Е Ли не останавливалась до тех пор, пока не почувствовала, что взгляд Елюй Е больше не жжет ей спину. Она слегка нахмурилась. За последние полгода она успела поверхностно изучить политическую карту мира. Этот Елюй Е с виду казался открытым и прямолинейным воином, но тот факт, что из десятка сыновей правителя Бэйжуна только он мог на равных соперничать с наследным принцем Елюй Хуном, говорил сам за за себя. За этой маской скрывался жестокий и коварный стратег. Без крайней необходимости Е Ли не хотела бы иметь дел с таким человеком.
— Ванфэй, тот человек… — Цин Шуан, заметив, что госпожа помрачнела, обеспокоенно обратилась к ней.
Е Ли покачала головой: — Ничего страшного.
Цинлуань и Циншуан обменялись короткими взглядами — в глазах обеих читалась тревога. Ванфэй шла впереди и могла не заметить, но они-то видели тот хищный блеск в глазах бэйжунского принца.
— Этот принц — нехороший человек, — решилась сказать Цинлуань.
— Ванфэй лучше держаться от него подальше.
Е Ли светло улыбнулась: — Глупенькая, есть люди, от которых нельзя просто взять и скрыться, как бы ты ни старалась. Разве что запереться дома и ничего не делать. Не волнуйся, я знаю, что делаю.
— Служанка зря беспокоилась, — улыбнулась Цин Луань. Она еще ни разу не видела ситуации, в которой её госпожа потеряла бы контроль. Ванфэй наверняка уже придумала, как с ним поступить, а дело служанок — просто защищать её.
— Не забивайте голову. Идемте в Башню Фэнхуа, — скомандовала Е Ли.
Едва они переступили порог Башни Фэнхуа, как звон разбиваемого фарфора заставил Е Ли замереть. Управляющий лавкой, который уже давно знал Ванфэй Дина-вана в лицо, поспешно выбежал ей навстречу с подобострастной улыбкой: — Приветствую Ванфэй! Проходите, пожалуйста, проходите.
Е Ли кивнула и, бросив взгляд вглубь магазина, спросила: — У вас что-то случилось?
Управляющий с трудом выдавил улыбку и замялся: — Просто… двое почетных гостей немного не поладили. Прошу прощения, что встревожил Ванфэй. Пройдите в отдельную комнату, присядьте. Несколько дней назад Ван присылал слугу — он искал редкие жемчужины. Я как раз собирался отправить их в поместье, но раз уж Ванфэй зашла сегодня…
Он проводил Е Ли в уютный и тихий кабинет на другой стороне этажа. Е Ли равнодушно кивнула. В Башне Фэнхуа отоваривались только баснословно богатые или очень влиятельные люди, так что конфликты здесь были делом обычным — сильные мира сего редко умеют уступать.
Когда они уселись, управляющий лично внес несколько шкатулок. Е Ли открыла их и увидела жемчуг высочайшего качества. В одной из коробочек лежали редкие нежно-пурпурные жемчужины. Их было всего девятнадцать штук, но каждая — размером с голубиное яйцо. Идеально ровные, одного оттенка и формы. Стоило открыть крышку, как по комнате разлилось мягкое пурпурное сияние, окутывая всё вокруг ореолом тайны.
— Это ночной жемчуг еминчжу? — удивилась Е Ли. Найти одну такую жемчужину — удача, но собрать девятнадцать абсолютно идентичных — почти невозможно.
Управляющий с гордостью кивнул: — Ванфэй совершенно права. Это истинный ночной жемчуг. Даже одна такая жемчужина стоит целое состояние, а уж целый набор, да еще и редчайшего лилового цвета… Надеюсь, Ванфэй довольна?
Е Ли улыбнулась: — Управляющий действительно постарался.
Торговец просиял еще больше. Он потратил уйму сил и огромные суммы, чтобы заполучить этот сокровище, но такая роскошь была по карману лишь единицам. Продавать их по отдельности — значит обесценить набор. Поместью Дина-вана не занимать ни золота, ни власти, и если Ванфэй заберет всю шкатулку, управляющий сможет полгода не беспокоиться о прибыли.
