Елюй Е стал посмешищем на глазах у знати всех окрестных государств. Глядя, как слуги уносят клетку с белым орлом, который яростно бился о прутья, пытаясь вырваться, Елюй Е выглядел до крайности жалко, а его лицо потемнело так, что на него страшно было смотреть.
Гости перешептывались, глядя на его унижение. Люди из поместья Дин-вана, помня о долге гостеприимства, старались сдерживаться, но послы других стран не были столь деликатны. Несколько представителей Силин смеялись так, что едва не падали со стульев, отчего настроение Елюй Е становилось всё более мрачным и убийственным.
Е Ли передала Сяобао подошедшей кормилице и с улыбкой произнесла: — Это лишь небольшое происшествие, прошу гостей не придавать этому значения. Принц Елюй, не хотите ли спуститься и сменить одежды?
Елюй Хун кивнул и поддержал её: — Ванфэй права. Прошу простить моего седьмого брата, он по неосторожности побеспокоил Вана и Ванфэй. Седьмой брат, ступай скорее.
В Бэйжуне Елюй Хун и Елюй Е всегда были непримиримыми врагами, и сказать, что они желали друг другу смерти — это ничего не сказать. Но сейчас, находясь в Великой Чу, Кронпринц не собирался устраивать внутренние разборки на людях, поэтому лишь спокойно поторопил брата. Елюй Е с перекошенным лицом сложил руки в поклоне перед Е Ли и Мо Сюяо, развернулся и ушел переодеваться.
Эта маленькая интерлюдия не испортила общего настроения. Елюй Хун поднялся со своего места и улыбку произнес: — Раз уж седьмой брат преподнес свой подарок первым, этот Малый Принц от лица Бэйжуна и своего отца-хана также приготовил дар для маленького Наследника. Надеюсь, Дин-ван и Ванфэй не побрезгуют.
Елюй Хун махнул рукой. Двое дюжих бэйжунских воинов внесли тяжелый парчовый ларец. Стоило крышке открыться, как ослепительное золотое сияние озарило весь банкетный зал, заставив гостей зажмуриться. В ларце тоже лежал орел. Но в отличие от той живой белой птицы, что металась по залу, этот был золотым.
Он был того же размера, что и живой оригинал, и отлит из чистого золота с таким мастерством, что казался живым. Глаза птицы были сделаны из двух крупных изумрудов. Судя по тому, с каким трудом двое воинов несли этот дар, это была не позолота, а цельная статуя из чистого золота. Хотя земли Бэйжуна богаты золотыми рудниками, такой подарок всё равно был невероятно весомым и дорогим.
Мо Сюяо кивнул и улыбнулся: — Благодарю Кронпринца Бэйжуна за щедрый дар.
По мановению его руки слуги тут же приняли ларец и унесли его. Елюй Хун, ничуть не обидевшись на столь спокойный прием, улыбнулся и сел на место.
Вслед за этим послы других стран начали по очереди преподносить свои дары. Генералы поместья Дин-вана тоже не хотели отставать и дарили подарки маленькому Наследнику. В этом не было никакой задней мысли, просто традиция.
А вот Чжэньнань-ван преподнес сюрприз — он подарил четырех красавиц из Силин. Мо Сюяо, даже глазом не моргнув, принял их всех.
Присутствующие начали бросать странные взгляды на Дин-вана и Ванфэй. Атмосфера стала двусмысленной.
Е Ли, сделав глоток вина из своего кубка, тихо рассмеялась и шепнула мужу: — У Вана сегодня удача в любви не знает границ.
Мо Сюяо тихо хмыкнул и с улыбкой ответил: — Моя удача в том, что я смог взять в жены А-Ли.
Е Ли слегка приподняла бровь: — И что же Ван планирует делать с этими красавицами из Силин?
Мо Сюяо пожал плечами с совершенно безразличным видом: — Сегодня мы получили столько подарков, что просто обязаны сделать ответные жесты, не так ли? Тот же Елюй Е, Елюй Хун, Мо Цзинли… Принцессу Аньси пропустим. Просто подарим каждому по одной-две девице, и дело с концом. Разве они смогут отказаться от ответного дара самого Дин-вана?
Даже если девушки им не нужны, им придется принять их и разбираться с ними тайно. Никто не осмелится отвергнуть подарок Мо Сюяо на глазах у всех, рискуя нанести ему публичное оскорбление.
Услышав план мужа по «передариванию» наложниц, уголок губ Е Ли невольно дернулся.
— Хань Минси и Третий молодой господин Фэн правы: Ван становится всё более скупым с каждым днем. Ладно еще устроить банкет для сына на деньги с тотализатора, но использовать чужие дары в качестве ответных подарков — это уже высший пилотаж экономии!
