Ранним утром Е Ли безмятежно сидела перед бронзовым зеркалом, позволяя Циншуан и Цинся заниматься её волосами. Ловкие пальцы Циншуан уложили иссиня-черные пряди в изысканный пучок «Лилия», а Цинся поднесла шкатулку, полную драгоценностей, предлагая Е Ли сделать выбор.
Е Ли беспомощно посмотрела на свое отражение, повернула голову то влево, то вправо, и нахмурилась, глядя на Циншуан: — Нельзя ли сделать прическу попроще?
Циншуан хихикнула: — Ванфэй, довольствуйтесь этим. Новобрачная должна быть наряжена как следует. Циншуан и так выбрала самый простой стиль. Если бы я сделала одну из тех причесок, что сейчас популярны у столичных дам, вы бы точно не выдержали. Те прически, что были раньше, — для незамужних девиц, замужним их носить уже нельзя. А украшения… давайте возьмем тот набор, что Его Высочество подарил вам ранее. Вы его еще ни разу не надевали.
Е Ли кивнула. Тот комплект с зеленой нефритовой магнолией ей действительно очень нравился, да и выглядел он не слишком вызывающе.
Цинся с улыбкой достала украшения и помогла Е Ли их надеть, одобрительно кивнув: — Всё-таки Циншуан лучше всех понимает госпожу…
— Какую «госпожу»? — Вошли мама́ Линь и мама́ Вэй. Мама́ Линь строго глянула на служанок. — С этого момента нужно называть её Ванфэй. Не дайте людям в этой резиденции подумать, что слуги Ванфэй не знают правил.
— Слушаемся, мама́. Рабыни приветствуют Ванфэй, — четыре служанки тут же выстроились в ряд и почтительно присели в поклоне перед Е Ли.
Мама́ Вэй с болью в сердце подошла к Е Ли и начала тихо расспрашивать её о самочувствии. Естественно, обе няни знали, что Ван прошлой ночью не ночевал в комнате новобрачных. Мама́ Вэй жалела свою барышню, которую вырастила с пеленок.
Е Ли с улыбкой успокоила их. Видя, что на лице Е Ли действительно нет и следа обиды, няни наконец успокоились. Они решили, что барышня просто еще не привыкла к жизни в резиденции Дин Вана, а Ван проявил чуткость, дав ей время на адаптацию. Тем не менее, они всё же намекнули Е Ли, что ей лучше поскорее стать с Ваном настоящими супругами — ведь им предстоит прожить вместе всю жизнь.
Уголок рта Е Ли дернулся, но в итоге она промолчала, позволив им заблуждаться.
— Его Высочество прибыл.
У дверей появился Мо Сюяо и тихо спросил: — А-Ли, можно войти?
Е Ли отозвалась согласием. Мо Сюяо оставил А-Цзиня за дверью и сам въехал в комнату на коляске. Глядя на Е Ли, он спросил: — А-Ли, хорошо ли ты спала прошлой ночью?
Е Ли кивнула и улыбнулась: — Очень хорошо. Вы выглядите неважно?
Как только вошел Мо Сюяо, мама́ Линь увела служанок. Е Ли опомнилась и обнаружила, что некому даже подать чай. Беспомощно улыбнувшись Мо Сюяо, она подошла к столу и села.
В глазах Мо Сюяо действительно читалась усталость. Он махнул рукой: — Прошлой ночью я выпроваживал кое-каких гостей, поэтому лег поздно. Ничего страшного.
— Должны ли мы сначала пойти поприветствовать Великую Старшую принцессу? И старшую невестку… — спросила Е Ли.
Хотя Мо Сюяо сейчас был единственным прямым наследником по мужской линии, это не значило, что в резиденции Дин Вана совсем никого не осталось. Законная жена покойного Дин Вана, госпожа Вэнь, была еще жива. Однако говорили, что она, храня верность покойному мужу, круглый год жила в буддийской молельне и даже вчера не появилась на свадьбе. Также была жива одна из побочных жен отца Мо Сюяо, Мо Люфана.
Кроме того, … Е Ли раньше не спрашивала, но… сколько наложниц у самого Мо Сюяо?
Мо Сюяо покачал головой:
— Сначала позавтракаем. Великая Старшая принцесса уже в преклонных годах, вчера она сильно утомилась, поэтому так рано не встанет. Что касается невестки… — Мо Сюяо слегка нахмурился. — С тех пор как скончался старший брат, невестка вместе с несколькими побочными женами перебралась жить в буддийскую молельню. Даже я вижу её крайне редко. Несколько дней назад она передала, чтобы ты навестила её после того, как вернешься из дома родителей.