Видя, что Ванфэй заинтересовалась, управляющий с еще большим рвением достал несколько эскизов: — Ванфэй, взгляните, прошу вас. Это лучшие мастера нашей Башни Фэнхуа специально разработали дизайны для этого набора жемчужин. Вам нравится?
Е Ли просмотрела эскизы. Украшения действительно были изысканными. Если их изготовить, все женщины столицы обзавидуются. Однако Е Ли не собиралась носить эти жемчужины на себе. Конечно, все любят красивые и сияющие вещи, но носить на себе «ночные жемчужины» в темноте? Для человека её профессии — это равносильно тому, чтобы повесить на себя табличку «Стреляйте сюда, я здесь!». Это же живая мишень.
Впрочем, хоть практической пользы от них мало, для коллекции или подарка они подходили идеально. Подумав, Е Ли сказала управляющему: — Я беру эту коробку жемчуга. Позже я пришлю вам свои чертежи, пусть ваши мастера сделают всё по ним. И еще, подберите мне несколько украшений из обычного жемчуга.
Управляющий был слегка разочарован тем, что его эскизы отвергли, но, видя, что Е Ли заказала еще кучу других украшений, расплылся в улыбке. Такие редкие сокровища трудно найти, но еще труднее продать. Дин-ван действительно невероятно щедр к своей супруге!
Выбрав украшения, Е Ли уже собиралась спросить, нет ли в Башне хорошего нефрита, как вдруг из соседней комнаты донесся звон разбиваемого фарфора. Е Ли нахмурилась, но не успела ничего сказать, как послышался болезненный женский стон. Очевидно, кто-то пустил в ход руки.
— Управляющий, кто там находится? — спросила она.
Лицо управляющего вытянулось, он понизил голос: — Докладываю Ванфэй: это Наследник Му-хоу и юная госпожа Сунь из семьи министра ритуалов. А еще… там госпожа Яо Цзи из «Обители Очарования». Этот слуга сейчас же попросит их уйти.
Е Ли на секунду задумалась, затем подняла руку, останавливая его, и встала: — Я их всех знаю. Я сама пойду посмотрю.
Управляющий не посмел возражать и поспешно засеменил впереди, провожая Е Ли к соседнему кабинету.
Едва дверь открылась, все находящиеся в комнате обернулись на звук. Е Ли, стоя за спиной управляющего, окинула взглядом сцену.
Пол был усеян осколками фарфора. Девушка в желтом платье, с тонкими и миловидными чертами лица, плакала, прижавшись к груди Му Яна. Рядом сидела женщина средних лет в строгом наряде, чье лицо было искажено гневом. А в стороне, мертвенно-бледная, в своем красном одеянии стояла Яо Цзи. У её ног валялись разбитые чайные чашки.
— Что здесь происходит? — спросила Е Ли, входя в комнату и закрывая за собой дверь.
Увидев вошедшую, лицо Му Яна дрогнуло. Он слегка отстранил плачущую девушку от своей груди и кивнул Е Ли: — Ванфэй.
Женщина средних лет, возмущенная тем, что их прервали, гневно зыркнула на дверь. Но как только она разглядела лицо Е Ли, гнев тут же испарился, сменившись подобострастной улыбкой. Она поспешно встала и поклонилась: — Эта подданная, урожденная Сунь, приветствует Ванфэй.
Е Ли кивнула и спокойно ответила: — Прошу прощения, госпожа, что побеспокоила.
Она смутно помнила эту госпожу Сунь. Это была невестка министра ритуалов, жена чиновника пятого ранга. На банкетах они почти не пересекались из-за разницы в статусе.
Госпожа Сунь прекрасно понимала, что фраза «побеспокоила» была лишь вежливостью. Скорее всего, это они своим шумом встревожили Ванфэй Дина-вана. Она поспешно пригласила Е Ли сесть: — Что вы, Ванфэй шутит. Это мы напугали Ванфэй своим шумом, прошу простить нас.
Е Ли незаметно оглядела госпожу Сунь и юную мисс Сунь, стоящую рядом с Му Яном. Их внешность не была ослепительной, но от них исходила аура интеллигентности и начитанности, что делало их весьма приятными на вид. В них не было того высокомерия, которое часто встречается у богатой знати.
Заметив, что Е Ли рассматривает её, юная мисс Сунь покраснела, опустила голову и робко спряталась за спину Му Яна.
