Как только «Покаянный указ» был обнародован, всю столицу тряхнуло трижды. В одночасье поток людей, желающих нанести визит Дин-вану на постоялом дворе, стал бесконечным. Казалось, перед глазами всех уже встала картина возрождения поместья Дин-вана. Разумеется, никто не сомневался, что Дин-ван сможет одолеть Ле-вана, и уж тем более никто не думал, что Дин-ван вовсе не собирается участвовать в этой грызне.
А вот сановники, которые уже успели запрыгнуть в лодку Ле-вана или клана Лю, тайно кусали локти, но поделать ничего не могли. Забраться на корабль легко, а вот сойти с него трудно; жалеть о выборе было уже слишком поздно.
Тем временем во дворце, в покоях Императрицы. Императрица Хуа сидела на кресле Феникса, нахмурив изящные брови, и слушала Шестого принца. Тот с праведным гневом жаловался на «унижения», которые ему пришлось стерпеть во время передачи указа. Глядя на лицо ребенка, искаженное злобой и обидой, Императрица разочарованно покачала головой.
Сидевшая рядом Чжэн Сяньфэй тоже была в отчаянии. Когда она услышала, как Мо Жуйюнь кричит, требуя, чтобы Отец-Император наказал обидчиков, она не выдержала и влепила сыну звонкую пощечину.
Шестой принц опешил от внезапного удара. Он схватился за щеку и ошеломленно уставился на мать, не в силах вымолвить ни слова. Императрица вздохнула и тихо произнесла: — Какой толк бить его сейчас?
Все эти годы она была под домашним арестом, а власть в гареме принадлежала Лю-гуйфэй. То, что Шестой принц вырос таким, — отчасти вина козней Лю-гуйфэй, но и Чжэн Сянь-фэй, как родная мать, явно не справилась со своими обязанностями. Да что там, даже она сама, как Императрица… Эх…
— Матушка, за что ты меня ударила?! — наконец пришел в себя Шестой принц и возмущенно уставился на Чжэн Сянь-фэй. Мало того, что его обидели снаружи, так мать не только не заступилась, но еще и подняла на него руку? Как избалованный Мо Жуйюнь мог такое стерпеть?
Видя, что сын совершенно не понимает её намерений, Чжэн Сяньфэй не сдержалась, слезы градом потекли из её глаз. Она рухнула на стул и разрыдалась. Увидев мать в таком состоянии, Мо Жуйюнь скривил губы и пробурчал: — Раз матушка не хочет за меня заступиться, я пойду к Отцу-Императору. Отец любит меня, он точно мне поможет! Я велю схватить того вонючего мальчишку из поместья Дин-вана, изобью его до полусмерти и заставлю быть моим слугой!
— Замолчи! — лицо Чжэн Сяньфэй побелело от ужаса. Она схватила сына за руку: — Дин-ван — твой старший родственник! Если считать по поколениям, то даже Наследник Дин-вана старше тебя на поколение. Слушай внимательно, что они говорят, и запоминай. И не смей болтать ерунду!
Но разве Мо Жуйюнь стал бы слушать? Он недовольно выкрикнул: — Я — Императорский принц! С чего это я должен их слушать?! Я обязательно попрошу Отца-Императора жестоко их наказать!
Сказав это, он оттолкнул руку матери и бросился к выходу. Увидев это, Императрица, сидевшая на троне, помрачнела. Она хлопнула ладонью по столу и сурово приказала: — Остановить Шестого принца!
Мо Жуйюня перехватили, и он, естественно, впал в ярость, угрожая убить всех этих евнухов и служанок. Императрица холодно посмотрела на него: — Это я приказала тебя остановить. Ты что же, и меня собираешься убить?! Уведите Шестого принца и глаз с него не спускайте. Если он сбежит — ответите головой!
Мо Жуйюнь всё же побаивался эту законную мачеху, которую видел всего пару раз в жизни. Заметив, что она всерьез рассердилась, он не посмел больше скандалить и позволил увести себя во внутренние покои.
Императрица потерла переносицу и обратилась к Чжэн Сяньфэй: — Перестань плакать. Дин-ван не станет опускаться до счетов с неразумным ребенком. Но теперь ты ясно видишь… подходит ли Жуйюнь для того самого места?