Е Ли кивнула. О бывшей Ванфэй Дин Вана она слышала от Третьего брата. Это была несчастная женщина. Ванфэй Вэнь не происходила из богатого и знатного клана, а была родом из обычной семьи ученых. В шестнадцать лет она вышла замуж за Мо Сювэня, а в восемнадцать уже овдовела. Едва они поженились, как Мо Сювэнь отправился в военный поход, так что у них даже не было детей.
— Тогда… что мне нужно делать? — спросила Е Ли.
Мо Сюяо посмотрел на неё и с легкой улыбкой ответил:
— Кроме управления делами резиденции и просмотра некоторых счетов — ничего. В остальное время можешь заниматься всем, чем душе угодно. Если станет скучно, приглашай своих подруг в гости или выезжай на прогулки. А-Ли, отныне это твой дом, не нужно быть такой скованной.
Е Ли кивнула: — Я поняла. Просто пока немного непривычно. А сейчас?
— Сначала позавтракаем. А потом я познакомлю тебя с людьми нашего дома.
Завтрак накрыли прямо во дворе Е Ли. Блюда в резиденции Дин Вана пришлись Е Ли очень по вкусу.
Едва они закончили трапезу, как вошел управляющий с докладом: — Ваше Высочество, все управляющие собрались. Они ожидают, когда Ваше Высочество и Ванфэй призовут их.
Мо Сюяо кивнул и, обернувшись к Е Ли, сказал: — Это главный управляющий резиденции Дин Вана, Мо Синь. Он также родной дядя А-Цзиня. Если тебе что-то понадобится в будущем, просто давай ему указания.
Управляющий вышел вперед и поклонился: — Этот старый раб приветствует Ванфэй.
Е Ли мягко улыбнулась: — Управляющему не стоит быть столь формальным. Прошу вас заботиться обо мне в будущем.
Было видно, что Мо Сюяо очень ценит этого человека. К тому же он дядя А-Цзиня, а А-Цзинь не отходит от Мо Сюяо ни на шаг, являясь его доверенным лицом из самых доверенных. Получив столь вежливое обращение от Ванфэй, управляющий Мо не выказал ни страха, ни гордыни, а лишь с прежним почтением ответил: — Старый раб не смеет. Если у Ванфэй будут поручения, прошу, не стесняйтесь сообщать этому старому рабу.
Группа направилась в Цветочный зал. Там, как и ожидалось, уже стояло довольно много людей, хоть и не толпа. Увидев входящих Е Ли и Мо Сюяо, они тут же выпрямились и хором поклонились: — Приветствуем Ваше Высочество! Приветствуем Ванфэй!
Мо Сюяо подвел Е Ли в зал, указал ей на почетное место, предлагая сесть, и только потом обернулся к собравшимся:
— Встаньте. Это — новоприбывшая Ванфэй. Отныне слова Ванфэй — это моя воля. Вы все поняли?
— Слушаемся приказа Ванфэй!
— Отлично. А-Ли, это — мама́ Сунь. Она управляет внутренними делами резиденции, всё хозяйство внутреннего двора в её ведении. Если тебе что-то непонятно, можешь спрашивать у неё.
Женщина, стоявшая впереди всех, оказалась той самой мамой Сунь, которая когда-то привозила подарки в дом Е. Она была первым человеком, которого Мо Сюяо представил Е Ли. Подумав, Мо Сюяо добавил: — Мама́ Сунь раньше служила моей матушке-ванфэй.
— Этот старый раб приветствует Ванфэй.
— Приветствую вас, мама́, — кивнула Е Ли.
— А это — внешний управляющий резиденции, Ян Лин. Он отвечает за все внешние связи и дела резиденции, — Мо Сюяо указал на мужчину средних лет, лет сорока, стоявшего рядом с мамой Сунь. В его глазах светился ум; с первого взгляда было понятно, что это человек хитрый и расчетливый.
— Ян Лин приветствует Ванфэй.
Е Ли слегка нахмурилась. У неё не было особых претензий к тому, как люди себя называют. Однако зачастую именно по тому, как человек обращается к самому себе в разговоре с господами, можно понять его истинное отношение. Очевидно, что этот внешний управляющий не питал к Е Ли того уважения, которое выказывали главный управляющий Мо и мама́ Сунь.
— Управляющий Ян, не стоит быть столь формальным, — ровно произнесла Е Ли.