Мо Сюяо рассмеялся: — А-Ли, не вини меня в скупости. Кто виноват, что у нас есть огромная армия семьи Мо, и всех нужно кормить и поить? Хм… К тому же, пару дней назад я увидел комплект украшений из Западных краев. Он, невероятно красив и очень подойдет тебе. Он стоил мне целых шестьдесят тысяч лян!
— О? Это мне? — Е Ли слегка нахмурилась, услышав цену. Шестьдесят тысяч лян серебра — это огромная сумма не то что современные бумажки. Но, услышав, что Мо Сюяо купил ей подарок, она почувствовала тепло в сердце. Нет такой женщины, которой не нравилось бы получать подарки от мужа.
Мо Сюяо кивнул и тут же принялся ворчать: — Эти люди совершенно ничего не понимают. Мо Сяобао — просто маленький несмышленый сопляк, что он понимает? Тот, кто трудился и страдал, рожая ребенка — это ты, А-Ли! Если уж они хотели дарить подарки, то должны были нести их тебе, а не ему.
Гости в зале с недоумением смотрели на супружескую пару на возвышении. Они явно о чем-то мирно ворковали. Дин-ван только что на глазах у всех принял десять красавиц из Силин, а Ванфэй не только не рассердилась, но, кажется, стала выглядеть еще счастливее. Что происходит? Неужели она притворяется?
Но никто не успел толком обсудить эту странность. Внезапно снизу, со стороны городских ворот, донесся пронзительный крик: — Императорский указ прибыл!
Все замерли. Большинство гостей не сразу поняли, что происходит. Императорский указ? Глубокой ночью? Откуда взялся гонец? Ворота города должны быть давно закрыты! Да и Император Великой Чу ведет себя крайне странно. Если он хотел поздравить Наследника Дин-вана, почему не прислал людей заранее? Явиться в разгар банкета, напугав половину гостей — это, мягко говоря, неуместно. Многие перевели взгляды на Мо Цзинли. Но тот тоже сидел, нахмурив брови, с выражением полного непонимания на лице.
Е Ли и Мо Сюяо, напротив, сохраняли абсолютное спокойствие. Улыбка на губах Мо Сюяо стала лишь глубже и холоднее. Он небрежно скользнул взглядом по Сюй Хунъюю и Сюй Цинчэню, сидевшим внизу. Сюй Хунъюй едва заметно кивнул, а Сюй Цинчэнь продолжал улыбаться своей безмятежной, светлой улыбкой, словно луна в ясную ночь.
Вскоре процессия с указом поднялась на городскую стену. Возглавлял её чиновник в парадном одеянии второго ранга — это был действующий Министр Ритуалов. За ним следовали несколько чиновников рангом пониже и отряд Императорской гвардии. Все они имели вид торжественный и суровый.
Министр Ритуалов поднял свиток с указом обеими руками над головой и громко провозгласил: — Императорский указ прибыл! Мо Сюяо, прими указ!
Зал взорвался шумом. Это было не поздравление. Это было явное намерение сорвать праздник и устроить скандал.
Мо Цзинли поспешно поднялся и потянул за собой Е Ин и свою свиту, чтобы преклонить колени перед указом. Хотя он не питал теплых чувств к своему брату-Императору, он всё еще оставался Ле-ваном Великой Чу и обязан был соблюдать внешний этикет. Но остальные не были столь любезны. Генералы и чиновники армии семьи Мо сделали вид, что оглохли: они продолжали пить вино и болтать, словно ничего не произошло. На Северо-Западе так называемый «Императорский указ» стоил меньше, чем туалетная бумага. Послы Силин, Бэйжуна и других стран и вовсе устроились поудобнее, с интересом наблюдая за спектаклем. А Мо Сюяо, восседавший на главном троне, явно не собирался вставать, не говоря уж о том, чтобы преклонить колени.
В итоге сложилась нелепая ситуация: во всем огромном зале на коленях стояла только группа Мо Цзинли. Осознав это, Мо Цзинли почувствовал жгучий стыд и ярость, проклиная в душе своего венценосного брата за эту выходку.
Министр Ритуалов явно не ожидал такого приема. Глядя на Мо Сюяо, который лениво откинулся в кресле и смотрел на него сверху вниз, как на букашку, Министр попытался сохранить лицо и сурово повторил: — Мо Сюяо, прими указ!
— Читай, — равнодушно бросил Мо Сюяо.
