Спустя час с лишним дождь наконец прекратился. Погода в Наньцзяне переменчива: ливень быстро приходит и так же быстро уступает место солнцу. Едва тучи разошлись, как землю залил теплый свет. Умытая дождем почва источала свежий аромат, который был бы по-настоящему чудесным, если бы не вездесущий, просачивающийся повсюду запах ядовитых цветов.
Как только дождь стих, из внутренней комнаты вышел А-Сань. Он мельком взглянул на троицу в зале и ничуть не удивился присутствию Болезненного ученого. Е Ли указала на сухой паек, лежащий на столе: — Сначала подкрепись. Похоже, сегодня хозяева не собираются радовать нас завтраком.
А-Сань кивнул и под пристальными взглядами троих спутников принялся неспешно есть. Болезненный ученый с интересом наблюдал за его размеренными движениями и с улыбкой обратился к Е Ли: — Неудивительно, что господин Чу осмелился в одиночку отправиться в Наньцзян, имея такого мастера, как брат Чжо, в качестве телохранителя. Брат Чжо, вы только проснулись? Неужели совсем не спали этой ночью?
А-Сань поднял на него холодный взгляд и сухо бросил: — Рядом с господином я один, так что осторожность не бывает лишней.
Глаза Болезненного ученого чуть потемнели. Найти даже одного такого стража — задача не из легких. А из слов Чжо Цзина следовало, что обычно Чу Цзюньвэя окружает целая толпа охраны, и нынешняя ситуация, когда с ним всего один человек — досадное исключение. «Кем же на самом деле является этот юноша?» — подумал ученый. Он мельком взглянул на Хань Минси. Тот, кто водит дружбу с братом Главы Тяньи, явно не может быть простым смертным.
Заметив на себе испытующий взгляд убийцы, Хань Минси лишь невинно улыбнулся в ответ. «И не спрашивай меня, я и сам не знаю, кто он такой», — читалось в его глазах.
Собрав вещи, четверка покинула дом. Солнце припекало, и аромат цветов становился всё более удушающим. Впрочем, благодаря противоядию Болезненного ученого, на них это никак не действовало. Заглянув в соседнее здание, они убедились: господин Лян, его управляющий и охранник Чжэн Куй бесследно исчезли.
Хань Минси с издевкой посмотрел на ученого: — Похоже, они ушли как минимум час назад. И как ты собираешься их искать? Здесь кругом горы, за час можно уйти очень далеко.
На губах Болезненного ученого заиграла ледяная улыбка: — Пока он в Наньцзяне, ему не скрыться от меня. К тому же… ты думаешь, почему они ждали нас здесь? Место, куда они направляются, находится не дальше чем в двадцати ли отсюда.
С этими словами ученый достал из-за пазухи изящную коробочку и открыл её. Оттуда вылетела маленькая серая моль. Она пару раз взмахнула крыльями, приземлилась на горлышко открытого ученым флакона, а затем уверенно полетела вглубь деревни.
— Идемте, — коротко бросил ученый, пряча флакон.
Они двинулись вслед за молью. Деревня была абсолютно пуста. При дневном свете стало заметно то, чего не было видно ночью: кроме двух гостевых домов, остальные постройки были крайне примитивными. Это место не походило на жилое поселение — скорее на временный аванпост или секретный лагерь.
Моль вела их всё дальше в горы. Змеи и насекомые на их пути гибли сотнями под воздействием мощных токсинов, которые источал Болезненный ученый. Лишенные управления заклинателей, твари чувствовали опасность и не решались нападать на эту странную группу.
Спустя добрых полчаса пути моль остановилась у самого края обрыва. Она кружила на месте, вьваясь вокруг Болезненного учёного, и наотрез отказывалась лететь дальше.
— Неужто твоя моль сбилась с пути, господин? — съязвил Хань Минси.
Болезненный учёный холодно взглянул на него, убрал насекомое обратно в коробочку и бросил Хань Минси: — Спускайся.
