До банкета в честь первого месяца со дня рождения наследника поместья Дин-вана оставалось еще несколько дней, однако город Жуян уже наполнился оживлением. Из-за войны на Северо-Западе в прошлом году многие богатые торговцы бежали за заставу, во внутренние земли, что привело к застою и даже упадку торговли во всем регионе.
Но на этот раз стоило поместью Дин-вана объявить о пышном праздновании в честь рождения Мо Сюяо-младшего, как ситуация изменилась. К тому же, слухи о сокровищах прошлой династии и Императорской печати привлекали бесконечный поток людей. Менее чем за месяц Жуян начал медленно, но верно расцветать. Поскольку Синьян, ранее первый город Северо-Запада, обратился в пепелище, а резиденция Дин-вана теперь располагалась здесь, Жуян уверенно перенимал статус главного города этих земель. Местные жители, готовясь принять гостей со всех сторон света, заранее приводили в порядок свои лавки и дома, надеясь неплохо заработать на грядущем ажиотаже.
В самом поместье Дин-вана, благодаря помощи членов семьи Сюй, Мо Сюяо и А-Ли почувствовали значительное облегчение. Господин Цинъюнь был уже в преклонных годах и просто наслаждался покоем, время от времени навещая выздоравливающего в поместье Су Чжэ. Зато остальные — от Сюй Хунъюя и Сюй Хунъяня до пяти молодых господ — активно включились в работу. Даже самый младший, Сюй Цинъянь, уже мог помогать Сюй Цинбаю в мелких делах.
Сюй Хунъюй и Сюй Цинчэнь были талантами, рождающимися раз в поколение. Получив их в помощь, Мо Сюяо тут же без тени стеснения переложил на них большую часть дел Северо-Запада, зажив легко и привольно.
— Ли-эр, этот документ писала ты?
В просторном кабинете несколько столов были сдвинуты вместе, образуя огромную рабочую поверхность, на которой в строгом порядке были разложены свитки и донесения. Все сидели вокруг, работая с документами и время от времени переговариваясь. Хотя у каждого был свой кабинет, обычно все предпочитали собираться в общем зале: так было не скучно, а если возникали сомнения, можно было сразу спросить совета у остальных.
Сюй Цинчэнь поднял голову, держа в руках свиток с планом развития торговли на Северо-Западе.
Е Ли оторвалась от стопки бумаг и посмотрела на брата с легким недоумением, не сразу поняв, о чем речь. Сидевший рядом Мо Сюяо бросил взгляд на свиток и пояснил: — Это план касательно коммерческого развития Северо-Запада.
— А…. это я писала, — вспомнила Е Ли, немного смутившись. — На самом деле, у меня была лишь общая идея, я не слишком сильна в деталях. Разве это не поручили Хань Минси и Лэн Эр?
Мо Сюяо ответил: — Лэн Эр вернулся во внутренние земли, а Хань Минси в одиночку разрывается между управлением делами Северо-Запада и отношениями с Наньчжао и Бэйжун. Он просто не успевает, поэтому дело пока отложили.
Услышав это, остальные подняли головы и посмотрели на Сюй Цинчэня. Тот передал свиток Сюй Хунъюю. Пустив документ по кругу, мужчины изучили его, и Сюй Хунъюй одобрительно кивнул: — Идея Ли-эр весьма оригинальна. Можно попробовать, это может сработать.
Хотя семья Сюй славилась как род книжников и ученых, они вовсе не были закостенелыми педантами. Они прекрасно понимали, что значит торговля для процветания города и даже целого государства. По сравнению с богатыми Центральными Равнинами и землями Цзяннань, Северо-Запад был беден, даже с зерном здесь было трудно. Если не найти новый путь, армия семьи Мо однажды просто исчезнет, задушенная нищетой этих земель.
Поначалу члены семьи Сюй были удивлены, видя, как Е Ли наравне с Мо Сюяо занимается политикой Северо-Запада и военными делами армии Мо. Однако, заметив, что генералы воспринимают это как должное, они испытали чувство глубокого удовлетворения. У Ли-эр было достаточно таланта и способностей, но самое главное — Ван всецело доверял ей, предоставляя простор для действий. Этот факт значительно улучшил мнение семьи Сюй о Мо Сюяо.
Свиток прошел по кругу через руки всех присутствующих, но наибольший интерес он вызвал у Сюй Цинбая. В свое время его назначили чиновником на Юго-Запад, и он готовился проявить там свои таланты, но был отозван обратно в столицу. Теперь, глядя на этот план, он вновь ощутил то давнее, почти забытое чувство стремления к великим свершениям.