Е Ли мягко улыбнулась и посмотрела на Му Яна: — Наследник Му, какая удача! Вы сегодня сопровождаете мисс Сунь, чтобы выбрать украшения? Раньше мне не доводилось встречать юную госпожу, но теперь я вижу — вы действительно прекрасная пара, словно жемчуг и нефрит в одной оправе. Не забудьте прислать приглашение нам с Ваном, когда наступит день вашей свадьбы, мы с радостью придем разделить ваше счастье.
Лицо мисс Сунь густо покраснело, она бросила быстрый взгляд на Е Ли и робко ухватилась за рукав Му Яна. Сам же Наследник помрачнел. Он бросил мимолетный взгляд на стоящую в стороне Яо Цзи и глухо ответил: — Ванфэй шутит. Если вы с Ваном почтите нас своим присутствием, это будет великая честь для поместья Му-хоу.
Несмотря на мимолетность этого взгляда, он не укрылся ни от Е Ли, ни от госпожи Сунь. Лицо матери невесты тут же потемнело, она холодно хмыкнула: — Благодарим за добрые слова, Ванфэй, вот только состоится ли эта свадьба — еще большой вопрос.
— Мама… — испуганно прошептала мисс Сунь, дергая мать за край одежды.
Е Ли сделала вид, что не заметила напряжения, и с удивлением приподняла бровь: — О чем вы, госпожа Сунь? В столице все знают, что дом Му-хоу и семья Сунь — давние друзья. Неужели мелкая размолвка может разрушить такие прочные узы?
Госпожа Сунь понимала, что свадьбу вряд ли отменят, но она не могла сдержать негодования. Она с презрением взглянула на Яо Цзи и вздохнула, обращаясь к Е Ли: — Не побоюсь показаться смешной в глазах Ванфэй, но ситуация из ряда вон выходящая. Мы слышали о связи Наследника Му с этой девицей, но думали — это лишь юношеское легкомыслие. Однако теперь, когда наша дочь еще даже не переступила порог его дома, Наследник настаивает на том, чтобы взять эту женщину в наложницы!
Госпожа Сунь перевела дыхание и продолжила: — Ванфэй, наша семья Сунь — люди разумные. Мы понимаем, что в будущем, когда моя дочь станет законной женой, Наследник вправе заводить наложниц. Но эта… эта Яо Цзи?! Она абсолютно неприемлема! Мало того, что она крутила с ним романы до свадьбы, так еще и это звание «первой танцовщицы столицы» … Оставим в стороне позор для двух семей. Если такая женщина войдет в дом, разве останется там место для моей кроткой дочери?
Е Ли мысленно вздохнула. Эти двое словно прокляты: только вчера разошлись, и вот снова столкнулись в самом неподходящем месте.
— Госпожа Яо Цзи, как вы здесь оказались? — негромко спросила Е Ли.
Лицо Яо Цзи было белым как полотно, но спина оставалась прямой, как натянутая струна. Услышав вопрос, она горько усмехнулась: — Неужели в глазах Ванфэй такой, как я, запрещено входить в Башню Фэнхуа? Почему бы Ванфэй не спросить Наследника Му и мисс Сунь, почему они здесь? Или вы думаете, что я заранее всё разузнала и примчалась сюда, чтобы напроситься на очередное унижение?
Е Ли на мгновение замерла. Увидев ярость и боль в глазах Яо Цзи, она почувствовала укол совести. Где-то в глубине души она действительно допустила мысль, что Яо Цзи могла искать встречи. Но то, с каким достоинством куртизанка об этом сказала, доказывало обратное.
— Простите, — тихо произнесла Е Ли.
Яо Цзи вздрогнула от этих слов, а затем пренебрежительно фыркнула: — Пустяки. Такие как мы — люди второго сорта, не так ли? Раз уж Ванфэй Дина-вана сегодня здесь, давайте проясним всё раз и навсегда. Я, Яо Цзи, клянусь: я никогда не войду в дом Му-хоу в качестве наложницы. Более того, после вчерашнего… моя репутация в столице и так растоптана в грязь. Даже если семья Сунь вдруг согласится, сам Му-хоу теперь и на порог меня не пустит.