— Спускаться?! — Хань Минси остолбенел. В его глазах отразилось полнейшее недоумение. — Ты предлагаешь мне спуститься?! Ты хоть понимаешь, где мы? Это Наньцзян! Кто знает, какая там глубина, сколько там змей или монстров, а ты велишь мне прыгать?!
— Твоя техника лёгкости — лучшая среди нас, — спокойно ответил учёный. — Или ты хочешь, чтобы первым пошёл господин Чу?
Хань Минси помрачнел, глядя на то, как Болезненный учёный задумчиво потирает пальцы левой руки. Затем он перевёл взгляд на Е Ли и А-Саня. Хоть они и были знакомы недолго, Минси понимал: лёгкий шаг Цзюньвэя далеко не идеален. Если внизу ждёт опасность, тот просто не успеет спастись.
— Спущусь, так и быть, — буркнул он. — Но ты у меня попляшешь! Когда выберемся из Наньцзяна, Павильон Тяньи тебя из-под земли достанет!
Хань Минси оттолкнулся от края. Его тело, облачённое в тёмно-красные шелка, промелькнуло в воздухе, словно огромная бабочка, и скрылось в тумане ущелья.
— Чжо Цзин, — позвала Е Ли. Она подошла к краю и заглянула вниз. Из-за клубящихся облаков дна не было видно. Этот обрыв казался вдвое глубже, чем тот, что был под пиком горы Чёрных облаков. Спуститься туда на одном лишь «лёгком шаге», не имея промежуточных опор, было практически невозможно.
А-Сань шагнул вперёд и выбросил руку над бездной. Тончайшая серебряная нить с грузиком на конце стремительно ушла вниз. Прошло немало времени, прежде чем он начал медленно наматывать нить обратно на ладонь. — Господин, до дна не меньше ста чжанов[1]. К тому же… стены ущелья подозрительно гладкие.
Е Ли задумалась. Триста метров высоты, и при этом — ни выступов, ни травы, ни деревьев на камне. Очевидно, что стена обрыва была обработана искусственно. Похоже, моль Болезненного учёного привела их в правильное место.
Болезненный учёный с любопытством наблюдал за действиями А-Саня. Он уже собирался что-то спросить, когда из пропасти пулей вылетела фигура и ввалилась на край ущелья. Хань Минси выглядел жалко: одежда изорвана, дыхание сбито. Едва отдышавшись, он разразился ругательствами: — Бин Шушэн! Ты у меня покойник! Если я здесь сдохну по твоей милости, клянусь, Павильон Тяньи будет охотиться на тебя до конца твоих дней!
Болезненный учёный даже бровью не повёл, проигнорировав угрозу.
— Что там внизу? — ледяным тоном спросил он.
— Что там? — Хань Минси зло рассмеялся. — Ни черта там нет! И с твоей паршивой техникой и дохлым телом тебе там делать нечего. Даже не надейся, что я потащу тебя на себе, если только не хочешь, чтобы мы оба разбились в лепешку!
Судя по всему, внизу он столкнулся с чем-то по-настоящему опасным, что заставило его на миг забыть о страхе перед Болезненным учёным. Гнев и пережитый испуг выливались в едкий сарказм.
— Брат Хань, — негромко, но твёрдо окликнула его Е Ли. Сейчас было не время злить убийцу из Павильона Ямы.
Хань Минси не был человеком импульсивным. Услышав предостережение Е Ли, он быстро подавил гнев и заговорил уже спокойнее: — На дне ущелья — целое море цветов, но я почти уверен, что все они ядовиты. Среди зарослей кишат змеи, и я видел там несколько скелетов… Не знаю, упали ли эти люди случайно или их сбросили намеренно. Однако… — он бросил многозначительный взгляд на Болезненного учёного, — примерно в семидесяти чжанах от края, в самой стене, есть довольно большая пещера. Похоже на вход. Но…
Хань Минси криво усмехнулся: — Скала была обработана специально. На ней практически не за что зацепиться. Я не шутил: с моим «лёгким шагом» я ни за что не смогу спустить туда человека, не рискуя рухнуть прямо в логово змей на дне. А что касается вас троих… С вашими навыками даже пытаться спуститься туда в одиночку — чистое самоубийство. Говоря о своей технике лёгкости, Хань Минси не скрывал гордости.