Чжэн Сяньфэй неловко перестала плакать. Она происходила из незнатной семьи и, конечно, мысль о том, что её сын может стать Императором, а она — Вдовствующей императрицей, матерью всей Поднебесной, кружила ей голову. Но сейчас, глядя на вопиющее невежество сына, она очнулась. Прожив столько лет во дворце, она кое-что понимала в жизни. Стоило ему один раз выйти из дворца, как он умудрился оскорбить всё семейство Дин-вана, совершенно не понимая серьезности ситуации. С таким поведением, даже если он взойдет на трон, он не просидит на нем и пары дней — его просто уничтожат.
— У-у-у… Это всё та дрянь! Эта мерзавка испортила моего сына! У-у-у… Ваше Величество, прошу, защитите меня… — Чжэн Сяньфэй теперь лютой ненавистью ненавидела Лю-гуйфэй. Все эти годы Император баловал Лю, отдав ей в управление весь гарем. Чжэн, будучи родной матерью принца, видела сына от силы два раза в год. И вот теперь оказалось, что его воспитали таким никчемным, собственноручно разрушив её мечту о титуле Вдовствующей императрицы. Как же ей не ненавидеть Лю-гуйфэй?
Императрица нетерпеливо махнула рукой: — Довольно. Дело сделано, какой смысл теперь об этом говорить? Именно в этот момент Императрица окончательно похоронила предложение Мо Цзинци. Чему можно научить Шестого принца с таким характером? Она могла бы пожертвовать собой ради Императорского дома, ведь она — жена Мо Цзинци. Но она не станет жертвовать всем кланом Хуа ради Императора и его династии. Семья Хуа и так сделала для Великой Чу достаточно…
— Эта наложница осознала свою ошибку, — Чжэн Сянь-фэй, утирая слезы, опустилась на колени. — Я больше не прошу для сына великого будущего, лишь бы он остался жив и здоров. Он неразумен, и в этом моя вина как матери, что не научила его. Умоляю Ваше Величество, замолвите словечко перед Дин-ваном, попросите его пощадить моего сына.
— Встань, — вздохнула Императрица. — Как я уже говорила, Дин-ван хоть и не отличается всепрощением, но он не станет всерьез сводить счеты с неразумным ребенком. Если мне доведется увидеть Дин-ванфэй, я поговорю с ней. Но ты должна серьезно взяться за воспитание Жуйюня. С порога заявлять людям, что у них проблемы с воспитанием — это табу не только для императорской семьи, но и для простых людей.
Чжэн Сяньфэй рассыпалась в благодарностях, клятвенно пообещав строго воспитывать Шестого принца, и удалилась в задние покои, чтобы забрать сына. Глядя ей вслед, Императрица тихо вздохнула. Сколько еще ей самой осталось быть Императрицей? Сможет ли Чжэн Сяньфэй исправить сына — это её, Императрицу, уже почти не касалось. Будь что будет… По крайней мере, её дочь Ую жива и в безопасности на Северо-Западе. И этого уже достаточно…
Евнух, сопровождавший Мо Жуйюня, вернулся во дворец и доложил, что Мо Сюяо отказался принять указ. Мо Цзинци долго молчал, а затем лишь бессильно махнул рукой, веля ему уйти. Евнух, чувствуя, что получил помилование, поспешно попятился к выходу. Но в тот момент, когда он закрывал двери зала, он заметил взгляд Императора, сидящего на троне. В его мрачных глазах сквозило такое безумие и жестокость, каких евнух никогда прежде не видел. Содрогнувшись всем телом, он поспешно захлопнул створки.
Получив приказ Императора, подчиненные действовали с невероятной скоростью. Резиденция Дин-вана была лишь опечатана; из-за огромного влияния Дин-вана на Великую Чу Мо Цзинци не посмел передать её кому-то другому. Поэтому, когда особняк вскрыли, потребовалось лишь провести тщательную уборку.
Спустя два дня слуги явились с докладом, приглашая Дин-вана и Ванфэй вернуться в родной дом. Мо Сюяо не стал церемониться. Этот дворец был наследием предков Дин-ванов, местом, где они жили почти двести лет. Даже когда они перебрались на Северо-Запад, Мо Сюяо оставил людей тайно присматривать за домом. Поэтому, хоть прошло шесть или семь лет, резиденция прекрасно сохранилась.
