотрел на мужчину средних лет. Бай Юньчэну показалось, будто на него обрушилось невидимое, но колоссальное давление; если бы он не был предельно осторожен и собран, то, вероятно, рухнул бы на колени прямо на месте. Такой осязаемой мощи он не чувствовал даже в присутствии Чжэньнань-вана. Бай Юньчэн сохранял почтительную позу, но на его лбу выступили мелкие капельки пота. Спустя долгое время он услышал бесстрастный голос Мо Сюяо: — Главе Бай не стоит быть столь официальным. В ближайшее время этот Ван вернется в Ли-чэн, и в будущем мне понадобится ваша помощь в решении многих местных дел.
Бай Юньчэн просиял и поспешно ответил: — Благодарю, Ваше Высочество! Семья Бай не подведет Ваше доверие.
Мо Сюяо кивнул и уже собирался что-то добавить, когда вошел Чжо Цзин с докладом: — Ваше Высочество, глава семьи Сунь просит аудиенции.
Услышав это, Бай Юньчэн помрачнел. На самом деле изначально семьи Бай и Сунь никак не пересекались: одни были при дворе, другие — в торговле, и между ними не было причин для вражды. Но когда к власти пришел Чжэньнань-ван, всё изменилось. Семья Сунь хоть и не была фанатично предана императорскому роду, но и к Регенту симпатии не питала. Чжэньнань-ван несколько раз вымогал у семьи Сунь огромные суммы золота на свои походы, и делал это именно руками семьи Бай. К тому времени, когда в роду Бай поняли, что Чжэньнань-ван намеренно стравливает знатные дома между собой, вражда уже укоренилась. Последние годы семьи Бай и Сунь вели открытую и скрытую войну, а Чжэньнань-ван лишь наблюдал со стороны, поддерживая то одну, то другую сторону, чтобы они не переставали грызться. Теперь их ненависть была настолько глубока, что никто и не помышлял о примирении.
Бай Юньчэн только что присягнул Резиденции Дин-вана и, конечно, не хотел, чтобы семья Сунь оказалась в фаворе. К сожалению, сейчас он был не вправе что-либо решать. Мо Сюяо, даже если бы он учитывал только ту подаренную шпильку из первоклассного нефрита, не мог отказать в приеме главе Сунь.
— Проси, — Мо Сюяо вскинул бровь.
Вскоре в сад уверенным шагом вошла глава семьи Сунь. В отличие от пятидесятилетнего Бай Юньчэна, она была совсем другой, и, что самое важное — она была женщиной. Госпоже Сунь не было еще и тридцати. Её нельзя было назвать ослепительной красавицей, но она обладала благородными чертами лица, а в её взгляде и осанке читались решительность и задор, не свойственные обычным женщинам. С первого взгляда было ясно, что это человек прямолинейный и смелый — неудивительно, что она не побоялась унизить принцессу Линъюнь.
Она была вдовой предыдущего главы семьи Сунь. Тот с детства был болезненным, поэтому после свадьбы почти все дела семьи перешли в руки его супруги. Три года назад, когда муж скончался, оставив после себя лишь одну дочь, госпожа Сунь твердой рукой усмирила всех родственников из боковых ветвей, посягавших на богатство семьи. Став главой рода в статусе вдовы, она управляла всем сама, планируя в будущем найти для единственной дочери зятя, который бы вошел в их дом для продолжения рода. Хотя в Силин ограничения для женщин были не такими жесткими, как в Великой Чу, то, что вдова смогла удержаться на плаву в столице, окруженной врагами, говорило о её выдающемся уме и хватке.
— Я, вдова Сунь-Юй Ши[1], приветствую Дин-вана, — госпожа Сунь не использовала уничижительных обращений вроде «ваша раба» или «ничтожная», как это принято у обычных женщин. Она, подобно мужчине, назвала себя «я»[2], и в её манерах было столько непринужденности и достоинства, что она мгновенно вызывала симпатию.
Мо Сюяо спокойно улыбнулся: — Давно наслышан, что глава рода Сунь — «женщина, не уступающая мужчинам». Вижу, что слухи не лгали. Госпожа Сунь, присаживайтесь.
Госпожа Сунь с улыбкой поблагодарила его и, не выказывая ни малейшего пренебрежения, присела на один из камней неподалеку от Мо Сюяо. Ван обернулся к Линь Ханю: — Сходи посмотри, свободна ли Ванфэй. Кажется, она упоминала вчера, что хотела бы познакомиться с госпожой Сунь?
Госпожа Сунь поспешно возразила: — Что вы, это я должна была просить о чести засвидетельствовать почтение Ванфэй.
Мо Сюяо небрежно махнул рукой: — А-Ли не придает значения таким формальностям.
К тому же, почтовый двор — это не просторный дворец. Ни Е Ли, ни Мо Сюяо не хотели, чтобы посторонние топтались в их личных покоях во внутреннем дворе.