— Неудивительно, что на пути нам не встретилось ни одного караула. Они уверены, что мы просто не найдём дорогу, — пробормотал Болезненный учёный. Если бы вниз не спустился такой мастер, как Хань Минси, любой другой был бы обречен. — Там обязан быть другой путь. Я не верю, что все их люди — мастера «лёгкого шага» мирового уровня.
— Это и ежу понятно, — надменно бросил Хань Минси. — Ты думаешь, божественную лёгкость так легко развить? Но толку-то? Даже если другой путь существует, как ты его найдёшь? Они находились в Наньцзяне — месте совершенно чужом и враждебном. К тому же южане явно не собирались сидеть сложа руки и ждать, пока чужаки подберут ключи к их дверям.
— Ты… — Болезненный учёный нахмурился, глядя на Хань Минси. Тот поспешно спрятался за спину Чжо Цзина, даже не желая высовываться.
— И не смотри на меня! Даже если я попаду внутрь, толку не будет. В рукопашной я не силён, а внутри того входа, боюсь, особо не попорхаешь. Если я пойду один — только спугну их раньше времени.
Е Ли нахмурилась. Она посмотрела в туманную бездну и спросила: — Что же там внутри такого ценного, раз это так важно? — в её голосе, обращённом к учёному, звучали уверенные мужские интонации.
— У тебя есть план? — Болезненный учёный испытующе посмотрел на неё.
Е Ли не ответила, лишь повторила свой вопрос: — Что именно ищет господин? Я привык знать, за что рискую жизнью.
Болезненный учёный холодно хмыкнул. Против него было трое, и он понимал: попытка захватить «Чу Цзюньвэя», чтобы использовать его как заложника, сейчас обречена на провал. Помолчав, он наконец глухо произнёс: — Редкий яд.
При этих словах интерес остальных заметно угас. Хань Минси разочарованно протянул: — Почтенный, вы и сами прославились на весь мир своим искусством отравления. Неужели в подлунном мире существует яд, ради которого вы готовы так рисковать собой?
Болезненный учёный мрачно улыбнулся, и в его глазах вспыхнул зловещий огонек: — Яд… который заставляет человека молить о жизни, когда он не может жить, и молить о смерти, когда он не может умереть.
Е Ли было неинтересно слушать о страданиях. В её понимании способов причинить боль было предостаточно, и незачем было тащиться в такую глушь за каким-то «особенным» средством. Что касается слов «не может умереть» — она знала, что, если человек искренне хочет уйти из жизни, он всегда найдёт способ. Те, кто не умирает, просто всё ещё за что-то цепляются. Однако та ненависть, что плескалась во взгляде учёного, заставила сердце Е Ли дрогнуть. В её голове начала оформляться смутная догадка.
— Почтенный — признанный мастер ядов. Зачем вам рисковать, разыскивая что-то подобное? Я не вижу в этом смысла, — бесстрастно произнесла она, сохраняя образ холодного юноши.
Учёный издал короткий смешок, полный горечи и злобы, который перешёл в приступ тяжёлого кашля. — Верно… у меня много хороших вещей. Но этого недостаточно… Самый мучительный яд в этом мире находится здесь, в Наньцзяне. Хе-хе…
Е Ли широко распахнула глаза и посмотрела на него. В её голосе, обращенном к учёному, прозвучало неподдельное любопытство: — Я слышал, что самым мучительным ядом в подлунном мире считается «Пилюля, разрывающая кишечник и гноящая кости». Тот, кто примет её, страдает от разрыва внутренних органов и дробления костей, умирая в муках долгие сорок девять дней. Неужели существует нечто ещё более ужасающее?