Затем Мо Сюяо представил Е Ли еще нескольких управляющих, ведающих различными поместьями и делами резиденции, а также ключевых слуг. Е Ли тут же распорядилась раздать всем управляющим приветственные дары, а также наградить слуг резиденции.
В глазах мамы Сунь и управляющего Мо одобрение по отношению к новой Ванфэй становилось всё заметнее. Хотя семья Е в последнее время вела себя не лучшим образом, очевидно, что новая Ванфэй унаследовала прекрасную кровь госпожи Сюй. Она знала меру в общении, вела себя достойно. Даже подарки для управляющих и награды для слуг были подобраны с тщательностью и вниманием.
— Ваше Высочество, Ванфэй, — у дверей появился А-Цзинь. Он окинул взглядом полный зал людей, поколебался, но всё же заговорил.
— А-Цзинь, в чем дело? — спросил Мо Сюяо.
А-Цзинь держал в руках длинную узкую коробку: — Только что кто-то доставил это. Сказали, что это свадебный подарок для Ванфэй.
Е Ли приподняла бровь: — А где тот, кто принес?
— Ушел.
Супруги переглянулись, и Мо Сюяо кивнул А-Цзиню: — Неси сюда.
Мо Сюяо взял коробку, осмотрел её, открыл и обнаружил внутри только свиток с картиной. Убедившись, что опасности нет, он передал её Е Ли.
Е Ли опустила голову, развернула свиток и невольно ахнула от восхищения.
Это был портрет красавицы. Тот, кто никогда не видел этого изображения, вряд ли мог вообразить, что на свете бывает такая красота. Брови, подобные ивовым листьям, темные без сурьмы; губы, подобные вишне, алые без помады. Изысканное, неземное лицо было таким, что любые слова похвалы казались бы осквернением. Даже с бумаги чувствовалось, как ясные глаза девушки словно смотрят на тебя живым, текучим взглядом.
Девушка на картине была одета в простые одежды и с улыбкой держала в руках цинь, стоя среди цветов. Но даже цветы, казалось, меркли перед ней.
— «Сияет, словно солнце, восходящее в утренней заре; пылает, словно лотос, восстающий из прозрачных вод»[1]… Поистине, несравненная красавица… — тихо вздохнула Е Ли.
Она перевела взгляд на край картины, где была надпись: «Национальная красота столицы Чу — Цзуйдэ». И подпись: Хань Минъюэ.
Мо Сюяо тоже замер. Его взгляд скользнул по изображению несравненной красавицы, глаза слегка дрогнули, но он очень быстро перевел взгляд на Е Ли.
Е Ли помолчала мгновение, подняла голову и с улыбкой сказала Мо Сюяо: — Говорят, что серия «Национальные красавицы столицы Чу» кисти Хань Минъюэ стоит тысячи золотых. Но получить такую картину на второй день после свадьбы… это заставляет меня чувствовать себя несколько неполноценной и пристыженной собственной внешностью.
Мо Сюяо слабо улыбнулся, глядя на неё: — Ты очень хороша.
Е Ли бросила последний взгляд на девушку на портрете, свернула свиток и с некоторой неловкостью спросила: — А с этим что?
Хоть картина и красивая, и очень дорогая, но оставлять её у себя — идея так себе. Даже если Е Ли не ревновала, она не считала правильным хранить портрет бывшей невесты своего мужа.
— Её подарили тебе, А-Ли. Распоряжайся ею, как сама посчитаешь нужным, — ответил Мо Сюяо.
Е Ли приподняла бровь. Неужели он думал, что она будет заставлять его самого разбираться с портретом бывшей? Она просто хотела узнать, нужна ли ему эта картина. Если нужна — она бы отдала.
— У меня нет особого интереса к живописи. К тому же, каждый день смотреть на женщину, которая красивее тебя — это просто удар по самолюбию.
Мо Сюяо задумался, а затем обратился к маме Сунь: — Переложите в другую шкатулку и позже отправьте эту картину в резиденцию Старейшины Су.
Мама Сунь почтительно поклонилась: — Старая рабыня повинуется.
Она подошла, приняла свиток из рук Е Ли и передала его служанке, чтобы та подготовила отправку.
Мо Сюяо повернул голову к Е Ли и улыбнулся: — Пойдем. Великая Старшая принцесса, должно быть, уже проснулась.
Е Ли кивнула, встала и взяла Мо Сюяо за руку. Вместе они вышли из зала, не видя, с каким облегчением и радостью смотрят им вслед мама Сунь и управляющий Мо.
