— Ле-ван и Ле-ванфэй тоже здесь? — Старший Гун Хуа обвел взглядом всех собравшихся, задержав его на Е Ли, прежде чем обратиться к Мо Цзинли и Ин`эр.
— Старый сановник приветствует Ваше Высочество и Ле-ванфэй, — произнес он с уважением.
Ле-ван кивнул, отводя взгляд от Дин-вана, который следовал за Старшим Гуном, и нахмурился:
— Старший Гун, зачем такая церемония?
Погладив седую бороду, Старший Гун Хуа рассмеялся с нескрываемым ликованием:
— Я, старый гун, прибыл с честью сватать Сюяо! Привез обручальные дары. Старая госпожа Е, прошу взглянуть на список. Не найдется ли там чего, что не угодно Дому Е? Третья барышня — если чего недостает, мы без промедления восполним!
Старая госпожа Е бегло просмотрела список. Осмелиться выразить недовольство ей было не по силам. С сияющей улыбкой она произнесла:
— Если Старший Гун и старейшина Су лично занимались этим, какая может быть ошибка? — и тут же передала список Е Ли.
Е Ли лишь небрежно бросила взгляд на бумаги, затем, передав их своей служанке Цинлуань, тихо поблагодарила:
— Благодарю Старшего Гуна и старейшину Су за труды.
Старший Гун Хуа с одобрением оглядел Е Ли, повернулся к Дин-вану и, кивая, рассмеялся:
— Дом Е умеет воспитывать дочерей, Сюяо, тебе выпала великая удача!
Дин-ван взглянул на Е Ли и, улыбаясь, промолчал. Су Чжэ, не скрывая согласия, присоединился к смеху:
— Старший Гун прав. Третья Барышня превосходит всех столичных девушек — в поэзии, каллиграфии, живописи. Дом Е — настоящая кузница талантов.
После взаимных любезностей и поклонов госпожа Хуа, ссылаясь на необходимость «развивать взаимные чувства до свадьбы», мягко выпроводила будущих супругов из зала.
У выхода, у Жунлэйтана, Е Ли и Дин-ван невольно обменялись лёгкой, едва заметной улыбкой.
— Я сама, — сказала Е Ли, приближаясь к Дин-вану, чтобы занять место А`Цзиня за его креслом.
Юный слуга на мгновение замялся, не решаясь отпустить колесо кресла. Дин-ван поднял руку:
— А`Цзинь, ты можешь удалиться.
Взгляд юноши, обращённый к Е Ли, сначала выразил удивление, затем невиданное почтение. Он почтительно передал ей кресло и быстро исчез.
Е Ли неспешно толкала кресло, двигаясь по ровной дорожке к саду. Дин-ван слегка повернул голову и тихо произнёс:
— Если почувствуешь усталость, можешь остановиться. В сущности, я могу справиться и сам.
— Я знаю, — усмехнулась она. — Но и вы должны знать, что я не какая-нибудь слабая и изнеженная столичная барышня.
Кресло было искусно изготовлено и не требовало больших усилий. Е Ли была уверена: Дин-ван мог передвигаться сам, иначе никогда бы не отпустил своего доверенного человека.
Дин-ван словно что-то вспомнил, слегка кашлянул и тихо рассмеялся:
— В ближайшее время будь осторожнаа. Цзинли обладает многими пороками, но самый непримиримый из них злопамятность. Он мстит за малейшую обиду. После нескольких публичных поражений от тебя, он не успокоится.
Е Ли кивнула, произнеся с долей обречённости:
— Мне всё же неясно, чем именно я его прогневала.
В улыбке Дин-вана мелькнула явная насмешка:
— Если бы после расторжения помолвки ты держалась удручённо или подавленно, или того хуже замышляла свести счёты с жизнью, он, вероятно, не стал бы ничего предпринимать против тебя.
— И даже мог бы, по некоторым причинам, компенсировать тебе ущерб.
Е Ли осталась без слов.
— Значит, он поступил так лишь потому, что моё поведение не отвечало его ожиданиям?
— Очевидно.
— Поистине, напрашивается на наказание!
Подойдя к каменному столику у пруда с лотосами, Е Ли остановилась и улыбнулась:
— Давайте здесь немного отдохнём.
Было начало пятой месяца. В пруду царила сочная зелень лотосов, навевая умиротворяющую прохладу.