Болезненный учёный с оттенком гордости усмехнулся: — Верно, та пилюля действительно ядовита. Но её нужно принимать внутрь, к тому же она обладает резким лекарственным запахом. Даже если попытаться замаскировать его, это не обманет человека, искушённого в медицине или обладающего острым нюхом. Но этот яд — иной. Снадобье, приготовленное из него, не имеет ни цвета, ни запаха. Всего одной капли достаточно, чтобы низвергнуть человека в ад без надежды на перерождение!
— Цветок Призрачной Обители — Юло Минхуа? — с любопытством спросил Хань Минси.
Болезненный учёный пренебрежительно фыркнул: — Ты думаешь, в Наньцзяне есть только этот цветок? По сравнению с Юло Минхуа огненным цветком, что спрятан в священных землях южан, это — истинное, бесценное сокровище. Цветок Било.
— Цветок Било? — Хань Минси выглядел совершенно растерянным. — Название звучит довольно изящно, но я о таком не слышал.
Учёный лишь снова фыркнул, а Е Ли нахмурилась и негромко произнесла: — Пронзая высь лазурных небес — Било[2], спускаясь к Жёлтым источникам — Хуанцюань[3]…
Учёный улыбнулся: — Именно. Имя этому яду — Било Хуанцюань.
— Звучит не так уж страшно, — заметил Хань Минси. По сравнению с «разрыванием кишечника», это название казалось почти поэтичным.
Учёный рассмеялся: — В этом-то и суть. Стоит этому яду коснуться тела, как он мгновенно сливается с кровью и проникает во все меридианы. От него невозможно избавиться, разве что выпустить из себя всю кровь до последней капли. Но даже если ты решишься на смену крови, одна-единственная заражённая капля, оставшаяся внутри, заставит яд с невероятной скоростью разрастись в свежей крови.
— Но почему он зовётся «Било Хуанцюань»? — недоумевал Хань Минси.
— Хе-хе… Одно — в небесах, другое — под землёй. Тот, кто отравлен этим ядом, снаружи выглядит совершенно здоровым, но его внутренности начинают гнить, сантиметр за сантиметром. И чем больше яда накапливается внутри, тем прекраснее становится человек внешне. Но… он больше не может касаться ни людей, ни животных.
— Он заразен? — Е Ли опустила взгляд, её голос стал тихим и серьёзным.
— Нет, что ты, как он может быть заразен? — усмехнулся Болезненный учёный. — Игры с ядом, который невозможно контролировать, сулят лишь большие беды. Причина, по которой отравленный не может ни к кому прикоснуться, в другом: любой контакт с живым теплом причиняет ему невыносимую, адскую боль и ускоряет гниение внутренних органов. В итоге несчастному остаётся лишь скрываться в полном одиночестве в каком-нибудь отрезанном от мира месте, заживо гния и источая зловоние. Ах да… его конечности первыми станут жесткими и парализованными. Весьма вероятно, что он умрёт от голода ещё до того, как его тело окончательно сгниёт.
От этих слов, произнесённых замогильным голосом Болезненного учёного, всех троих пробрала дрожь. Несмотря на жаркое солнце в небе, им казалось, что ледяной холод просачивается прямо под кожу.
— Это невозможно. Если бы это был просто яд, он бы не представлял такой ценности, — спокойно возразила Е Ли. Каким бы редким ни был токсин, он оставался всего лишь ядом. В руках обычного человека он значил меньше, чем пилюля, способная исцелить от сотни недугов.
Болезненный учёный тяжело произнёс: — Ты прав. По легенде, если смешать Цветок Било с другим особым лекарством, можно буквально возвращать плоть на кости и воскрешать мёртвых. Те пилюли, что сейчас называют «панацеей от сотни ядов», на деле справляются лишь с обычными токсинами. Но лекарство, созданное из Цветка Било, способно исцелить любую рану и любой яд за одну ночь, пока в человеке теплится хотя бы искра жизни. Более того — оно продлевает жизнь. Теперь скажи мне… станет ли кто-нибудь бороться за такое сокровище? Если этот старик Лян создаст из него эликсир, никто не пожалеет и десятка тысяч золотых за одну единственную бусину.