Она повернулась к Му Яну, её взгляд был полон ледяной решимости: — Наследник Му, я не смею сказать, что ваш долг заботы за эти годы оплачен. Считайте, что Яо Цзи задолжала вам эту жизнь и отдаст долг в следующей. Что же касается этой жизни — между нами всё кончено. Мы больше никто друг другу. Госпожа Сунь, теперь вы довольны?
Услышав слова Яо Цзи, Е Ли почувствовала, как в душе что-то шевельнулось. Она нахмурилась, но в конечном итоге так и не проронила ни слова.
Му Ян с мукой во взгляде смотрел на стоящую перед ним ослепительную женщину. Даже смертельная бледность не могла затмить её красоты, лишь делала её алый наряд еще более контрастным и печальным. В его глазах читалась боль и бессилие. Будучи единственным мужчиной в своем поколении рода Му-хоу, он нес на своих плечах бремя процветания и упадка всей семьи.
Он не мог заставить себя перестать тянуться к этой прекрасной и сильной женщине. Но он фатально недооценил гордость Яо Цзи и ту силу сопротивления, которую окажут его семья и семья Сунь. Сегодняшняя встреча и вовсе стала для него громом среди ясного неба. Он лишь выполнял наказ матери — сопровождал невесту и будущую тещу за покупками, чтобы, как выразилась мать, «укрепить чувства». Кто же знал, что в Башне Фэнхуа они столкнутся с Яо Цзи, которая уже закончила свои дела и собиралась уходить.
Когда госпожа Сунь предложила «зайти и поболтать», он почувствовал неладное, но в глубине души всё еще на что-то надеялся и не стал препятствовать. Однако Яо Цзи, при всей своей внешней соблазнительности, обладала стальным характером. Всего пара фраз и разгневанная госпожа Сунь уже метала громы и молнии, а случайным свидетелем этого позора стала Ванфэй Дина-вана.
— Яо Цзи… — видя её решимость, Му Ян не удержался и шагнул вперед, пытаясь схватить её за руку.
Но едва он двинулся, как кто-то крепко ухватил его за рукав.
— Наследник Му… — прошептала мисс Сунь.
На её миловидном лице застыл испуг и растерянность. В этот миг сердце Му Яна словно обдало ледяной водой, и он мгновенно пришел в себя. Эта девушка уже официально помолвлена с ним. Если с этой помолвкой что-то случится, то в такой семье со строгими правилами, как семья Сунь, бедной девушке останется либо наложить на себя руки, либо до конца дней своих скрыться за стенами монастыря. Подумав об этом, Му Ян понял, что его ноги словно приросли к полу — он не мог сделать больше ни шага.
Е Ли, наблюдавшая за этим со стороны, лишь мысленно покачала головой. Семьи Сунь и Му никогда не примут Яо Цзи. И дело даже не в её прошлом, а в том, что она слишком яркая, а чувства Му Яна к ней — слишком глубокие. Сам Му Ян не был плохим человеком. Он не был распутным или жестоким, но он был не в силах разрешить эту ситуацию. Будь он настоящим повесой, он бы просто женился на мисс Сунь и продолжал кутить на стороне — с его деньгами он нашел бы десятки красавиц. Будь он по-настоящему решительным и жестким, он бы разорвал помолвку, и семье пришлось бы уступить единственному наследнику. Но он застрял посередине.
Яо Цзи полуприкрыла глаза, скрывая горькую усмешку, и повернулась к Е Ли: — Ванфэй, благодарю вас за спасение моей жизни прошлой ночью. Яо Цзи прощается с вами.
Она обвела холодным взглядом остальных троих и добавила: — Яо Цзи — всего лишь падшая женщина, она не стоит того, чтобы вы тратили на неё столько сил. Прошу Наследника Му и остальных впредь не беспокоить меня. Прощайте.
— Госпожа Яо Цзи… — внезапно подала голос мисс Сунь, стоявшая рядом с Му Яном.
Когда Яо Цзи обернулась, девушка робко посмотрела на мать и тихо произнесла: — Госпожа Яо Цзи, если Наследник действительно… так привязан к вам… После нашей свадьбы… я прошу Наследника принять госпожу Яо Цзи в наш дом. Я лишь прошу Наследника сохранить достоинство моей семьи и моё собственное.
— Лянь-эр! — в гневе вскрикнула госпожа Сунь.