Служанки, следовавшие поодаль, ловко подали чай и лёгкие угощения, затем удалились, оставив лишь Циншуань и пару девушек стоять в почтительном ожидании.
Дин-ван с мягкой улыбкой заметил:
— Люди, что при вас, достойны уважения. А та девица, не онА`Ли была той ночью за городом? Её мастерство внушает почтение.
Е Ли оглянулась на Цинлуань, беседовавшую с Циншуань, и с некоторой неловкостью пояснила:
— Цинлуань и Цинъюй прибыли вместе со Старшим Дядей. Только Циншуань всегда была рядом со мной.
Она не стала вдаваться в подробности, полагая, что Дин-ван достаточно осведомлён о её окружении.
Дин-ван улыбнулся:
— Значит, люди Дома Сюй — неудивительно. У А`Ли прекрасное суждение. Когда вы прибудете в поместье Дин-вана, мне не придётся волноваться.
Е Ли нахмурилась:
— Вы говорите о делах поместья Дин-вана?
Управлять отрядом искусных воинов или полком она могла бы без труда, но дело поместья и имения — другое. Даже после обучения в сердце её таилась опаска.
Смущение Е Ли позабавило Дин-вана, и улыбка в его глазах стала шире:
— Ты — будущая достойнейшая хозяйка поместья Дин-вана. Следует заранее обсудить все дела, чтобы не оказаться в замешательстве. Что в этом неверного?
— Ничего, — покачала головой Е Ли. — Надеюсь, я не доведу поместье до беспорядка.
— Я верю в А`Ли, — тихо улыбнулся Дин-ван.
Е Ли беспомощно изогнула бровь:
— Ради вашего доверия у меня нет причин отказываться.
В глубине души ей нравилось это чувство: их отношения не походили на обычные между женихом и невестой, скорее — дружба. Они понимали помыслы друг друга и видели чёткие границы. Хоть сейчас их привязанность была неглубока, им было комфортнее, чем многим настоящим супругам. Может, им суждено пронести через жизнь лишь дружеское расположение, а, быть может, однажды они станут настоящей семьёй. Кто знает? Но разве это не повод для надежды?
Дин-ван поставил чашку на стол и, посмотрев на Е Ли с лёгкой грустью, произнёс:
— Моё нынешнее положение не позволяет нанести визит господину Сюй и Старшему Дяде. Надеюсь, дяди не будут на меня в обиде.
— Старший Дядя в курсе положения дел в поместье Дин-вана. Они не держатся за пустые церемонии, — с любопытством взглянула на него Е Ли. — Но… Старший Брат, кажется, уже посещал поместье?
Дин-ван лишь горько улыбнулся:
— Столько лет прошло, а утончённый нрав Господина Сюй по-прежнему вызывает зависть.
— Приветствуем Ле-вана, приветствуем Ле-ванфэй! — прозвучало неподалёку.
На перекрёстке Цинлуань и Циншуань встали, преграждая путь.
Ле-ван холодно усмехнулся:
— Что такое? Неужели вану запрещено ходить по этой дорожке?
Цинлуань и Циншуань обменялись взглядами. Тропа вела лишь к пруду с лотосами и обрывалась там. Ле-ван явно видел, что их барышня и Дин-ван здесь, но упрямо шёл вперёд, не иначе, как в поисках ссоры.
Циншуань хотела что-то сказать, но Дин-ван уже произнёс:
— Прошу Ле-вана и Ле-ванфэй пожаловать сюда.
Только тогда обе девушки покорно склонили головы и сказали:
— Ваше Высочество, Ле-ванфэй, прошу вас.
Ле-ван холодно хмыкнул и быстро шагал к паре у пруда. Е Ин шла за ним, обиженно кусая уголок губ.
Ле-ван остановился у стола, свысока взирая на Е Ли. Е Ли нахмурилась, такой бесстыдный взгляд был ей крайне неприятен.
— Цзинли, присаживайся, — спокойно произнёс Дин-ван, протягивая руку Е Ли.
Она охотно взяла его руку, поднялась и села рядом, уступая место напротив Ле-вану и Ин`эр.
Ле-ван сел, не произнеся ни слова, и лишь спустя мгновение, тяжело дыша, подошла Е Ин. Было видно, что её хрупкое тело не смогло угнаться за стремительной, бесцеремонной походкой Ле-вана.
— Третья сестра, Дин-ван, — тихо произнесла Ин`эр.