Линь Хань ушел выполнять поручение, и Мо Сюяо, сохраняя на лице легкую улыбку, заметил: — Полагаю, глава рода Бай и госпожа Сунь — старые знакомые?
С его проницательностью было невозможно не заметить, что эти двое терпеть друг друга не могут. Но ни госпожа Сунь, ни Бай Юньчэн не осмеливались проявлять вражду в его присутствии. Как люди, привыкшие к власти, они понимали логику Дин-вана: правитель не станет тратить время на урегулирование склок между подчиненными и не станет отказываться от услуг одной семьи только потому, что она не ладит с другой. Пока их вражда не мешает делам Резиденции Дин-вана, он не будет вмешиваться, но и докучать себе их конфликтами он тоже не позволит.
Госпожа Сунь мягко улыбнулась: — Дин-ван прав. Семьи Сунь и Бай издавна живут в Императорском городе, мы хорошо знакомы. Встретить здесь главу рода Бай для меня большая честь.
Бай Юньчэн лишь дернул углом рта и выдавил улыбку: — Госпожа Сунь скромничает. Вы так заняты делами, мы давно не виделись, но ваш облик по-прежнему полон жизни.
В глазах госпожи Сунь промелькнул холодный блеск, но губы продолжали улыбаться: — Глава Бай слишком добр ко мне.
Будучи вдовой, госпожа Сунь была вынуждена вести себя крайне осмотрительно. Больше всего она ненавидела, когда посторонние комментировали её внешность. Во-первых, как вдова, она не могла одеваться слишком ярко, а во-вторых, намеки на её «цветущий вид» в устах врагов могли быть расценены как обвинение в нескромности или нарушении траура.
— Ванфэй идет.
Услышав голос стражника у ворот, Мо Сюяо тут же прервал разговор и поспешил навстречу жене. Бай Юньчэн и госпожа Сунь с нескрытым любопытством проследили за его взглядом, желая увидеть ту самую женщину, которая прославилась на весь мир и заставила Дин-вана быть столь преданным.
Е Ли была одета в простое платье бледно-зеленого цвета с неброской вышивкой, волосы были собраны в свободный узел. В прическе была лишь одна шпилька с длинными подвесками; при каждом шаге нефритовые бусины мягко покачивались у её щек, придавая её облику некую хрупкость и изящество. Подойдя ближе, стало заметно, что она немного бледна, а в глазах затаилась усталость. Похоже, слова Вана о её недомогании не были пустой отговоркой.
Однако Дин-ванфэй славилась не красотой, а своим умом и воинским искусством. В день входа в город им не удалось разглядеть её как следует, и теперь они с трудом могли поверить, что эта хрупкая, юная и утонченная особа — та самая легендарная Ванфэй, способная вести армии в бой.
— А-Ли, тебе всё еще нехорошо?.. Я велю Чжо Цзину привезти лекаря из лагеря, чтобы он осмотрел тебя, — Мо Сюяо с тревогой в голосе привлек её к себе, заботливо поддерживая за талию.
Е Ли лишь слабо улыбнулась: — Ничего страшного, просто плохо спала этой ночью.
— И правда, стоит мне оставить А-Ли без присмотра, как она уже не может нормально уснуть? — услышав это, Мо Сюяо мгновенно просиял и, не давая Е Ли вставить ни слова, твердо заявил: — Сегодня ночью я обязательно останусь присматривать за тобой. Нельзя допустить, чтобы ты снова плохо спала. К тому же сейчас рядом нет слуг, как я могу оставить тебя одну?
Е Ли беспомощно взглянула на мужа, а затем перевела спокойный взгляд на Бай Юньчэна и госпожу Сунь. Те, впрочем, не заподозрили ничего лишнего. Они решили, что Ванфэй просто приболела и, боясь заразить мужа, временно переехала в другую комнату. В то же время их поразило, что Дин-ван ради жены готов лично выполнять обязанности прислуги. Но если Бай Юньчэн чувствовал лишь легкое беспокойство, то госпожа Сунь — искреннюю зависть.
— Приветствуем Ванфэй, — хором произнесли гости, поднимаясь со своих мест.
Е Ли кивнула и мягко улыбнулась: — Глава Бай, госпожа Сунь, прошу, без лишних церемоний.
Когда они поблагодарили её, Е Ли продолжила: — Там, чуть дальше, я приготовила чай и закуски. Не желаете ли вы пройти туда и немного побеседовать? Разумеется, гости не смели отказать и почтительно пропустили Мо Сюяо и Е Ли вперед.
Место для чаепития находилось буквально за поворотом; на каменном столе уже действительно всё было накрыто. Когда хозяева и гости заняли свои места, госпожа Сунь посмотрела на Е Ли и с заботой спросила: — Лицо Ванфэй выглядит бледным. Вам нездоровится?