Му Ян с изумлением посмотрел на хрупкую девушку. В его глазах вспыхнула радость — он не ожидал, что именно она первой предложит компромисс.
Яо Цзи лишь коротко и презрительно хмыкнула, развернулась и вышла вон.
Такое высокомерное отношение окончательно вывело госпожу Сунь из себя: — Наглость! Как ты смеешь так разговаривать?!
Яо Цзи обернулась и одарила её презрительной улыбкой: — Я уже сказала: я ни за что не войду в дом Му-хоу. Неужели госпожа Сунь и мисс Сунь думают, что я играю с вами в «кошки-мышки»? Я, Яо Цзи, действительно женщина из веселого квартала, но я не настолько дешевка. Поместье Му-хоу мне не по чину, да я туда и не стремилась. А «великодушие» мисс Сунь мне и даром не нужно, так что избавьте меня от благодарностей.
— Яо Цзи, ты… — Му Ян нахмурился. Он понимал, что статус наложницы унизителен для неё, но это был единственный способ «двух зайцев одним выстрелом», который он смог придумать.
Яо Цзи смотрела на него холодным, колючим взглядом — в ней не осталось ни капли былой нежности. Му Ян тяжело вздохнул: — Яо Цзи, неужели ты не можешь немного потерпеть ради меня?
В комнате воцарилась долгая, тяжелая тишина. Внезапно Яо Цзи тихо и горько рассмеялась: — Му… Наследник Му а ты хоть знаешь, как меня зовут на самом деле?
Му Ян замер, не понимая, к чему этот вопрос. Яо Цзи лишь покачала головой и, взмахнув рукавом, отчеканила: — Либо ты вводишь меня в свой дом как законную жену, со всеми подобающими церемониями, либо мы больше никогда не увидимся в этой жизни!
— Ввести тебя как законную жену?! — госпожа Сунь уставилась на Яо Цзи с насмешкой. — Кто ты такая, чтобы требовать официального брака с наследником Му-хоу? Даже если бы Наследник не был помолвлен, у тебя никогда не было бы на это права! То, что Лянь-эр готова принять тебя — это её милость и твоё счастье. Не смей быть такой неблагодарной и навлекать на себя позор.
Яо Цзи гордо вскинула подбородок: — Ну и пусть. Раз Наследник не может этого сделать — уходите. Или… ты тоже хочешь остаться и поглазеть вместе с ними, как меня унижают?
— Яо Цзи, хватит! — Лицо Му Яна побледнело от гнева. Яо Цзи всегда была понимающей и мягкой, когда она успела превратиться в такую вздорную женщину?
Но Яо Цзи, казалось, было плевать на его гнев. Она бросила пренебрежительный взгляд на мисс Сунь и ядовито добавила: — Госпожа Сунь права: я связалась с тобой только потому, что хотела стать женой Хоу. Раз ты не можешь на мне жениться, зачем ты пришел? Ты хочешь, чтобы я кланялась в пояс этой девчонке, у которой ни лица, ни таланта, и которая ни в чем не может сравниться со мной, кроме знатного происхождения? Я, Яо Цзи, не так дешево стою. Мужчин, которые хотят меня — пруд пруди, и среди них найдется тот, кто захочет взять меня в жены!
— Довольно! — Лицо Му Яна стало землистым. Он схватил за руку мисс Сунь, которая уже вовсю обливалась слезами от обидных слов, и повернулся к теще: — Матушка, пойдемте отсюда.
Госпожа Сунь бросила последний брезгливый взгляд на Яо Цзи и кивнула Е Ли: — Простите, Ванфэй, за эту сцену. Мы уходим.
Е Ли кивнула: — Доброго пути, госпожа.
Троица вышла из комнаты. Му Ян ни разу не оглянулся на Яо Цзи. Он так и не заметил, как на её мертвенно-бледных губах выступила тонкая струйка крови. Едва звуки шагов затихли, Яо Цзи пошатнулась. Цинлуань и Циншуан тут же подхватили её и усадили в кресло.
Немного придя в себя, Яо Цзи подняла глаза на Е Ли и слабо улыбнулась: — Ванфэй еще не насмотрелась спектаклей?