— Как думаете, кто прислал эту картину? — с любопытством спросила Е Ли, пока они направлялись во двор, где временно остановилась Великая Старшая принцесса.
Мо Сюяо покачал головой: — Эта картина изначально хранилась в нашей резиденции. Я собирался подарить её Старейшине Су. Но в те годы навалилось слишком много событий, а когда я освободился, картина уже бесследно исчезла.
Е Ли усмехнулась: — Эта работа Хань Минъюэ стоит целое состояние, неужели вы не посылали людей её искать? Тем более… там изображена истинная несравненная красавица. Неудивительно, что Хань Минъюэ осмелился подписать её «Национальная красота столицы Чу».
Мо Сюяо поднял голову, взглянул на неё и, помолчав немного, произнес: — Если уж так нужна картина… я рисую ничуть не хуже Хань Минъюэ. Может быть, когда будет время, я нарисую ваш портрет?
Е Ли опешила, а затем не удержалась от смеха: — Хорошо, заранее благодарю.
Великая Старшая принцесса действительно уже встала. Стоило им подойти к дверям, как служанка принцессы тут же пригласила их внутрь.
Великая Старшая принцесса сидела на кушетке и пила чай. Увидев вошедшую пару, она расплылась в улыбке и поманила Мо Сюяо рукой: — Сюяо, иди скорее сюда, дай тетушке на тебя поглядеть. И женушка Сюяо тоже, иди, иди скорее сюда.
Мо Сюяо подвел Е Ли ближе, и они поклонились: — Приветствуем Императорскую тетушку.
Великая Старшая принцесса усадила Е Ли рядом с собой, внимательно осмотрела её с головы до ног и удовлетворенно закивала: — Хорошо, хорошо, хорошо! Вот это настоящая добрая невестка для резиденции Дин Вана. Эта принцесса смотрит на тебя и радуется. Император на этот раз, наконец-то, сделал хоть одно доброе дело. Сюяо, ты должен жить с Ли’эр душа в душу. Если посмеешь проказничать и обижать Ли’эр, эта принцесса с тебя шкуру спустит!
Мо Сюяо не знал, плакать ему или смеяться, и лишь горько усмехнулся: — Императорская тетушка…
Е Ли, прикрыв рот рукой, тайком хихикала, наслаждаясь редким зрелищем смущенного Мо Сюяо.
Великая Старшая принцесса ласково взяла Е Ли за руку и заговорила: — Ли’эр, ты не знаешь, этот паршивец в детстве был таким непоседой! День пройдет спокойно — так он на следующий уже лезет черепицу с крыши снимать. Разве что отца своего до обморока не доводил. В последние годы он стал куда степеннее, повзрослел, поумнел. Вы, молодые супруги, живите дружно. А если будет какая обида — смело приходи ко мне, эта принцесса заступится за тебя.
Великая Старшая принцесса оказалась на удивление легкой в общении. Возможно, из-за преклонного возраста она любила молодежь. В ней не было и следа той легендарной «Железной принцессы», о которой ходили слухи; напротив, она походила на добрую и ласковую бабушку куда больше, чем родная бабушка Е Ли — старая госпожа Е.
Е Ли мягко улыбнулась: — Ли’эр благодарит Императорскую тетушку. Сюяо не будет меня обижать.
Услышав, как Е Ли назвала мужа по имени, Великая Старшая принцесса просияла еще ярче. Она не отпускала руку Е Ли и продолжала без умолку рассказывать о постыдных случаях из детства Мо Сюяо.
Мо Сюяо сидел рядом, уголок его рта редко, но метко подергивался. Остановить тетушку он не мог, уйти тоже не мог, поэтому ему оставалось лишь сидеть и слушать, как Великая Старшая принцесса выдает все его детские тайны, попутно ловя на себе насмешливые взгляды Е Ли.
Очевидно, Великая Старшая принцесса не собиралась щадить чувства Мо Сюяо или беречь настроение Е Ли, потому что она без обиняков заговорила о юношеской любви Мо Сюяо — Су Цзуйдэ.
Е Ли почувствовала неловкость, но, видя, что Мо Сюяо не останавливает тетушку, ей пришлось слушать.
Великая Старшая принцесса, словно, не замечая выражений лиц молодых людей, с улыбкой сказала Е Ли, обращаясь к Мо Сюяо: — Я еще тогда говорила, что та девчонка из семьи Су тебе не подходит. А теперь посмотри на Ли’эр! Ты должен признать, что мой вкус в людях куда лучше твоего. Ну, скажи, разве не так?