Как только семья из трех человек официально въехала в резиденцию Дин-вана, поток желающих нанести визит многократно возрос. Ведь это доказывало, что императорский указ не был пустыми словами — поместье Дин-вана действительно вернулось в столицу и в Великую Чу.
Хотя Мо Сюяо отклонил большинство визитов, были люди, отказать которым он просто не мог. В тот же день, после обеда, стража доложила, что Великая принцесса Фуси и принцесса Чжаоян просят аудиенции. Если с принцессой Чжаоян еще можно было бы повременить, то отказать Великой принцессе было невозможно. Пришлось пригласить их войти.
Великой принцессе Фуси в этом году исполнилось уже восемьдесят лет. По сравнению с тем, какой она была несколько лет назад, она заметно сдалa. Хотя дух её казался бодрым, тело явно ослабло. Опираясь на принцессу Чжаоян и служанок, она медленно вошла в ворота. Мо Сюяо и А-Ли, ведя за собой Мо Сяобао, тут же вышли ей навстречу: — Великая принцесса.
Старушка посмотрела на Мо Сюяо, стоящего перед ней с абсолютно белыми волосами и спокойным лицом. В её морщинистых глазах мелькнула боль вперемешку с облегчением, а затем она с легкой укоризной произнесла: — Похоже, ты и вправду возненавидел императорский род до глубины души. Даже меня, свою тетку, признавать не хочешь?
Мо Сюяо опустил глаза и всё же негромко произнес: — Августейшая тетушка.
Великая принцесса тут же просияла. Её взгляд упал на стоящего рядом Мо Сяобао, и глаза её загорелись неподдельной добротой и любовью: — А это, должно быть, маленький Юйчэнь? Он на семь или восемь долей похож на тебя в детстве.
Принцесса Чжаоян рассмеялась: — Тетушка, как по мне, так маленький Наследник выглядит даже очаровательнее, чем Сюяо в его годы. Великая принцесса с улыбкой кивнула: — И то верно.
Мо Сяобао ничуть не робел. Стоя рядом с родителями, он с достоинством вышел вперед и поклонился: — Юйчэнь приветствует двоюродную бабушку, приветствует тетушку Чжаоян.
— Хороший мальчик… Хороший мальчик… — заулыбалась Великая принцесса. Она достала кинжал, который носила при себе, и протянула его Мо Сяобао: — Бабушка не приготовила особого подарка для первой встречи, возьми эту безделушку, поиграй.
Это был изящный, небольшой кинжал. Рукоять и ножны были усыпаны разноцветными драгоценными камнями. Стоило слегка вынуть лезвие, как сверкнул холодный металл — сразу видно, что клинок драгоценный и острый. Мо Сяобао оглянулся на родителей. Мо Сюяо спокойно улыбнулся: — Подарок старшего нельзя отвергать. Бери.
Мо Сяобао и самому приглянулась эта вещица. Получив разрешение отца, он обрадовался и принял кинжал обеими руками, звонко сказав: — Юйчэнь благодарит двоюродную бабушку!
Его милое личико при этом выражало предельную серьезность и почтение, чем он привел Великую принцессу в полный восторг.
Принцесса Чжаоян достала нефритовую подвеску и с улыбкой протянула её ребенку: — У тетушки нет с собой драгоценных мечей, но эта подвеска вроде бы неплоха. Возьми, Юйчэнь, поиграй.
Мо Сяобао принял и её, поблагодарив принцессу Чжаоян.
Великая принцесса и принцесса Чжаоян смотрели на этого «маленького пирожка», который едва доставал Мо Сюяо до бедра. Не говоря уже о красивой внешности, одно лишь его поведение выдавало великолепное воспитание. Вспомнив детей во дворце Императора… Принцев там немало, но, пожалуй, даже если сложить их всех вместе, они не сравнятся с этим четырехлетним ребенком из поместья Дин-вана. Затем они перевели взгляд на стоящую рядом с Мо Сюяо нежную и элегантную А-Ли и мысленно вздохнули: только такая женщина могла родить и воспитать столь выдающегося сына.