Е Ли покачала головой и тихо спросила: — Зачем всё это? Неужели Му Ян стоит того, чтобы ты так себя истязала?
Яо Цзи замерла, а потом горько усмехнулась: — Любовь приходит незваной… и проникает в самое сердце. Если бы я могла выбирать, разве я бы стала…
Е Ли мягко прервала её: — Я понимаю. «Познав пучину моря, не смотрят на ручьи; за облаком на Ушань не видят иных туч». Красивые слова для изнеженных натур. Но когда тебе нечего есть и нечем прикрыться, ты быстро понимаешь, что вся эта «единственная любовь» — пустой звук. Простые люди каждый день трудятся ради куска хлеба, и что — разве они не живут без всех этих страданий и драм?
Яо Цзи посмотрела на неё с крайним удивлением: — Ванфэй, вы ведь наследница рода Сюй, первая красавица и поэтесса… Как ваши мысли могут быть такими… приземленными?
Е Ли вскинула бровь и усмехнулась: — Приземленными?
Яо Цзи промолчала, но всё её выражение лица говорило: «Да, именно это я и имела в виду».
Е Ли безразлично улыбнулась и продолжила: — Когда я была совсем юной и еще жила в девичьих покоях, я думала, что стану женой Ле-вана. Потом он расторг помолвку, и я решила: «Ну и пусть». В конце концов, я могла бы найти кого-то попроще, лишь бы человек был достойный, и прожить с ним тихую, спокойную жизнь. А потом меня выдали за Дина-вана. Приказ Императора не обсуждается — могла ли я поставить на кон жизни всей семьи Е и клана Сюй ради того, чтобы воспротивиться воле монарха?
Яо Цзи, конечно, знала историю того, как Е Ли выходила замуж. В то время она сама искренне сочувствовала «третьей мисс Е». Кто бы мог подумать, что всего за год эта девушка станет самой завидной дамой столицы, в то время как сама Яо Цзи окажется в положении, достойном лишь жалости.
— И что же вы тогда чувствовали, Ванфэй? — тихо спросила Яо Цзи.
— Что я чувствовала? Старалась придумать, как сделать свою жизнь максимально комфортной и хорошей. Не думаешь же ты, что я собиралась лезть в петлю от безысходности? — Е Ли посмотрела на неё с вызовом.
Яо Цзи нахмурилась. Она смотрела на Е Ли с недоверием: — Неужели Ванфэй никогда не надеялась на настоящие чувства?
Она сама слишком хорошо знала, что у их с Му Яном истории не может быть счастливого конца. Но, живя в «мире ветра и пыли», среди вечного холода человеческих сердец, она не могла не цепляться за малейший проблеск тепла и искренности. Она знала, что Му Ян любил её по-настоящему, просто его любви не хватило на то, чтобы бросить вызов долгу. Поэтому единственное, чем она могла отплатить ему — позволить спокойно жениться и больше никогда не обременять его собой.
Е Ли тихо вздохнула: — Ладно, мне не стоит смеяться над тобой. Просто я считаю… чувства должны поддерживаться усилиями обеих сторон. Если выкладывается только один — такая любовь долго не проживет.
— Му Ян любит меня, я это знаю. И я люблю его, — твердо произнесла Яо Цзи.
Е Ли подперла подбородок рукой и посмотрела на неё: — Чувства — это дело двоих. Но вас здесь трое. Ты любишь его, он любит тебя… а что делать мисс Сунь? Она ведь во всей этой истории — самая невинная сторона.
Яо Цзи прикусила губу и сверкнула глазами: — Вы правда думаете, что эта мисс Сунь такая уж нежная и невинная?
Е Ли махнула рукой: — Это не имеет никакого отношения к её «нежности». Она — невеста Му Яна. В этом мире не каждая женщина может позволить себе, как я, наплевать на расторжение помолвки. Я слышала, что в семье Сунь правила строжайшие. Если Му Ян разорвет помолвку, у девушки не останется иного пути, кроме как уйти в монастырь. Так что, даже если она сейчас «играет роль», она делает это ради защиты своего законного статуса и самой жизни. Она не совершала преступлений, не убивала и не грабила. Мы можем её не любить, но мы не можем сказать, что она неправа. Если бы не вы с Му Яном, она была бы обычной хрупкой и утонченной барышней, которая бы спокойно вышла замуж и стала бы достойной хозяйкой дома Му-хоу. Ты думаешь, ей приятно узнать перед самой свадьбой, что сердце её жениха занято другой? То, что мисс Сунь еще не извела вас обоих ненавистью — уже доказательство её неплохого характера.