Министр нахмурился, собираясь разразиться гневной тирадой о непочтении, но Мо Сюяо вдруг подался вперед. Его взгляд стал острым, как бритва: — Либо ты читаешь то, что у тебя в руках, прямо сейчас. Либо берешь свою бумажку и выметаешься из Жуяна вон. У этого Вана сегодня хорошее настроение, поэтому я, так и быть, пощажу ваши собачьи жизни.
— Наглость! — лицо Министра Ритуалов мгновенно залилось краской гнева.
Он указал трясущимся пальцем на Мо Сюяо, но долго не мог подобрать слов. Мо Сюяо, которого Император уже давно лишил всех титулов своим указом, всё еще смел вести себя так дерзко, явно ни во что, не ставя ни Императорский двор, ни самого Сына Неба.
— Ваше Высочество Ле-ван! — Министр Ритуалов был не дурак. Он понимал, что у него нет сил тягаться с Мо Сюяо в одиночку, поэтому обратил молящий взор на стоящего на коленях Мо Цзинли.
Лицо Мо Цзинли было чернее тучи. Ему казалось, что его венценосный брат сегодня решил окончательно втоптать его репутацию в грязь. Он поднялся с колен, холодно взглянул на Министра и процедил: — Ты что, оглох? Читай указ, или действительно хочешь, чтобы тебя вышвырнули отсюда?
Лицо Министра исказилось гримасой, но в конце концов он проглотил обиду. Император послал его сюда именно для того, чтобы огласить этот указ. Если его выбросят вон до того, как он успеет прочитать текст, по возвращении в столицу ему несдобровать.
Глубоко вздохнув, Министр Ритуалов развернул ярко-желтый шелк и громко зачитал: — По воле Небес, Император повелевает: простолюдин Мо Сюяо, дерзкий и безрассудный, своевольно удерживающий военную власть, самовольно присвоивший себе титул вана, замыслил мятеж и пошел против трона. Клан Сюй из Юньчжоу, вступивший в сговор с мятежниками и плетущий интриги с целью посеять хаос в государстве, приговаривается к смерти. Мо Сюяо лишается императорской фамилии и низводится до статуса презренного раба. Клан Сюй из Юньчжоу приговаривается к казни всего рода с конфискацией имущества. Такова воля Императора!
На городской стене воцарилась гробовая тишина. Стало так тихо, что можно было отчетливо расслышать крики уличных торговцев с далеких улиц внизу.
Все смотрели на Министра Ритуалов, высоко поднявшего указ, как на сумасшедшего. Какой смысл в этой бумажке? Мо Сюяо — это тот, кого ты можешь «разжаловать» словами? Да хоть напиши тысячу указов, втаптывая его в грязь, он всё равно будет сидеть здесь, на Северо-Западе, возвышаясь над всеми и с презрением глядя на монархов. Клан Сюй? Ты приговорил их к казни всего рода? Ну так попробуй, казни хоть одного из них! Достаточно было взглянуть на первый ряд гостей, где спокойно сидели представители семьи Сюй, чтобы понять, насколько нелепым был этот клочок шелка от Императора Великой Чу.
Мо Цзинли, конечно, знал, что этот указ бесполезен. Он понимал, что Император послал людей не для того, чтобы реально казнить семью Сюй или что-то сделать с Мо Сюяо. Единственной целью было публично унизить Мо Сюяо перед лицом героев и знати всех стран.
— Ха-ха-ха…
Внезапно с главного места раздался чистый, звонкий смех. Мо Сюяо, откинувшись в кресле, смеялся так, словно услышал самую смешную шутку в мире, буквально заваливаясь на бок от хохота. Наконец, отсмеявшись, он выпрямился, опираясь на плечо Е Ли, и посмотрел сверху вниз на Министра, который изо всех сил пытался сохранить невозмутимость.
Мо Сюяо приподнял бровь: — «Лишается императорской фамилии»? Этот идиот Мо Цзинци, часом, не забыл, что моя фамилия — это не его подарок? Просто так неудачно совпало, что у нас с ним один общий предок, вот и всё.
— Какая дерзость! Как ты смеешь так непочтительно отзываться об Императоре! — вскричал Министр, хотя на его лице проступило смущение.
Государство Великая Чу строилось на принципах сыновней почтительности. Фамилия предков — это святое. Никто, даже Император, не имеет права менять фамилию человека, если только это не была «дарованная фамилия» за особые заслуги. Даже в случае страшных преступлений и казни девяти поколений, фамилию преступника менять было не принято. Более того, Мо Сюяо носил фамилию Мо по праву рождения. Это не был дар Императора. Хотя их семьи и происходили от одного корня, со времен Основателя династии они разделили храмы предков. Мо Сюяо и Мо Цзинци были однофамильцами, но уже не считались членами одного клана в ритуальном смысле. Мо Цзинци имел право изгонять из рода ванов в столице, но его власть не распространялась на голову Мо Сюяо.