— Императорская тетушка… — взмолился Мо Сюяо с горькой улыбкой. — Императорская тетушка, мне еще нужно отвести А-Ли поклониться табличкам Отца-Вана и Матери-ванфэй. Может… вы поговорите с А-Ли наедине, когда будет свободное время?
Великая Старшая принцесса опустила голову, задумалась и наконец произнесла:
— И то верно. Сначала идите и подайте чай Отцу-Вану и Матери-ванфэй. Вписать имя Ли’эр в родословную клана — вот что сейчас самое важное. Эта принцесса скоро вернется к себе. А ты, Ли’эр, потом не забывай навещать меня.
Е Ли мягко улыбнулась: — Разве Императорская тетушка не может погостить еще несколько дней?
Великая Старшая принцесса вздохнула: — Стара я стала, вне дома всегда чувствую себя немного не в своей тарелке. Вот когда ваши свадебные хлопоты улягутся, приезжайте пожить в моем дворце, сколько душе угодно.
Раз Великая Старшая принцесса так сказала, молодые, естественно, не стали настаивать.
Мо Сюяо отвел Е Ли в зал предков, где они воскурили благовония предкам резиденции Дин Вана. Затем они пообедали вместе с Великой Старшей принцессой и лично проводили её до ворот.
После полудня Мо Сюяо уединился в кабинете, а Е Ли, у которой тоже накопилось немало дел, вернулась в свой двор.
Глядя на резиденцию Дин Вана, в которую вернулась тишина, Е Ли вдруг почувствовала себя словно во сне. Прошел всего один день, а она уже переехала из дома Е в резиденцию Дин Вана, вышла замуж, стала Ванфэй… И, кажется, уже полностью к этому привыкла?
Поскольку свадьба только состоялась, управляющие резиденции, конечно, были достаточно тактичны, чтобы не докучать ей сразу кучей мелких дел и счетами. Поэтому Е Ли нужно было лишь разобраться с людьми в своем собственном дворе и с приданым.
Когда она вошла во двор, мама́ Сунь уже ждала там, беседуя с мамой Линь и мамой Вэй. Увидев Е Ли, она поспешила вперед с приветствием: — Ванфэй.
Е Ли улыбнулась: — Мама́ Сунь — доверенный человек моей свекрови и человек, которому доверяет Его Высочество. Не стоит быть столь церемонной.
Мама́ Сунь ответила с некоторой сдержанностью: — Благодарю Ванфэй за доброту, но эта старая рабыня не смеет нарушать этикет. Следуя приказу Его Высочества, эта старая рабыня подобрала несколько человек для услужения Ванфэй. Взгляните, кто приглянется вашему глазу, тех и оставьте при себе.
Договорив, она достала из рукава список и подала его Е Ли. В списке были перечислены кандидатуры, распределенные во двор Е Ли.
Мама́ Сунь продолжила: — Рядом с Ванфэй должно быть четыре личные служанки первого ранга. Кроме того, по две служанки, отвечающие за гардероб и питание Ванфэй. И еще четыре для рукоделия. Во дворе также должно быть восемь служанок второго ранга и шестнадцать младших служанок для грубой работы. Служанок второго ранга и младших можно поручить заботам двух ваших нянечек, но тех, кто будет отвечать за одежду и еду, Ванфэй лучше выбрать и осмотреть лично.
Пока она говорила, в комнату вошли несколько девушек в одежде служанок и почтительно поклонились Е Ли: — Приветствуем Ванфэй.
Е Ли опустила глаза на список, поданный мамой Сунь. Там были четко прописаны не только имена и возраст девушек, но и их происхождение, и состав семьи. Все они были «домашними детьми»[2] резиденции Дин Вана.
Е Ли кивнула, передала копию списка маме Линь и маме Вэй, поручая им разобраться со служанками второго и третьего ранга, а затем с улыбкой обернулась к маме Сунь: — Я, безусловно, доверяю выбору мамы Сунь.
Она наугад выбрала несколько имен из списка. Девушки, чьи имена прозвучали, поспешно вышли вперед, чтобы поблагодарить за милость. Е Ли велела Циншуан достать заранее приготовленные кошельки с серебряными слитками и наградить каждую из них.
Закончив дела со служанками, Е Ли пригласила маму́ Сунь присесть и поговорить. Как и обещал Мо Сюяо, та отвечала на всё честно и без утайки.