Выслушав это, Яо Цзи растерянно пробормотала: — Значит… это действительно я виновата?
Е Ли неловко потерла нос. Сказать прямо, что это вина Яо Цзи, у неё язык не поворачивался. Яо Цзи и Му Ян знали друг друга лет семь или восемь, а помолвке не было и двух месяцев. Если рассуждать по справедливости «кто пришел первым», то вины Яо Цзи не было. Но в этом обществе расплачиваться за всё приходится именно ей.
— Эм…, наверное, это можно назвать злой шуткой судьбы. Не принимай это слишком близко к сердцу. Ты, Яо Цзи, талантлива, красива и богата. Посмотри на вещи проще — у тебя есть всё, чтобы прожить отличную жизнь и без него. В конце концов, кто из нас в молодости не встречал парочку мерзавцев?
Услышав, как Е Ли назвала Му Яна «мерзавцем», Яо Цзи недовольно сверкнула глазами. Е Ли рассмеялась: — Да знаю я, что он не плохой человек. Просто к слову пришлось.
Яо Цзи тоже не удержалась от улыбки: — Хоть Ванфэй и говорит резковато, я знаю, что вы пытаетесь меня утешить. Спасибо вам. Но всё же… почему вы, в вашем статусе, решили помочь такой, как я?
— Я не часто кого-то утешаю, так что, если мои слова прозвучали грубо — не обижайся, — с извиняющейся улыбкой ответила Е Ли.
— А что до статуса… Ты — друг Фэн Саня, я тоже, вроде как, его друг. Считай, что ради его «лица» я не могла просто стоять в стороне.
Яо Цзи встала и поклонилась: — В таком случае, благодарю. Прощайте.
Е Ли нахмурилась, глядя на неё: — Ты очень бледна. Может, отдохнешь немного, а потом пойдешь?
Яо Цзи покачала горой: — Не страшно. Эти дни выдались действительно изматывающими. Я планирую уехать из столицы, отдохнуть немного… — Не договорив, Яо Цзи внезапно обмякла и начала оседать на пол.
Стоявшая рядом Цинлуань среагировала мгновенно: подхватила девушку, не дав ей упасть. Е Ли тоже не на шутку испугалась и велела Циншуан позвать Цинъюй, которая ждала снаружи.
Вскоре Цинъюй торопливо вошла и взяла Яо Цзи за запястье, проверяя пульс. Спустя мгновение она с очень странным выражением лица посмотрела на Е Ли. — Ну, что там? Говори, как есть, — поторопила её Е Ли.
Цинъюй перевела взгляд на потерявшую сознание красавицу в красном и тихо произнесла: — Пульс «скользящий». Срок — три месяца. Похоже, возникла угроза выкидыша из-за сильного стресса, поэтому она и упала…
«Угроза выкидыша…» Эти слова взорвались в голове Е Ли, словно раскаты грома. Перед глазами всё поплыло. Получается… она только что изо всех сил пыталась разлучить «отца и мать ребенка»?
«Похоже, за то, что я сунула нос в чужие дела, мне прилетела мгновенная карма…» — пронеслось в мыслях Е Ли.
Цинъюй, хоть и не была полноценным лекарем, подошла к делу ответственно. Нахмурив свои изящные бровки, она с негодованием проворчала: — Эта дамочка… совсем себя не бережет! Беременность — три месяца, а она так изводит себя. То, что ребенок вообще еще жив — просто чудо небесное.
Е Ли потерла лоб: — Скорее всего, она и сама об этом не знала.
Цинъюй неодобрительно закатила глаза: — Три месяца — и не знать? Это какой же дурой надо быть? Еще немного и живот начнет расти, никакими одеждами не скроешь!
Е Ли понятливо кивнула. Ну да, «большой живот» — весомый аргумент. Теперь она в полной растерянности смотрела на лежащую без чувств Яо Цзи. Что ей теперь делать?
«Ох уж эта моя привычка совать нос в чужие дела…»
Добавить комментарий