— Ли-эр, каков твой замысел? Как ты пришла к этому?
Подняв голову и увидев, что все взгляды устремлены на нее, Е Ли отложила документы. Она попросила Чжо Цзина принести карту и повесить её на стену, а слугам велела подать свежий чай. Некоторое время она молчала, собираясь с мыслями и подбирая слова, а затем произнесла:
— Территория Северо-Запада составляет менее одной шестой части Великой Чу, а население — и того меньше, не набирается и десяти процентов. Хотя Хунчжоу и называют житницей Северо-Запада, но по сравнению с Центральными Равнинами, Цзяннанью или даже «Землями Изобилия» на Юго-Западе, наших ресурсов катастрофически мало. В мирное время — это не критично: нам достаточно закупать небольшое количество зерна, чтобы прокормить народ и солдат. Но реальность такова… что в худшем случае нам придется одновременно противостоять трем армиям — Великой Чу, Бэйжуна и Силина, чья общая численность превышает три миллиона человек.
Она сделала паузу, обводя взглядом присутствующих: — И даже если войны не будет, этим трем державам достаточно просто объединиться и устроить нам блокаду — перекрыть поставки зерна, торговлю и прочее. Даже если Северо-Запад не рухнет в одночасье, он будет беднеть с каждым днем. А вместе с ним будет слабеть и армия семьи Мо. Наше исчезновение станет лишь вопросом времени.
В кабинете повисла тишина. Все молчали. То, о чем говорила Е Ли, было фактом. Не то чтобы присутствующие этого не знали, просто никто раньше не выкладывал эти данные так прямо и безжалостно перед их глазами. От этой ясности картина становилась пугающей.
Фэн Чжияо нахмурился: — А если мы нанесем упреждающий удар? Расширим территории Северо-Запада?
Сюй Хунъюй свел брови к переносице: — Это не невозможно, но… Земли Силин сами по себе бедны, они получают зерно из Великой Чу, Наньчжао и западных стран. Бэйжун — это бескрайние степи и пустоши, где народ питается мясом и молоком. Что же касается Великой Чу… её пока трогать нельзя. Стоит армии семьи Мо выступить против Великой Чу, как Силин, Бэйжун и Наньчжао тут же воспользуются моментом и ударят нам в спину. Конечно, учитывая доблесть армии Мо, план генерала Фэна может сработать, но потери будут колоссальными. Полагаю, Ли-эр имеет в виду стратегию постепенного развития.
Е Ли кивнула: — Верно. Если мы превратим Северо-Запад в выжженную землю, изрытую воронками войны, разгребать последствия придется нам самим. Если только мы не сможем захватить Силин или Бэйжун меньше чем за полгода… В противном случае, когда враг начнет контратаку, армии семьи Мо придется несладко.
Армия семьи Мо была не просто войском. Она казалась несокрушимой, но на деле была окружена опасностями. Любая другая сила, желающая побороться за Поднебесную, в начале пути либо игнорируется сильными мира сего, либо, набрав мощь, вступает в союзы. Но армия семьи Мо с самого начала была поставлена в положение «всеобщего врага». Ни Силин, ни Бэйжун никогда не станут сотрудничать с нами. Если у них будет выбор, они предпочтут заплатить любую цену, лишь бы сначала уничтожить армию Мо.
Сюй Цинъянь, вытянув шею и склонившись набок, чтобы заглянуть в свиток в руках Сюй Цинбая, спросил: — Раз сестрица Ли-эр обдумала всё так глубоко, значит, у неё уже есть решение?
Е Ли беспомощно рассмеялась: — Разве можно решить такие проблемы в одночасье? Однако ранее я приказала обследовать весь Северо-Запад. Оказалось, что помимо окрестностей Хунчжоу, в Ганьчжоу — в среднем течении реки Миньцзян — есть обширные равнины. И почва, и качество воды там превосходны. Проблема лишь в том, что эти земли граничат с Бэйжуном, поэтому там мало людей, и огромные площади плодородной земли пустуют.
Сюй Цинбай задумчиво произнес: — Ли-эр предлагает переселить крестьян в Ганьчжоу для возделывания целины? Но тогда там придется разместить крупный гарнизон, чтобы в любой момент отразить набеги бэйжунцев.