Е Ли колебалась довольно долго, прежде чем спросить: — Мама́ Сунь, а в резиденции… кроме старшей невестки, есть ли другие женщины?
Мама́ Сунь на мгновение опешила, но быстро поняла, о чем спрашивает Е Ли, и с улыбкой ответила: — Отвечаю Ванфэй: кроме двух побочных жен, которые прислуживают Старшей госпоже, в резиденции больше нет других женщин.
Е Ли бросила несколько озадаченный взгляд на маму́ Сунь, чья улыбка казалась немного странной, и кивнула, показывая, что поняла.
У Мо Сюяо нет наложниц. Это прекрасно. По крайней мере, это означает, что проблем, с которыми ей придется справляться, стало намного меньше. Если не думать о тех неприятностях, которые могут возникнуть в будущем, Е Ли обнаружила, что жизнь в резиденции Дин Вана была почти такой же идеальной, как она себе и представляла.
Супруги живут в гармонии, не вмешиваясь в личные дела друг друга. Нет старших родственников, которым нужно кланяться утром и вечером. Нет золовок, с которыми нужно вести светские беседы и лицемерить. Нет даже ревнивых наложниц. Если такая спокойная жизнь продлится и дальше, она готова будет поблагодарить Мо Цзинли за разрыв помолвки и Императора — за этот лишний указ о браке.
…
— Ваше Высочество.
А-Цзинь с некоторым удивлением смотрел на Мо Сюяо, который застыл, глядя в книгу, но явно витая где-то далеко. А-Цзинь вырос рядом с Ваном и, хоть и был немного тугодумом, мог отличить, когда его господин размышляет над стратегией, а когда просто грезит наяву.
Взгляд Мо Сюяо дрогнул, он поднял голову и посмотрел на него: — Что-то случилось?
А-Цзинь смущенно почесал затылок: — Ваше Высочество… не хотите навестить Ванфэй?
Мо Сюяо небрежно бросил книгу на стол, посмотрел на смущенного А-Цзиня и слабо улыбнулся: — Это управляющий Мо тебя надоумил спросить, или мама́ Сунь?
А-Цзинь вытаращил глаза. И дядя, и мама́ Сунь говорили ему, чтобы он почаще упоминал Ванфэй перед Ваном и искал возможности, чтобы они проводили больше времени вместе. Но он понятия не имел, как искать эти «возможности». Поэтому, увидев, что Ван редко позволяет себе бездельничать и просто сидит в оцепенении, он решил: раз дел нет, можно спросить, не хочет ли он увидеть Ванфэй, верно?
Глядя на озадаченное лицо А-Цзиня, Мо Сюяо покачал головой и усмехнулся: — Ладно, не думай об этом. Чем сейчас занимается А-Ли?
— Кажется, разбирает вещи, привезенные из дома Е.
— Тогда не пойдем пока. Подождем, пока она закончит свои дела. Где гости с прошлой ночи?
В глазах А-Цзиня промелькнуло раздражение: — Всё еще в темнице.
— Пойдем взглянем.
В мрачной темнице колеблющийся свет факелов отбрасывал на стены тени людей, которые дрожали вместе с пламенем, придавая и без того зловещему подземелью еще более таинственный и жуткий вид.
Фэн Чжияо, всё в том же вызывающе-роскошном красном наряде, лениво развалился на единственном стуле в темнице. Он с явным удовлетворением слушал бесконечные вопли. По сравнению со скукой последних лет, эти несколько насыщенных дней приносили ему огромное удовольствие.
— Ну, говори. Зачем ты ночью ворвался в резиденцию Дин Вана?
В центре комнаты на дыбе висел человек в черном, скованный цепями. Его тело было покрыто ранами, но он по-прежнему злобно смотрел на мучителя: — Фэн Чжияо, ты — человек Дин Вана!
— О? Узнал этого молодого господина? Значит, ты из Великой Чу? — Фэн Чжияо моргнул своими «фениксовыми» глазами, мгновенно заинтересовался и выпрямился, глядя на пленника. — Откуда ты? Из Дворца? От нашего Его Величества или из Дворца Чжандэ? Или, может, из какой-то знатной семьи?
— Пф!
Те, кто способен стать «воинами смерти», обычно крепкие орешки. Жестокие пытки не заставили его признаться, и пара слов Фэн Чжияо, естественно, тоже не развязала ему язык.
Фэн Чжияо недовольно прищурился: — Этот молодой господин хочет посмотреть, что крепче: твои кости или мои инструменты! Продолжайте!
Вжик!