Однако, как бы неловко ни было Министру, он не мог стерпеть, что Мо Сюяо прилюдно называет Императора идиотом.
Мо Сюяо лишь равнодушно вскинул бровь, совершенно не принимая во внимание гнев Министра. Очевидно, что человек, которого Мо Цзинци отправил на Северо-Запад с такой самоубийственной миссией, не был важной фигурой. Скорее всего, какой-то недавно назначенный новичок, которого не жалко.
Мо Сюяо не стал опускаться до спора с Министром, но генералы армии семьи Мо, сидевшие внизу, терпеть не стали. Они взорвались яростной бранью. Эти суровые мужи, закаленные в казармах и на полях сражений, не чета придворным ученым, которые даже ругаются изящными, витиеватыми фразами. Нет, генералы не стеснялись в выражениях: в ход пошла самая грязная, самая отборная ругань, какую только можно представить. Пожалуй, за всю свою жизнь Мо Цзинци не удостоился такого количества проклятий, сколько вылилось на его голову за один этот вечер.
Мо Сюяо с расслабленным видом наслаждался этой симфонией брани, явно не собираясь останавливать своих людей. В конце концов, церемониальная часть банкета с вручением подарков завершена. Оставшееся время предназначалось для развлечений, и это — одно из них.
Внизу Лэй Тэнфэн, сидевший рядом с отцом, нахмурился и тихо спросил: — Отец-Ван, как вы думаете, что задумал Дин-ван?
Если слухи об этом скандале разойдутся, это сильно ударит по репутации Мо Сюяо. Если бы он хотел предотвратить это, чиновники с указом даже не вошли бы в город. Но, судя по поведению Мо Сюяо, он не только не собирался их останавливать, но, кажется, намеренно подливал масла в огонь. Лэй Тэнфэн никак не мог понять логику его действий.
Чжэньнань-ван слегка прищурился. Сначала он скользнул взглядом по Мо Сюяо, который улыбался, но в глазах которого стыла ледяная стужа. Затем он посмотрел на Е Ли. Она сидела рядом с мужем, спокойно наблюдая за фарсом перед собой, и, казалось, ничуть не злилась. Но Чжэньнань-ван знал: Е Ли вовсе не бесхребетная женщина. Просто она редко выходила из себя. Но если уж она придет в ярость… боюсь, не только женщины, но и большинство мужчин в этом мире не смогут вынести последствий её гнева. Да и семья Сюй вела себя на удивление тихо. Даже Третий и Пятый молодые господа Сюй, известные своим вспыльчивым нравом, сейчас мирно сидели и пили вино, словно происходящее их совершенно не касалось.
Помолчав немного, Чжэньнань-ван почувствовал, как сердце пропустил удар, и мрачно произнес: — Боюсь… Мо Сюяо решил окончательно разорвать отношения с Великой Чу.
Для Силин это была плохая новость. Конечно, Силин, Бэйжун и Наньчжао всегда изо всех сил старались посеять вражду между Императорским двором и поместьем Дин-вана. Но они вовсе не желали, чтобы эти двое разорвали связь полностью.
Если представить, что поместье Дин-вана и армия семьи Мо — это острейший, не знающий преград меч, то Великая Чу — это старые, проржавевшие ножны. Да, они плохи, но они способны в нужный момент сдержать этот меч. Они давали передышку тем, на кого было направлено острие клинка. Вспомнить хотя бы кампанию Мо Сюяо по усмирению Юга. Если бы Императорский двор тогда не сдерживал его приказами и ограничениями, Наньчжао, даже если бы не было уничтожено полностью, существовало бы сейчас лишь на бумаге.
Но как только армия семьи Мо окончательно вырвется из-под контроля Великой Чу, она превратится в обнаженный клинок без ножен. Куда бы он ни нацелился, он принесет неизбежное разрушение и реки крови. И никто в мире не сможет его остановить.
Лэй Тэнфэн замер, пораженный этой мыслью. Будучи Наследником Чжэньнань-вана, он быстро понял суть. Но он не понимал одного: почему Мо Сюяо выбрал именно этот момент для разрыва? Раньше, когда армия Мо сражалась на фронте, а Мо Цзинци бил им в спину, Сюяо терпел. Когда Е Ли упала с обрыва, Сюяо хоть и убил семь тысяч солдат и захватил Северо-Запад, но формально не объявил о разрыве. Даже когда Мо Цзинци лишил его титула, он проигнорировал это. Но сегодня… Глядя на происходящее, Лэй Тэнфэн осознал: терпение Мо Сюяо лопнуло. Неужели из-за семьи Сюй? Он посмотрел на противоположный ряд столов, где с невозмутимым видом сидели члены клана Сюй. От седовласого Господина Цинъюня до юного Пятого господина — все они были людьми выдающимися. Но сказать, что Мо Сюяо пошел на открытый конфликт с Императором только ради них, было бы странно — ведь семья Сюй находятся на Северо-Западе уже довольно давно.