Е Ли скрыла вспыхнувший в глазах блеск и бесстрастно кивнула: — Вот оно как. Поистине, бесценное сокровище. Господин ищет его, чтобы исцелиться?
Болезненный учёный холодно усмехнулся: — И для исцеления, и для создания ядов — одно другому не помеха.
— В таком случае… полагаю, одна пилюля в качестве вознаграждения будет вполне разумной платой за мои услуги, — произнесла она, глядя на него как уверенный в себе юноша.
Учёный смерил её ледяным взглядом: — Вознаграждение?
— Неужели господин полагал, что найдёт помощников бесплатно? — парировала Е Ли. — Раз вы говорите, что цветок пригоден и для лекарств, и для токсинов, я могу предположить, что он не так уж и редок. Я не силён в фармакологии, и сам цветок мне ни к чему. Поэтому одна-единственная пилюля, способная очистить организм и продлить жизнь, — не такая уж большая цена.
Взгляд Болезненного учёного несколько раз изменился, прежде чем он глухо ответил: — Я согласен.
— Вот и славно.
— Я спущусь сам! — внезапно возразил учёный, когда дело дошло до спуска. Мысль о том, что его будут нести как немощного калеку, была для него невыносима.
Чжо Цзин мельком взглянул на него и сухо бросил: — Если господин не боится разбиться насмерть, может попробовать.
— Ты!.. — лицо учёного потемнело.
Тем временем Е Ли уже отмахнулась от них. Она взяла верёвку, подошла к месту, указанному Хань Минси, и привычными движениями закрепила стальной крюк. Сбросив остаток троса вниз, она крепко ухватилась за него и начала плавно скользить в бездну. Хань Минси вытянул шею, наблюдая, как «юноша», перебирая руками и упираясь ногами в скалу, метр за метром уходит вниз. Движения Чу Цзюньвэя казались медленными, но были поразительно точными и отработанными. Вскоре его фигура скрылась в густом тумане.
Спустя некоторое время верёвка, до этого слегка подрагивавшая, замерла. Затем крюк, вбитый в расщелину, начал дёргаться сильнее, постепенно выходя из камня.
— Ой… — Хань Минси в тревоге хотел было схватиться за металл, но Чжо Цзин остановил его: — Всё в порядке. Господин добрался.
И действительно, как только крюк освободился, нижний конец верёвки, словно по чьей-то команде, стремительно ушёл вниз вслед за хозяйкой. Чжо Цзин тут же начал готовить вторую верёвку по методу Е Ли. Болезненный учёный больше не спорил: когда страж начал спуск, он просто применил технику легкости и, уцепившись за Чжо Цзина, начал движение вниз. Вдвоём они спускались гораздо медленнее, чем Е Ли.
Хань Минси остался на краю обрыва один. Глядя на странные приспособления, он задумчиво пробормотал: — Цзюньвэй… ну и странный же ты малый…
Когда Е Ли спустилась примерно на шестьдесят чжанов, она действительно увидела вход в пещеру высотой в человеческий рост. В душе она похвалила себя за предусмотрительность: в своё время, обнаружив этот прочный и тонкий трос, она решила значительно увеличить его длину, и теперь это окупилось сторицей. Слегка раскачавшись вправо, Е Ли точно приземлилась на край выступа и уверенно выпрямилась.
Хань Минси не ошибся: это был не просто грот, а глубокий, уходящий вглубь горы туннель, прорубленный прямо в скале. Впереди расстилалась непроглядная тьма. Е Ли заметила на полу свежие следы. Похоже, преследователи были настолько самоуверенны, что даже не выставили стражу у входа. Осторожно смотав верёвку, она прошла несколько шагов вглубь и замерла, ожидая остальных.
Вскоре у входа показались Чжо Цзин и Болезненный учёный. Не успел страж убрать снаряжение, как сверху бесшумно, словно лист на ветру, опустился Хань Минси.
— Они точно вошли здесь, — Е Ли указала на цепочку следов и на потолок. — Будьте осторожны. Сверху наверняка есть механизмы. Когда я спускалась, я заметил на скале странные пазы. Должно быть, это система управления скрытым спуском или подъёмником, благодаря которой они спускаются без всякого «лёгкого шага». Жаль, у нас нет времени их искать.