— Августейшая тетушка, принцесса Чжаоян, на улице прохладно. Не лучше ли нам пройти в дом? — мягко улыбнулась А-Ли, приглашая гостей в главный зал.
Поскольку они только что переехали, людей в резиденции Дин-вана было немного. Стражники, служанки и слуги — всего набралось едва ли сотня человек, меньше трети от того, что было раньше. Поэтому огромная резиденция казалась особенно тихой и пустынной.
Войдя в гостиную, хозяева и гости расселись. Великая принцесса ласково подозвала Мо Сяобао к себе и начала расспрашивать его о всяких мелочах. Мо Сяобао проникся симпатией к этой старушке, которая была такой же доброй, как его прадедушка, и старательно отвечал на каждый вопрос.
Слушая его ответы, принцесса Чжаоян вдруг улыбнулась: — Оказывается, маленького Наследника обучает лично Господин Цинъюнь. Неудивительно, что в столь юном возрасте он уже обладает таким благородством. Как поживает Господин Цинъюнь?
Е Ли улыбнулась: — Дедушка хоть и в преклонных годах, но здоровьем крепок. Он время от времени даже дает уроки ученикам в академии. Чэнь-эр растет рядом с ним, и это приносит ему огромную пользу.
Великая принцесса с улыбкой смотрела на Мо Сяобао, а затем подняла глаза на Е Ли и Мо Сюяо и со вздохом спросила: — Тогда Император совершил глупость… Как Господин Цинъюнь, привык ли он к жизни на Северо-Западе?
Е Ли ответила: — Благодарю Августейшую тетушку за заботу. Дедушка в молодости много странствовал по Поднебесной. Северо-Запад, конечно, суровее и холоднее Юньчжоу, но жить можно. За последние годы дедушка душой отдохнул, и выглядит даже бодрее, чем раньше.
Великая принцесса и принцесса Чжаоян переглянулись и замолчали. Они прекрасно поняли намек Е Ли. А Мо Сюяо и Е Ли, в свою очередь, прекрасно понимали, зачем пришли эти две женщины. Но положение обязывает: есть вещи, которые приходится делать, даже если душа не лежит.
Мо Сюяо держал в руках чашку с чаем, безучастно глядя на водную гладь, и молчал. На губах Е Ли играла легкая улыбка, но она тоже больше не проронила ни слова. В гостиной повисла тяжелая, неловкая тишина.
Спустя долгое время Великая принцесса вздохнула и, глядя на Мо Сюяо, спросила: — Сюяо… что ты думаешь о Священном указе, который издал Император?
Мо Сюяо поднял голову и чуть заметно улыбнулся: — Августейшая тетушка — мой старший родственник. Ради той заботы, которой вы окружали меня в прошлом, я не стану вам лгать. Я уже сказал это Императору: поместье Дин-вана… и Великая Чу давно разорвали все связи. Указ Императора не имеет для поместья Дин-вана никакого значения.
Великая принцесса прикрыла глаза. На её морщинистом лице проступила еще большая усталость и изможденность: — Неужели действительно ничего нельзя исправить? Поместье Дин-вана и императорский дом, в конце концов… всё-таки одна семья.
Улыбка Мо Сюяо стала ледяной: — Кровная месть за убийство отца и брата. Ненависть за десятки тысяч напрасно погубленных душ воинов армии Мо. И то, как поместье Дин-вана все эти годы выживало на Северо-Западе… Кто сможет это забыть? Императорский дом Чу не сможет. Поместье Дин-вана, армия Мо и этот Ван… тоже не смогут!
— Что ж… Я знала, что не смогу тебя переубедить, — Великая принцесса не стала настаивать, лишь беспомощно покачала головой.
Она видела, как Мо Сюяо родился, рос и через что прошел. Нынешний Мо Сюяо казался спокойным, как морская гладь, непостижимым. Но штормы, бушующие в этих глубинах, были ничуть не слабее яростного огня его юности. Если он выбрал путь, то, как бы трудно ни было, он уже не свернет назад. Но нынешнее положение Великой Чу… Великая принцесса не знала, что ждет страну, лишившуюся поддержки поместья Дин-вана. Вспоминая министров и сановников в зале Циньчжэн, которые грызлись до покраснения лиц, Великая принцесса, когда-то славившаяся «железной рукой», чувствовала лишь нарастающее бессилие. Они все уже стары… Император-основатель Тай-цзу был гением небес, а нынешняя Великая Чу… осталась без достойных наследников!