Е Ли кивнула, лёгкая улыбка играла на её губах:
— Четвёртая сестра, присаживайтесь. Как поживали эти дни?
Ин`эр опустила взгляд и тихо ответила:
— Благодарю Третью сестру за заботу. У вашей младшей сестры всё благополучно.
Е Ли кивнула, не стала настаивать. По виду Ин`эр нельзя было сказать, что всё действительно хорошо, но тревога в сердце Е Ли была едва уловима. Если бы Ин`эр действительно захотела жаловаться, Ли`эр не знала бы, как ей помочь.
Ле-ван презрительно хмыкнул:
— Ин`эр, конечно, чувствует себя превосходно. А вот Ли`эр, интересно, как вы провели эти дни?
Е Ли изогнула бровь, бросила быстрый взгляд на Дин-вана и улыбнулась:
— Благодарю Ваше Высочество за заботу. Всё было спокойно, за исключением небольшой занятости.
Лицо Ле-вана омрачилось. Он мрачно смотрел на Е Ли, не отрывая взгляда, затем обратился к Дин-вану:
— Сей ван желает переговорить отдельно с Третьей Барышней Е.
Е Ли невольно улыбнулась про себя. Она заметила это с их первой встречи: Ле-ван обладал особенной склонностью выпендриваться в присутствии Дин-вана. Например, он всегда задирал подбородок чуть выше обычного и взирал на окружающих с явным пренебрежением, как будто желая подчеркнуть своё превосходство. Ей хотелось возразить: ведь Мо Сюяо, сидя в кресле на колёсах, большую часть времени видит лишь его ноздри, а Дин-ван редко поднимает голову, чтобы взглянуть на него.
К тому же, обращаясь к Дин-вану, Ле-ван неизменно использовал царственное местоимение «сей ван», словно это способствовало его возвышению над другими. Но всем было известно: хотя Мо Цзинли сын покойного императора и брат нынешнего, пока он не свергнет брата, его титул будет ниже титула Дин-вана первого ранга.
— Ин`эр должна уйти. Ваше Высочество и сестра могут продолжить беседу, — первой встала Ин`эр, отвечая на слова Ле-вана. В её глазах, устремлённых к Е Ли, таилась горечь, способная пропитать всё ядом…
Глядя, как Е Ин, полная тоски и горечи, удаляется, Е Ли тихо вздохнула. Неужели всего за два-три дня гордая аристократка превратилась в несчастную супругу знатного дома? Судя по всему, Ле-ван не любил Ин`эр так сильно, как говорили. Если так, зачем же он пошёл против завещания покойного императора и настоял на этом браке? Неужели это была лишь сиюминутная прихоть?
— Мо Сюяо! — яростно проревел Мо Цзинли, заметив полное равнодушие Дин-вана и Е Ли к своим словам.
— Цзинли, тебе действительно следовало бы лучше усвоить правила приличия! — спокойно произнёс Дин-ван, глядя на мрачное лицо Ле-вана. Некое незримое величие заставило Мо Цзинли замереть. — Неужели Император позволил тебе обращаться с сим ваном в таком тоне? Да?
По сравнению с мрачным и свирепым лицом Ле-вана, Дин-ван даже в своей полумаске казался в сто раз приветливее. Но, несмотря на это, Мо Цзинли с ужасом и гневом понял: тайный страх перед этим мужчиной прочно поселился в нём. Это бесило и стыдило его, он отказывался признавать это.
Последние воспоминания о Мо Сюяо относились к прошлому. Тогда их положение было схоже: оба из знатнейших родов Великого Чу, оба родственники императора. Не надо было им наследовать титулы или нести бремя власти, и вся жизнь казалась роскошью и бездельем.
Но одно омрачало всё: Мо Сюяо был лучше во всём. Пока он, погружённый в книги, пытался заслужить похвалу отца-императора, Мо Сюяо уже привлекал восхищённые взгляды. Когда он гордился боевым искусством, Мо Сюяо уже побеждал в сражениях, принося поместью Дин-вана славу непобедимого бога войны.
В юности Ле-ван ненавидел Мо Сюяо, но не боялся. Когда ему не нравился соперник, он вызывал его на поединок и даже проигрывая, не терял надежды на победу. Но… он никак не ожидал, что спустя восемь лет, когда сам считал Мо Сюяо почти калекой, вдруг ощутит перед ним страх! Несмываемый позор!