Кнут с жуткими зазубренными крючьями снова опустился на тело мужчины, оставляя новые кровавые борозды. Фэн Чжияо с мрачным взглядом наблюдал за этой сценой.
Звук вращающихся колес приблизился, и Фэн Чжияо, обернувшись, увидел подъезжающего Мо Сюяо. Он встал и с усмешкой спросил: — Не сопровождаешь новобрачную? Что ты здесь делаешь в такое время?
Мо Сюяо не ответил, лишь приподнял бровь: — Признались?
Фэн Чжияо беспомощно потянул к себе лежащие в стороне свитки с записями: — Прошлой ночью мы схватили четыре группы, всего семь человек. Один из Северных Жун, один из Наньчжао, двое мародеров, решивших поживиться под шумок, и трое тех, кто упрямо молчит, предпочитая смерть. — Тот, что из Северных Жун, планировал похитить невесту, чтобы опозорить резиденцию Дин Вана. Тот, что из Наньчжао, просто хотел разведать местность и проверить, есть ли шанс добраться до меча Ланьюнь. Еще двое хотели воспользоваться суматохой и что-нибудь украсть. — А вот этот… — Фэн Чжияо кивнул на человека в центре. — Его схватили самым первым, и кунг-фу у него лучшее. Я подозреваю, что он пришел для убийства. Но цель убийства неизвестна. Вряд ли он пришел за твоей головой.
Этот парень был схвачен тайной стражей в районе банкетного зала как раз в то время, когда Мо Сюяо провожал невесту в брачные покои. Значит, целью убийства определенно должен был стать кто-то из гостей.
— Человек из Великой Чу? — спросил Мо Сюяо, поворачиваясь к подвешенному мужчине в черном.
Фэн Чжияо потер подбородок: — Он меня узнал, так что определенно из Великой Чу.
Третий молодой господин Фэн был, конечно, известен, но только в Великой Чу и, по сути, только в столице. В конце концов, иностранцы вряд ли стали бы интересоваться беспутным сыном, изгнанным из семьи Фэн и лишенным наследства.
— Продолжай. Если действительно ничего не скажет — убей его, — равнодушно бросил Мо Сюяо. — Где Елюй Пин?
Фэн Чжияо жестом указал на соседнюю комнату и перестал обращать внимание на Мо Сюяо. Вместо этого он с огромным интересом уставился на человека в черном и тихонько рассмеялся.
Человек в черном почувствовал, как по всему телу пробежал холод. Он, конечно, знал: раз его поймали, пути к жизни нет. Но то, как легко и небрежно Дин Ван сказал «не скажет — убей», словно комментируя хорошую погоду, заставило его сердце дрогнуть. Дин Ван определенно не был тем бесполезным калекой, которым его считали посторонние!
Фэн Чжияо с сияющей улыбкой обратился к пленнику: — На самом деле, этому молодому господину без разницы, скажешь ты или нет. Всё равно ведь умрешь, верно? Признаешься — дарую быструю смерть. Не признаешься — тоже не беда, как раз смогу опробовать свои новые игрушки. А то за последние два года я чуть со скуки не помер.
В глазах мужчины промелькнул страх, но он продолжал упрямо молчать. Фэн Чжияо это не смутило, он махнул рукой своим людям, приказывая начинать, а сам, вальяжно покачиваясь, направился в комнату, куда уехал Мо Сюяо.
Другая комната была заметно комфортнее предыдущей. По крайней мере, здесь было чисто, и не пахло кровью. Только решетка из закаленного железа делила помещение пополам.
Принц Северных Жун, который еще вчера громко сквернословил, сейчас находился по ту сторону решетки. Он вцепился в прутья и яростно смотрел на Мо Сюяо: — Мо Сюяо, ты, калека! Какая наглость — посылать людей хватать этого принца!
— О? А я думал, что принц Северных Жун самовольно проник в запретное место и был схвачен моими людьми? — Мо Сюяо смотрел на него с мягкой, но холодной улыбкой. — Впрочем, принц Северных Жун может быть спокоен. Учитывая дипломатические отношения между нашими странами, этот Ван ни в коем случае не тронет и волоска на голове принца.
Встретившись с его холодным взглядом, Елюй Пин невольно вздрогнул. Но страх лишь усилил его гнев, он с силой затряс решетку и заорал: — Не тронешь? Тогда какого черта ты запер меня здесь? Этот принц непременно доложит вашему Императору! Тебе отрубят голову!