Раз Великая принцесса оставила попытки, принцесса Чжаоян тем более промолчала. У неё не было стратегического ума Великой принцессы, но всё её счастье было отдано в жертву Великой Чу. Императорская дочь… Слово «Гунчжу» означает, что её свадьбой распоряжаются Гуны и Хоу. Будучи принцессой, она не имела права возражать. Когда брату-Императору понадобился союз с Наньчжао, она безропотно вышла замуж за тамошнего принца. Когда Великой Чу этот зять стал не нужен, ей пришлось безропотно принять участь вдовы на всю жизнь. А теперь, если Великая Чу падет из-за бездарности потомков, всё, что ей останется — это умереть вместе с династией.
Великая принцесса понимала Мо Сюяо, и принцесса Чжаоян понимала его не хуже. Поэтому сегодня она пришла с Великой принцессой только ради одного — просто взглянуть на Мо Сюяо и на маленького Наследника, которого она никогда не видела.
— В таком случае, когда Государь… — Великая принцесса осеклась, затем вздохнула. — Сюяо, возвращайся на Северо-Запад как можно скорее. Боюсь, в этой столице скоро совсем не останется мирных дней.
— Двоюродная бабушка, а почему бы вам и тетушке Чжаоян не поехать на Северо-Запад вместе с нами? — Мо Сяобао поднял голову и с надеждой посмотрел на старушку, задав вопрос своим звонким детским голосом.
Великая принцесса замерла, а затем с нежностью погладила его по голове: — Бабушка не может поехать с вами на Северо-Запад.
— Почему? — Мо Сяобао в недоумении склонил голову набок. С его точки зрения, в Ли-чэне был прадедушка, дяди и много-много хороших людей. Там было куда веселее, чем в этом Чуцзине. В Ли-чэне он мог бегать играть где угодно, а здесь ему даже не разрешают выйти самому, чтобы найти Лэн Сяодая. Второй дядя Лэн сказал, что в Чуцзине слишком много плохих людей, поэтому детям нельзя гулять одним.
Великая принцесса тихо произнесла: — Потому что дом бабушки здесь.
— О-о… — Сяобао вроде бы понял, а вроде и нет. Его дом с папой и мамой был в Ли-чэне, и если бы его заставили навсегда остаться в Чуцзине, он бы тоже не согласился. Значит, бабушка просто не хочет уезжать далеко от своего дома.
Мо Сюяо поставил чашку и посмотрел на Великую принцессу: — Августейшая тетушка, вместо того чтобы тратить силы на меня, Мо Цзинци лучше бы серьезно подумать о будущем. Поддержать юного монарха… Поместье Дин-вана не то чтобы не может этого сделать, оно не станет этого делать.
Вспомните, с чего началось падение поместья Дин-вана? Не с того ли, что отец Сюяо поддержал покойного императора? Выдающиеся заслуги поместья в сочетании с регентством при малолетнем принце подняли бдительность императорской семьи до предела. Сколько могущественных министров в истории закончили хорошо? Поместье Дин-вана, пройдя через весь этот ад, решило никогда больше не возвращаться на этот путь.
Великая принцесса лишь горько и беспомощно улыбнулась. Дело было не в том, что Мо Цзинци до сих пор не осознал, что важно, а что нет. А в том, что… у него просто не было выбора. В гареме, кроме двух сыновей Лю-гуйфэй, почти не было принцев, на которых можно было бы взглянуть без слез. Если на трон взойдет Наследный принц и власть захватит клан Лю, Великой принцессе даже гадать не нужно было, к какому краху это приведет. Нынешняя ситуация заставляла её чувствовать полное бессилие.
Она с сожалением посмотрела на Мо Сяобао, примостившегося рядом. Если бы хоть один из императорских принцев обладал хотя бы семью долями ума Наследника Дин-вана, они, эти «старые кости», расшиблись бы в лепешку, но помогли бы маленькому императору стать достойным правителем.
Но, увы…
Добавить комментарий