Мо Сюяо кивнул: — С этим проблем не будет. Сейчас в армии семьи Мо сотни тысяч солдат сидят без дела. К тому же, в будущем армия определенно будет расширяться, так что недостатка в людях для охраны границ не предвидится.
Е Ли добавила: — Если народ будет опасаться, армия семьи Мо может первой начать освоение целинных земель или же возделывать поля совместно с крестьянами.
— Армия семьи Мо будет пахать землю вместе с простолюдинами? — присутствующие нахмурились, в их лицах читалось сомнение.
Сюй Цинчэнь слегка приподнял свои мечевидные брови и улыбнулся: — Идея Ли-эр весьма хороша. Сотням тысяч солдат пока не с кем воевать, так что отправить их заниматься земледелием — разумный ход. Так армия семьи Мо обеспечит себя собственным зерном, что позволит снизить налоги для простого народа.
Сюй Цинбай кивнул и, с редким для него нетерпением, спросил: — Тогда, Ли-эр, что насчет торгового узла, о котором ты написала? Какова твоя задумка?
Е Ли помассировала виски, приводя мысли в порядок, и начала объяснять: — В этом мире существуют не только Великая Чу, Бэйжун, Силин и Наньчжао. К западу от Силин есть бесчисленное множество малых стран, и, возможно, даже великие империи, о которых мы не знаем. Просто из-за дальности пути обычные люди не ведают о них. Сейчас наш Северо-Запад находится в кольце враждебных государств. Но если мы возьмем товары Восточной Чу, Бэйжуна и Наньчжао и через Силин продадим их в далекие западные страны, а оттуда привезем их диковинки, чтобы продать в Великой Чу или Бэйжуне… Более того, если мы привлечем торговцев из тех стран сюда… Со временем Жуян и весь Северо-Запад неизбежно станут важнейшим центром экономики и культурного обмена между Востоком и Западом…
Сюй Цинбай был умным человеком и, разумеется, понял всё с полуслова. Он рассмеялся: — Ли-эр, когда ты планируешь начать? Обязательно возьми меня в долю.
— И меня! — Сюй Цинъянь, всегда следовавший политике «куда четвертый брат, туда и я», поспешно поднял руку.
Е Ли улыбнулась: — Что касается земледелия, я уже отправила людей заняться этим. А вот торговля… Четвертый брат, у тебя нет опыта, так что можешь расспросить Хань Минси и Лэн Хаоюя…
При мысли о Хань Минси и Лэн Хаоюе, которые крутились как белки в колесе, у Е Ли разболелась голова. А вспомнив еще об одном человеке, который сейчас неизвестно где предавался унынию, она почувствовала укол сожаления: зря они тогда так быстро прикончили Су Цзуйдэ. Будь она жива, у них был бы отличный бесплатный работник, которого можно было бы использовать через неё.
— Докладываю Вашему Высочеству Вану и Ванфэй: прибыли Ле-ван и Ле-ванфэй из столицы Чу, — прервал их беседу вошедший охранник.
— Ле-ван? Мо Цзинли? — Е Ли опешила. Она никак не ожидала, что он явится в Жуян, да еще и привезет с собой Е Ин.
По правде говоря, Е Ли не видела Е Ин уже почти два года. Изначально та была под домашним арестом у Мо Цзинци, но теперь, когда Мо Цзинли вернулся в столицу, держа в руках военную мощь и открыто соперничая с императором, Е Ин, как его Ванфэй, естественно, обрела свободу.
Мо Сюяо поднялся и усмехнулся: — Мо Цзинли, значит? Раз уж так… А-Ли, давай выйдем и встретим Ле-вана и его супругу. Этот Ван как раз хочет взглянуть, насколько Мо Цзинли вырос за время нашей разлуки.
Е Ли, разумеется, не возражала. Она встала и последовала за мужем. Лишь Сюй Цинбай выглядел немного разочарованным — у него еще оставались вопросы, которые он не успел задать.
Сказать «встретим» — означало лишь то, что Е Ли и Мо Сюяо вышли к дверям главного зала в тот момент, когда управляющий Мо ввел гостей во внутренний двор. Мо Цзинли, очевидно, и не ожидал особого почтения от Мо Сюяо, поэтому выражение его лица оставалось спокойным.