Чжэньнань-ван холодно усмехнулся и тихо произнес: — Мо Сюяо прав, Мо Цзинци и впрямь идиот. Он угодил прямиком в ловушку Мо Сюяо. Дин-ван только и ждал, чтобы Император нанес удар первым!
Учитывая гордость армии семьи Мо, было бы странно, если бы они не восстали после таких унижений со стороны Императора.
Посреди шума и гневных криков Мо Сюяо спокойно поднял руку. Шквал ругани со стороны генералов и солдат мгновенно стих. В воцарившейся тишине все взоры устремились на Мо Сюяо, который медленно поднялся со своего места. Следом за ним поднялась и Е Ли. Они стояли плечом к плечу, возвышаясь над залом, и у всех присутствующих невольно возникло чувство благоговения, словно они взирали на недосягаемые вершины.
Мо Сюяо с холодной улыбкой посмотрел на Министра Ритуалов, чье лицо уже позеленело от страха и злости, а затем перевел взгляд на Мо Цзинли. Сердце Мо Цзинли сжалось. Он неотрывно смотрел на Мо Сюяо, а его руки, заведенные за спину, непроизвольно сжались в кулаки. «Мо Сюяо, что ты задумал?»
Голос Мо Сюяо прозвучал спокойно, но твердо: — То, что хотел сказать Мо Цзинци, этот Ван услышал предельно ясно. Так совпало, что сегодня здесь собрались все, и у этого Вана тоже есть что сказать. Слушай внимательно, и когда вернешься, передашь мои слова Мо Цзинци. До единого слова!
Из-за спины Мо Сюяо вышел Чжо Цзин, держа в руках свиток из ярко-желтого шелка — цвета, который имеет право использовать только Император. Мо Сюяо небрежно принял свиток, даже не разворачивая его, и легким движением бросил вниз, в зал.
— Фэн Сань, читай!
Фэн Чжияо, который только что пил вино с Чжан Циланем, взмыл в воздух прямо с места. Его ярко-красные одежды мелькнули в полете, словно огненное облако, и он мягко приземлился в центре зала, поймав на лету желтый свиток.
Развернув его, он начал читать, и его голос, усиленный внутренней энергией, загремел над площадью:
— «Мо Цзинци — правитель, лишенный добродетели и разума, погрязший в клевете на верных слуг! Будучи Императором, он не думал о стабильности державы. Сначала он вступил в сговор с вражескими государствами, подстроив гибель предыдущего Дин-вана, Мо Сювэня, и смерть десятков тысяч невинных воинов армии Мо на границе. Позже он снова сговорился с врагами, желая погубить армию семьи Мо и этого Вана. Императорский дом Великой Чу повинен в убийстве моего отца и брата, а ныне — в клевете и преследовании верных. Армия семьи Мо поколениями служила Великой Чу с непоколебимой верностью, не жалея жизней, но в ответ получила лишь унижения и предательство, отчего духи предков не могут обрести покой! Посему, с этого дня, принимая перевал Фэйхун за границу, армия семьи Мо отделяется от Великой Чу и устанавливает свое правление. Мы разрываем все связи и обязательства, и отныне между нами нет ни милости, ни долга!»
Фэн Чжияо читал, вкладывая в голос мощную внутреннюю силу. Его слова были слышны не только в гробовой тишине на городской стене, но и разносились далеко по улицам Жуяна, мгновенно заставив замолчать шумный город.
— Императорский дом Великой Чу убил моего отца и брата, унизил моих героев! — голос Мо Сюяо прогремел над Жуяном, эхом отражаясь от небес. — Этот Ван разрывает все связи с Императорским домом Великой Чу! Отныне и навеки мы — враги!
— Ван мудр! Слава Ванфэй! — в едином порыве вскочили генералы и солдаты армии Мо, и их клич сотряс стены. Взгляд Мо Цзинли стал нечитаемым, полным сложных эмоций. А Министр Ритуалов, который еще недавно кичился своей властью, теперь стоял с мертвенно-бледным лицом, шатаясь, словно готов был рухнуть в обморок.
Добавить комментарий