Уголки губ Мо Сюяо слегка приподнялись: — В Северных Жун возникли срочные дела. По правде говоря, сегодня рано утром посольство Северных Жун уже подало прошение Императору об отъезде, и еще до полудня они покинули столицу.
Елюй Пин остолбенел: — Как это возможно? Этот принц всё еще здесь, кто посмеет уехать?!
— Принцу Северных Жун не стоит беспокоиться о том, что он не сможет вернуться на родину. Позже этот Ван лично отправит людей, чтобы доставить вас обратно в Северные Жун. И передать вас… Наследному принцу.
Услышав это, Елюй Пин мгновенно позеленел. Он был глуповат, но не совсем идиот. Наследный принц и его родной брат Елюй Е не ладили, они враждовали явно и тайно уже много лет. Если он попадет в руки Наследного принца, то… Седьмой брат точно убьет его за это!
— Мо Сюяо, ты подлый мерзавец! Мой Седьмой брат не простит тебя!
Мо Сюяо холодно усмехнулся, поднял голову и равнодушно посмотрел на него: — Раз Елюй Е осмелился послать тебя провоцировать этого Вана, он должен был быть морально готов к тому, что ты уйдешь и не вернешься. Или, может быть, вчерашний инцидент был волей правителя Северных Жун? Тогда, похоже, этот сын ему тоже больше не нужен?
Елюй Пин, казалось, что-то вспомнил, и его лицо побледнело. Он свирепо уставился на Мо Сюяо: — Ты несешь чушь! Седьмой брат никогда бы так не поступил…
Однако в его тоне явно не хватало уверенности. Он был глуп, но не безумен. С детства над ним смеялись, даже Седьмой брат часто ругал его за тупость, а Отец-Ван не любил его. Неужели и правда…
Глядя на человека, чье лицо то краснело, то бледнело, и в котором не осталось и следа от вчерашнего самодовольства, в глазах Мо Сюяо промелькнул мрачный блеск. Если бы он мог, он бы разорвал этого принца Северных Жун на куски, стер бы его кости в порошок, и даже это не утолило бы ненависти в его сердце. К сожалению, этот идиот — принц Северных Жун, и пока ему нельзя умирать. Как и тем людям снаружи: как бы сильно он их ни ненавидел, ему приходится временно терпеть их существование.
Не желая больше смотреть на него, Мо Сюяо развернулся и вышел из камеры.
Фэн Чжияо, прислонившись к стене, с ухмылкой смотрел на него: — Ты действительно собираешься отдать этого дурака Наследному принцу Северных Жун?
Мо Сюяо приподнял бровь: — Одного этого дурака, конечно, недостаточно. Даю тебе десять дней. Мне плевать, какие методы ты будешь использовать, но заставь его выплюнуть всё, что он знает. Посмотрим, будет ли что-то полезное, и передадим это Елюй Хуну вместе с ним.
— Неважно, какие методы?
— Верно. Любые методы подойдут. Мне нужны только ответы. Каким бы глупым он ни был, он родной брат Елюй Е, и я не верю, что он совсем ничего не знает, — мрачно произнес Мо Сюяо. — Когда закончишь, ты знаешь, что делать.
Фэн Чжияо кивнул, и улыбка на его лице стала еще шире: — Понял. Он и так был довольно глупым, так что, если станет еще немного глупее — это не будет неожиданностью. Верно? Пусть Елюй Пин и Елюй Е грызутся друг с другом, как собаки. Мне нравится эта идея.
Мо Сюяо удовлетворенно кивнул: — Оставляю это на тебя.
— Счастливого пути, Ваше Высочество. Иди и наслаждайся своим новобрачным счастьем.
Глядя, как фигуры Мо Сюяо и А-Цзиня исчезают за дверью темницы, Фэн Чжияо прищурил свои «фениксовые» глаза и с удовольствием оглядел мрачное и жуткое подземелье. Слушая доносящиеся мольбы о пощаде, он улыбался всё ослепительнее. «Вот же стадо идиотов. Кого угодно могли бы задирать, но зачем лезть к Мо Сюяо? Этот парень с трех лет не отличался добротой, а после того случая у него и вовсе почернело сердце».
[1] «Сияет, словно солнце…» — знаменитые строки из поэмы Цао Чжи «Фея реки Ло» (Ло-шэнь фу), описывающие невероятную красоту богини.
[2] Домашние дети (家生子 — Цзяшэнцзы) — рабы/слуги, рожденные в доме хозяина от других слуг. Они считались самыми преданными и надежными, так как вся их семья зависела от хозяев поколениями.
Добавить комментарий