Едва приблизившись к главному залу поместья Дин-вана, он увидел стоящую у входа прекрасную пару. Мо Сюяо был облачен в светло-пурпурные одежды из парчи. Его волосы, белые как снег, были небрежно собраны сзади, что придавало ему еще более холодный и устрашающий вид, чем прежде. Е Ли же была в платье нежно-зеленого цвета с серебряным узором из пионов. Её улыбка оставалась такой же мягкой и сдержанной, но теперь в её облике сквозило больше благородства и скрытого очарования.
Глядя на женщину в зеленых одеждах, с улыбкой стоящую рядом с Мо Сюяо, взгляд Мо Цзинли дрогнул. В этот миг в его сердце поднялась волна сложных, невыразимых чувств.
— Ле-ван и Ле-ванфэй оказали нам честь своим визитом. Добро пожаловать, — с легкой улыбкой произнесла Е Ли, видя, что Мо Сюяо не намерен открывать рот.
Не прошло и двух лет, а Е Ин разительно отличалась от той Четвертой барышни семьи Е, чье имя когда-то гремело на всю столицу Великой Чу. Прежнее выражение трогательной беззащитности и хрупкости сменилось печатью затаенной обиды и какого-то внутреннего оцепенения. Взгляд, когда-то чистый и ясный, словно осенние воды, теперь стал намного острее и жестче. Это почти стерло её былую ауру нежной уязвимости. Молчаливо следуя за Мо Цзинли, она теперь куда больше напоминала настоящую Ванфэй, чем раньше.
Однако Е Ли не упустила тот мимолетный блеск зависти и горечи, что мелькнул в глазах Е Ин, когда их взгляды встретились. В душе Е Ли усмехнулась. Возможно, за эти два года Е Ин и правда хлебнула горя, но чему тут завидовать? Тому, что Е Ли ведет войска в бой и рискует жизнью на передовой? Или тому, что она сорвалась в пропасть и едва не погибла вместе с нерожденным ребенком?
Мо Цзинли окинул взглядом стоящую перед ним пару и равнодушно произнес: — Давно не виделись. Надеюсь, вы пребывали в добром здравии?
Мо Сюяо удивленно вскинул бровь. Надо же, Мо Цзинли научился вежливо здороваться? Похоже, за этот год с лишним он и впрямь кое-чему научился. Сюяо едва заметно кивнул и с прохладной улыбкой ответил: — Благодарю за заботу.
Лицо Мо Цзинли окаменело, а выражение стало таким, словно он проглотил муху. Кто о нем заботился?! Е Ли с улыбкой покосилась на мужа, а затем обратилась к гостю: — Прошу, проходите.
Только когда все вошли в главный зал и расселись, Е Ли заметила, что Мо Цзинли привел с собой кое-кого еще. Это тоже была старая знакомая, которую они давно не видели — принцесса Цися.
Она была одета как служанка и держалась позади Мо Цзинли, низко опустив голову, поэтому поначалу Е Ли приняла её за обычную прислугу. Но когда девушка вошла в зал вместе с господами и осталась стоять рядом, Е Ли поняла, что что-то не так. Неудивительно, что лицо Е Ин было таким мрачным. Когда Мо Цзинли покидал столицу, он забрал принцессу Цися с собой. Кто бы мог подумать, что, отправляясь на Северо-Запад, он снова возьмет её в дорогу. Очевидно, отношение Ле-вана к ней было отнюдь не простым.
Когда гости и хозяева заняли свои места, Е Ли с легким сомнением посмотрела на принцессу Цися: — А эта…
Мо Цзинли не успел ответить, как Е Ин холодно бросила: — Всего лишь служанка. Зачем Третья сестра обращает на нее внимание?
Услышав это, Мо Цзинли помрачнел, да и лицо принцессы Цися исказилось. Учитывая её происхождение, она вполне могла бы стать побочной женой, и этого было бы более чем достаточно. Но из-за скандала на свадьбе ей пришлось инсценировать смерть, чтобы замять дело. Е Ли полагала, что Мо Цзинли уже давно придумал для Цися новую личность, но, похоже, её статус до сих пор оставался неопределенным. Видя, что Мо Цзинли молчит, Е Ли не стала развивать тему и велела подать чай.
— Нынешний облик Дин-вана… признаться, напугал этого Вана, — произнес Мо Цзинли.
Конечно, он давно слышал слухи о седых волосах Мо Сюяо, но увидеть это своими глазами было совсем другое дело. Он искоса взглянул на сидевшую рядом с мужем Е Ли, мысленно делая зарубку: похоже, значимость этой женщины для Мо Сюяо куда выше, чем они предполагали.