Лицо Болезненного учёного было бледным. Хотя Чжо Цзин нёс его, спуск всё равно дался его больному сердцу нелегко. — Идём, — процедил он. — Плевать на механизмы.
Е Ли нахмурилась и спросила, глядя на Болезненного учёного: — Ты сможешь сдержать кашель?
Тот кивнул с некоторым усилием. Он достал из-за пазухи флакон, высыпал в рот целую горсть пилюль и проглотил их разом. Лицо его стало ещё бледнее, а взгляд — тяжелее. — Будь спокоен, я больше не закашляюсь, — процедил он сквозь зубы.
Е Ли кивнула. Чжо Цзин первым двинулся вперёд, за ним последовал учёный, а она и Хань Минси прикрывали тыл.
Чем дальше они углублялись в туннель, тем мрачнее и холоднее становилось вокруг. Когда естественный свет окончательно исчез, Болезненный учёный достал огниво и зажёг фитиль. Е Ли недовольно поморщилась: зажигать огонь в тесном подземелье, где воздух и без того был разреженным, — затея не из лучших, но другого выхода у них не было. Хань Минси шёл следом, с любопытством наблюдая за тем, как Чжо Цзин и Е Ли двигаются вдоль стен, прикрывая друг друга.
— Цзюньвэй, — негромко усмехнулся он, — тебе не кажется, что вы двое слишком уж напряжены?
Е Ли бросила на него красноречивый взгляд: — Стал бы я нервничать, обладай я такой божественной техникой лёгкости, как у тебя?
Болезненный учёный мельком обернулся на них и, подняв огниво выше, продолжил путь. Туннель, прорубленный в горе, не имел развилок или запутанных лабиринтов — он явно предназначался для прямой транспортировки чего-то важного. Дорога неуклонно вела вниз. Когда, по прикидкам Е Ли, они достигли подножия горы, впереди наконец послышались звуки. Учёный мгновенно погасил огонь.
За поворотом стояли двое мужчин в нарядах Наньцзяна. За их спинами виднелись массивные двери, из-за которых доносился приглушённый шум. Стражники явно не ожидали гостей с этой стороны и о чём-то весело переговаривались. Однако между ними и группой было около ста метров прямого, узкого коридора. Подобраться к ним незамеченными было невозможно. Но если бы охранники успели поднять тревогу, всё поселение внутри было бы на ногах в ту же секунду.
Болезненный учёный молча вытащил из рукава изящный футляр и направил его в сторону стражи. Раздалось едва слышное «вжух-вжух», и оба южанина замерли на месте. Четвёрка стремительно рванулась вперёд. Учёный первым скользнул в приоткрытые двери. Проходя мимо застывших стражников, Е Ли на миг задержалась: из уголков их губ стекала густая чёрная кровь. Они умерли мгновенно, даже не успев изменить позу. Взгляд Е Ли на секунду потемнел, но она тут же последовала за остальными.
За дверями обстановка разительно изменилась. Вместо холодного и сырого туннеля их встретил жаркий, сухой воздух и яркий свет факелов. Впереди кипела жизнь.
Пригнувшись за огромным валуном, служившим им ширмой, Хань Минси с любопытством выглянул наружу. Повсюду сновали люди, а из глубины доносился ритмичный звон металла. — Что это они делают? — прошептал он.
— Куют оружие, — бесстрастно ответил Болезненный учёный, указывая на ряды готовых изделий.
Чжо Цзин внимательно осмотрел мечи и подал Е Ли тайный знак рукой. Она понимающе кивнула. То, что здесь производили, не было изысканным оружием для мастеров Цзянху. Это были стандартные образцы для регулярной армии, предназначенные для массового вооружения солдат. Такое количество металла и рабочих рук могло означать только одно: здесь тайно готовится целая армия.
— Нас это не касается, — отрезал учёный. Его не волновала политика или войны, в его голове была лишь — Цветок Било. — Нужно найти дорогу дальше.