Бай Юньчэн, не желая уступать пальму первенства госпоже Сунь, тут же добавил с улыбкой: — В моем поместье есть несколько лекарей с выдающимися способностями. Не желает ли Ванфэй, чтобы я прислал их к вам на службу?
Е Ли изящно улыбнулась: — Благодарю за заботу. Скорее всего, я просто еще не привыкла к Императорскому городу и плохо отдыхаю, ничего серьезного. И это не было пустой отговоркой. Здоровье Е Ли всегда было крепким, за исключением того периода, когда она вынашивала и рожала маленького Бао. За последние годы усилиями Шэнь Яна и лекаря Линь её организм полностью восстановился. Что касается нынешней хандры — это было душевное состояние, а не физический недуг. Е Ли всегда придерживалась мнения, что любое лекарство — это на треть яд, поэтому без нужды пить их не собиралась.
Госпожа Сунь заметила: — Ли-чэн и наша столица находятся далеко друг от друга, климат здесь заметно отличается. Вполне естественно, что Ванфэй нужно время, чтобы привыкнуть. В моем доме хорошо знают толк в лечебном питании; вернувшись, я велю прислать вам рецепты. Возможно, Ванфэй стоит их попробовать. На такое предложение Е Ли не нашла причин для отказа и лишь с улыбкой поблагодарила.
Бай Юньчэн не отставал: — А повара в моем доме мастерски готовят блюда Восточной Чу. Ванфэй, должно быть, не привыкла к кухне Силин, так что, вернувшись, я пришлю людей в ваше распоряжение.
— Я не настолько изнежена, не стоит утруждать главу Бай, — вежливо отклонила предложение Е Ли.
Бай Юньчэн рассмеялся: — Для них будет великим счастьем послужить Ванфэй.
Е Ли не была новичком в делах управления; она понимала, что раз приняла жест доброй воли от семьи Сунь, то не может игнорировать и семью Бай. Искусство баланса никогда не терпит порывистости или явных предпочтений, поэтому она не стала больше отказываться и кивнула: — В таком случае, благодарю главу рода Бай. Бай Юньчэн поспешно ответил, что для него это честь.
Мо Сюяо одной рукой держал чашку чая, а другой под столом сжал ладонь Е Ли. Почувствовав, что её пальцы слегка холодные, он недовольно нахмурился. А-Ли всегда отличалась крепким здоровьем, и то, что её тело стало склонно к «холоду», было дурным знаком. Её определенно нужно было хорошенько подлечить и укрепить, поэтому его взгляд на Сунь и Бая стал заметно мягче.
Вчетвером они пили чай и вели светскую беседу, соблюдая все приличия, если не брать в расчет скрытую борьбу между Бай Юньчэном и госпожой Сунь. Впрочем, это была скорее односторонняя атака: Бай Юньчэн всячески пытался уколоть соперницу, в то время как госпожа Сунь проявляла к нему лишь вялый интерес.
Госпожа Сунь видела всё насквозь. Каким бы подобострастным ни был сейчас Бай Юньчэн, рано или поздно семья Бай неизбежно оскорбит Дин-ванфэй. Это было предопределено самой природой их клана. С самого основания Силин род Бай был «родом наложниц». Говоря проще — они карабкались вверх, держась за женские юбки. В истории их семьи почти не было выдающихся гениев или великих мужей, но при этом они дали стране нескольких канцлеров и множество высокопоставленных чиновников. И всё это держалось исключительно на статусе их дочерей в императорском гареме. Поэтому, хотя Бай и считались знатным родом Силин, по-настоящему влиятельные и древние семьи в глубине души всегда презирали их.
Теперь семья Бай присягнула Резиденции Дин-вана. Но ни сам род, ни его глава Бай Юньчэн не обладали какими-то выдающимися талантами — иначе Чжэньнань-ван не смог бы так легко подавлять их долгие годы. Имея «свою» императрицу на троне, они так и не смогли заявить о себе. Если семья Бай хочет сохранить свое высокое положение и вернуть былую славу при новом порядке, у них есть только один путь — старый проверенный метод. И этот путь неизбежно приведет к конфликту с Резиденцией Дин-вана и семьей Сюй. Именно поэтому госпожа Сунь не видела смысла сейчас лезть из кожи вон, соревнуясь с Бай Юньчэном перед лицом Дин-вана. Ей не хотелось выглядеть в глазах новых правителей склочной и заносчивой женщиной. Однако Бай Юньчэн думал иначе. Для него сама мысль о том, что какая-то женщина, да еще и вдова, может иметь больше веса перед Дин-ваном, чем он, была невыносимой. К тому же вражда между Сунь и Бай была непримиримой. Если семья Сунь получит власть, они обязательно отомстят за все прошлые обиды. А раз так, Бай Юньчэн считал, что должен нанести удар первым!
[1] урожденная Юй, вдова Сунь
[2] в значении «ваш покорный слуга»
Добавить комментарий