Мо Сюяо же остался совершенно невозмутим. Он небрежно отбросил назад прядь белоснежных волос, упавшую на грудь, и усмехнулся: — Цветы распускаются и увядают, люди рождаются, стареют, болеют и умирают. Это обычный ход вещей, к чему придавать этому значение? Я же слышал, что Ле-ван в этом году весьма преуспел на Цзяннани?
Губы Мо Цзинли дернулись в кривой ухмылке: — Дин-ван переоценивает меня. Где уж мне сравниться с той свободой, которой наслаждается Дин-ван, властвуя на Северо-Западе.
Двое мужчин начали обмениваться колкостями. Раньше у Мо Цзинли вряд ли хватило бы смелости и уверенности так вести беседу с Мо Сюяо. Но сейчас всё изменилось. Мо Сюяо удерживал Северо-Запад, а он — Цзяннань. И по сравнению с бедным Северо-Западом, богатый Юг явно давал ему определенное преимущество.
Е Ли с улыбкой повернулась к Е Ин и мягко спросила: — Как поживала Четвертая сестрица в этот год?
Е Ин посмотрела на Е Ли сложным, нечитаемым взглядом, затем тихо фыркнула и холодно усмехнулась: — Неужели Третья сестра не знает, что император держал меня в заточении? Разве жизнь узника может быть хорошей?
В её тоне сквозил явный упрек, словно она винила Е Ли в том, что та, зная о пленении сестры Мо Цзинци, отказалась прийти на помощь. Но Е Ли это не тронуло. Между ней и Е Ин никогда не было глубокой сестринской привязанности. Если бы спасение было делом одного взмаха руки, она бы, возможно, и помогла. Но тогда Е Ин была заложницей в руках Мо Цзинци, призванной сдерживать Ле-вана. Её охраняли лучшие войска. Стала бы Е Ли жертвовать жизнями своих подчиненных ради неё?
Столкнувшись с немым укором Е Ин, Е Ли сохранила невозмутимое выражение лица и утешила: — Но теперь Четвертая сестрица и Ле-ван воссоединились, у вас родился наследник. Можно сказать, что горести закончились, и наступило время радости.
Услышав эти слова, Е Ин помрачнела еще сильнее, её лицо буквально почернело. Е Ли, на мгновение задумавшись, тут же всё поняла: должно быть, Мо Цзинли вовсе не собирается делать сына, рожденного Е Ин, своим официальным наследником.
И вправду, Мо Цзинли еще молод, у него будет столько детей, сколько он пожелает. А Е Ин теперь, кроме своей единокровной сестры, не имеет никакой поддержки. Её родной дом опустел, у нее нет опоры даже уровня семьи мелкого чиновника. А её единственная влиятельная родственница — Е Ли — не только не в ладах с ней, но и принадлежит к враждебному лагерю. Разумеется, Мо Цзинли не станет рассматривать сына Е Ин как преемника. Скорее всего, он уже планирует взять в жены девушку из влиятельной семьи, чтобы укрепить свою власть.
Впрочем, эти дела Е Ли совершенно не касались. Поэтому она мудро решила не углубляться в тему и перевела разговор в другое русло. Е Ин молча слушала её, но спустя долгое время вдруг резко спросила: — Третья сестра, зачем ты заставила отца подать в отставку и вернуться в родную деревню?!
Е Ли вскинула бровь. Это что, допрос?
Она сжала губы в легкой, прохладной улыбке: — Отец был уже в преклонных годах. В придворной карьере он достиг вершины. Что плохого в том, чтобы уйти на покой, находясь на пике славы?
Е Ин закусила губу и бросила на Е Ли взгляд, полный ненависти. Никто не знал, что она почувствовала, когда, выйдя из тюрьмы, обнаружила, что её родители и родня покинули столицу. Ле-ван больше не окружал её заботой, как раньше, он стал холоден и равнодушен. Даже на её ребенка он ни разу не взглянул с теплотой. Если бы отец был здесь, если бы он по-прежнему занимал пост Министра, разве с ней обращались бы так?
Е Ли прекрасно понимала природу этой обиды и негодования, но в душе лишь холодно усмехнулась. Если бы министр Е не подал в отставку и не уехал, Мо Цзинци уже давно нашел бы способ отправить его на тот свет. Он бы просто не дожил до освобождения Е Ин. Е Ли полагала, что страдания и невзгоды прошедшего года заставят Е Ин повзрослеть. Но, как видно, она осталась всё той же — наивной и невежественной.
Добавить комментарий