— А ты знаешь, где сейчас этот старик Лян? — спросил Хань Минси.
— Он никуда не денется, — холодно процедил Болезненный учёный.
Хань Минси кивнул: — Вспомнил, ты ведь отравил его. Где твоя следящая моль?
Учёный бросил на него ледяной взгляд и молча направился в другую сторону. Хань Минси лишь пожал плечами, многозначительно улыбнулся Е Ли и последовал за ним. Чжо Цзин тем временем тихо шепнул ей: — Господин, это оружие куют для какой-то армии Великой Чу.
Е Ли удивленно вскинула бровь: — С чего ты взял?
Чжо Цзин указал на ряд мечей, лежавших неподалеку: — Люди Наньцзяна предпочитают короткие клинки. У воинов Западного Лина мечи более массивные и толстые. У северных кочевников, чья кавалерия — лучшая в мире, в почете длинные мечи или тяжелые палаши. А вот этот стиль… именно такие клинки привычны нашим солдатам в Великой Чу.
Е Ли понимающе кивнула. Она поднялась и последовала за Хань Минси и Болезненным учёным.
Предположения учёного подтвердились: это был огромный подпольный цех. Два просторных грота были заполнены кузнецами, среди которых большинство составляли выходцы из Срединных Равнин, и лишь малая часть была местными жителями. Четверка, ведомая Болезненным учёным, незаметно проскользнула мимо рабочих. Туннель уходил всё глубже, уводя их из жаркой кузницы в другое помещение.
Если до этого их окружали грубые своды пещер, то теперь они оказались в месте, больше напоминавшем роскошный подземный дворец. Пол был выложен искусно выгравированным мрамором и устлан мягкими коврами.
— Те люди… они вообще сдохли или как?! — едва они подошли ближе к дверям, как изнутри донесся резкий, визгливый голос. Е Ли нахмурилась: это был голос «купца» Ляна. Но теперь в его тоне не было и следа вчерашнего хвастовства — лишь ледяная тревога и жажда крови.
— Будь спокоен, им не сбежать, — раздался голос вождя племени Ло-и, Ле Цзяна.
— Почему ты не приказал убить их сразу?! — недовольно взвизгнул Лян. — Этот чахоточный книжник смертельно опасен. Если не прикончить его сейчас, потом мы горько пожалеем. Если бы он не приклеился ко мне в дороге, я бы уже давно был здесь! Но от него невозможно избавиться! И этот Хань… он явно знает этого дохляка. Они не должны выйти отсюда живыми. Чего бы нам это ни стоило!
— Чего бы нам это ни стоило? — Ле Цзян холодно усмехнулся. — И кто будет платить эту цену? Ты думаешь, я не понял, что эти люди непросты? Даже стаи змей не смогли их остановить. Каждый воин моего племени — на вес золота. Сколько своих людей я должен положить, чтобы убить их в открытом бою? Ты что, думаешь, у меня людей в Ло-и столько же, сколько у вас в Великой Чу?
— Не забывай… — в ярости выкрикнул Лян.
— Я прекрасно помню, что я должен делать! — прикрикнул вождь. — Но тебе лучше не отдавать мне приказы, которые выходят за рамки нашего договора.
В комнате воцарилась тяжелая тишина. Спустя мгновение купец Лян заговорил уже тише: — Но… если они сбегут, ты думаешь, они нас пощадят? Про остальных не знаю, но имя этого дохляка ты наверняка слышал. Он — Третий Глава Павильона Ямы из Западного Лина.
— Зачем ты вообще связался с Павильоном Ямы?! — взревел Ле Цзян, в его голосе послышался неподдельный страх.
— Откуда мне было знать?! — запричитал Лян. — Через пару дней после моего отъезда он просто возник на моем пороге. Я не мог его прогнать — этот человек известен тем, что мстит за любую обиду. Что мне оставалось делать?