— Ле-ван! — Е Ли нахмурилась, глядя на его свирепое лицо. Она была уверена: в другом месте и с другим человеком Мо Цзинли уже растерзал бы собеседника. — Если Ваше Высочество желает что-то сказать, говорите прямо. Мне и Сюяо нечего скрывать.
Мо Цзинли быстро взял себя в руки, сменил гнев на язвительную насмешку:
— Нечего скрывать? Е Ли, вы уверены? Тогда, может быть, поговорим о том, что случилось накануне и в день свадьбы сего вана?
Е Ли с лёгкой жалостью посмотрела на него. «Похоже, он не знает, что в его позорном обмороке в день свадьбы Дин-ван сыграл далеко не последнюю роль».
— В день свадьбы? — с притворным сожалением переспросила она. — Вы говорите о том, как Ваше Высочество упали в обморок, сорвав церемонию поклонения? В таком случае… Е Ли выражает глубокое сочувствие.
— Е Ли! — скрежеща зубами, бросил взгляд Мо Цзинли на невинное, полное сочувствия лицо. — То, что сей ван не смог пройти обряд, разве это не то, чего вы жаждали?
Е Ли изобразила недоумение:
— Ваше Высочество, что значат ваши слова? Хоть у нас и были разногласия с Четвёртой сестрой, я не могла желать ей такого зла, чтобы сорвать её обряд! Подобная клевета… Как теперь смотреть в глаза Четвёртой сестре?
«Пытается очернить меня перед Дин-ваном, посеять сомнения», — с лёгкой обидой и упрямством смотрела Е Ли на Ле-вана, безупречно играя роль оклеветанной знатной дамы.
Дин-ван, который собирался вмешаться, вместо этого лишь наблюдал за ней с тихим восхищением. Даже он невольно признал: она способна справиться с такими ситуациями лучше, чем он предполагал.
Опустив взгляд в раздумье, Дин-ван дождался, когда Ле-ван готов вновь вспылить, и спокойно произнёс:
— А`Ли, не волнуйся. Что бы ни говорили другие, сей ван всегда верит в А`Ли.
Е Ли тихо ответила:
— Верить мне — великое счастье. Иначе я бы не знала, что делать.
— Е Ли, вы достойны похвалы! — бросил Ле-ван, словно порыв ветра, и стремительно удалился прочь.
Е Ли беспомощно пожала плечами и тихо вздохнула:
— Человек, подобный Мо Цзинли, затаит злобу до самой смерти, если хоть немного его задеть. Из этой ловушки выбраться можно только одним путём, полностью уничтожить себя и ползти к нему в грязи с извинениями, чтобы он мог вдоволь измываться. Простая уступчивость ему никогда не поможет. А ещё у него есть могущественная опора, нынешний Император и вдовтсвующая императрица… Кажется, я нажила вам врага?
— Нет, мы с ним никогда не были друзьями, — безмятежно ответил Дин-ван.
Е Ли моргнула, удивлённо:
— Могу я попросить вас рассказать об этом?
— В детстве он спрятал мои учебные свитки, из-за чего отец отхлестал меня ремнём. В ответ я отплатил ему императорской розгой. В юности он заподозрил, что я совращаю его возлюбленную, и приказал подсыпать мне яд в вино на пиру. В итоге этот кубок выпил он сам. Однажды, на соревновании по боевым искусствам, я нечаянно сбросил его с помоста… А на следующий день на меня напали десяток телохранителей императорской гвардии. Через десять дней мы с Фэн Чжияо подвесили его на большой иве в столице. Хм… И так уж вышло, что его возлюбленная это увидела.
— Действительно… ненависть, глубокая как море, — Е Ли потеряла дар речи.
Хотя она и слышала о былой блистательной и дерзкой юности Мо Сюяо, глядя на этого кроткого и спокойного господина, ей было трудно представить, что и он переживал возраст озорства и проказ.
— Фэн Чжияо поведал мне, что в день свадьбы он подобрал его высочество Ле-вана, лежащего без сознания за искусственной скалой в саду его поместья, — Дин-ван, избавившись от помехи, улыбнулся Е Ли.
Е Ли ответила невинной улыбкой:
— Похоже, Мо Цзинли действительно перешёл дорогу многим.
Она была абсолютно уверена: никто не видел, как приложила руку к Ле-вану; даже Фэн Чжияо мог лишь догадываться.