— И ты притащил его прямо к нам! — вождь долго скрипел зубами от злости, прежде чем выдохнуть. — Ладно. Я пришлю людей, чтобы они покончили с ними как можно скорее. Не волнуйся, дорога с горы заблокирована. Сейчас там кишат ядовитые твари, и даже если он великий мастер ядов, я не верю, что он сможет отравить целый склон горы!
— Главное — будь осторожен. Я хочу видеть его труп. Если бы ты прирезал их в самом начале, сейчас бы не было всей этой головной боли.
— Он ни на шаг от тебя не отходит, — холодно процедил Ле Цзян. — Как ты думаешь, кто из нас успеет первым: мы — убить его, или он — прикончить тебя? Я пойду отдам приказы людям, а ты сиди здесь и не высовывайся. И не забудь о своей вещи. Если господин не получит того, что ему нужно, ты сам знаешь последствия!
Дыхание господина Ляна на мгновение перехватило, но он быстро взял себя в руки: — Я знаю. Половину знака я привез с собой. Отдавай мне вторую часть.
Ле Цзян презрительно хмыкнул: — Это изначально была вещь нашего Наньцзяна.
Но когда дело касалось выгоды, господин Лян не собирался уступать: — Сейчас вещь у меня, и только я знаю, как до неё добраться.
— Прежний правитель Нанчжао доверил её семье Лян на хранение, а не подарил тебе, — тяжело произнес вождь.
— Ха-ха, и что с того? Ты ведь и сам признал, что она принадлежит королевскому дому Нанчжао, а не вам? — рассмеялся Лян. — С моей стороны уже большая милость, что я не вернул её законным владельцам, не так ли?
— Разве не потому, что мы предложили цену выше? — язвительно заметил Ле Цзян. — Верни ты её королю Нанчжао, ты не получил бы ничего, кроме пары слов благодарности.
Господин Лян кивнул: — Вам нужно сокровище, мне нужны деньги. Каждый получает то, что хочет, верно? Так что лучше поторапливайся и отдай мне вторую половину знака. Перестань юлить! Вы эту гору почти до основания выпотрошили, но без меня вы никогда не найдете сокровищницу. И не вздумай убить меня, чтобы замести следы. Не забывай, кто стоит за моей спиной…
Самодовольный тон Ляна явно раздражал Ле Цзяна, но тот ничего не мог поделать. — Я понял, — бросил он сквозь зубы. — Скоро принесу. И смотри мне, не вздумай хитрить. Господин велел достать вещь не позже чем через полмесяца. Иначе… даже если за твоей спиной стоит сам Небесный Император, это тебя не спасет!
Смех Ляна резко оборвался. Спустя долгое паузу он наконец произнес: — Я понял, не беспокойся. Я знаю об отношениях между моим Ваном и твоим покровителем. Я не тот человек, который не знает меры. Как только отдашь мне знак, я гарантирую, что в столице Нанчжао вещь окажется прямо перед твоими глазами.
— Надеюсь на это! — отрезал Ле Цзян.
Послышались удаляющиеся шаги, и в комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь тяжелым, хриплым дыханием господина Ляна.
«Что будем делать?» — Хань Минси вопросительно посмотрел на Болезненного ученого, одними глазами указывая на комнату. Ученый опустил взгляд, и по его и без того мрачному лицу скользнула зловещая, леденящая душу усмешка. Хань Минси невольно поежился и с оттенком жалости посмотрел в сторону двери, за которой нервно мерил шагами комнату господин Лян. Он мог только гадать, в какой ад превратит жизнь этого старика, разъяренный мастер ядов.
Е Ли стояла неподвижно, прислонившись к холодной стене туннеля. Она внимательно анализировала услышанное. Союз между неким «Ван» из Великой Чу и таинственным «Покровителем» из Наньцзяна… пазл в её голове начал складываться в очень опасную картину.
[1] прим. пер.: ок. 330 метров
[2] Било (碧落 — Bìluò) — поэтическое название синего неба или высшей сферы небес в даосизме.
[3] Хуанцюань (黄泉 — Huángquán) — Желтые источники, китайский подземный мир мертвых. Название яда буквально означает «От высших небес до преисподней».
Добавить комментарий