В глазах Дин-вана мелькнула усмешка, он кивнул:
— Истинно так. Однако… Цзинли, хоть и всегда был бестолков, но две дамы во дворце, а также достопочтенная наложница Саньчжао, не лишены ума. Посему…
Е Ли серьёзно кивнула:
— Поняла. Две дамы во дворце и достопочтенная наложница Саньчжао, можно сказать, вышли победителями из кровавой борьбы десятков наложниц и более дюжины сыновей покойного императора. Естественно, они несравнимы с Ле-ваном, которого слишком оберегали. Слишком сильно привлекать их внимание, безусловно, вредно и бессмысленно.
Опустив голову в раздумье, Е Ли сказала:
— Боюсь, на меня уже обратили внимание.
Дин-ван задумчиво окинул взглядом горничных, стоявших поодаль, и тихо произнёс:
— Неважно, кто бы ни оказался на твоём месте, они не успокоятся. Их интриги направлены не против тебя лично, но именно ты наиболее привлекаешь их внимание. До свадьбы, полагаю, дворец найдёт предлог вызвать тебя. В тот день… возьми с собой ту девицу по имени Цинъюй.
Е Ли посмотрела на него с недоумением.
Дин-ван тихо пояснил:
— Старший Господин Сюй сказал мне, что эта девица, кажется, искусна в лекарском деле.
Е Ли поняла, прикоснулась к лбу и нахмурилась от внезапной головной боли. Дин-ван с улыбкой налил ей горячего чаю и спросил:
— Голова болит?
Е Ли честно кивнула:
— Думаю, я никогда не научусь этому. От этих коварных замыслов и интриг голова действительно начинает болеть. Неужели эти люди не знают усталости?
— Прошу прощения, — тихо произнёс Дин-ван, глядя на неё.
Е Ли небрежно махнула рукой, словно без особого волнения:
— Полагаю, даже если бы Император не обручил меня с вами, он всё равно бы обручил с кем-то неудобным для себя. Происхождение Дома Сюй слишком необычно; Император не потерпел бы, чтобы меня выдали замуж за кого-то, кого он ценит. Взгляните на молодых господ Сюй: Сюй Цинчэню уже двадцать два, ни супруги, ни помолвки, но Император никогда не пытался подыскать ему невесту. Я даже подозреваю, что Император был бы счастлив, если бы он вообще не женился, или, если и женился, то взял в жёны барышню из семьи с пустой славой, но без реальной власти. Либо же принцессу.
Задумавшись, Е Ли подняла взгляд и спросила:
— Есть ли сейчас при дворе незамужние принцессы?
Дин-ван кивнул:
— Младшей принцессе покойного Императора, Линьлан, и старшей принцессе нынешнего Императора, Фанфэй, обеим по двенадцать лет. Что вы имеете в виду?
Е Ли покачала головой, надеясь, что её опасения напрасны. Сюй Цинчэнь вряд ли возьмёт в жёны двенадцатилетнюю девицу. Но ведь есть ещё Сюй Цинбо и Сюй Цинъянь…
Дин-ван по взгляду Е Ли догадался о её мыслях и кивнул:
— Действительно, и нынешний, и покойный Императоры намекали о желании выдать принцессу замуж за Сюй Цинчэня, но получили отказ от Господина Цинъюя — главы Дома Сюй. Традиция Дома Сюй не брать в жёны императорских девиц, уникальна среди знатнейших родов Великого Чу. Надо знать: хоть брак с принцессой и означает полное отстранение от власти и двора, превращение в царственного супруга с пустым титулом и роскошной жизнью, кошмар для амбициозных юношей, многие влиятельные кланы охотно отдают младших сыновей в мужья принцессам, ведь это слияние крови с императорской семьёй, вечная милость и великая честь.
Он продолжил:
— Но Дом Сюй, просуществовавший сотни лет и переживший две династии, имеет в истории как минимум пятерых сыновей, отказавшихся жениться на принцессах. Столетие назад глава Дома установил семейное правило: ни один сын, даже внебрачный, не может вступать в брак с членами императорской семьи. Поэтому Императорский Дом перестал напрасно унижаться, предлагая своих принцесс Дому Сюй.
— Дворец уже осведомлён о прибытии Старшего Дяди и кузенов в столицу? — спросила Е Ли.
Дин-ван кивнул:
— Хотя они прибыли негласно, Господин Хунъюй не стал скрывать своего местонахождения. Если бы Император захотел узнать, скрыть это было бы невозможно. Министр Е всегда демонстрировал искреннюю преданность правителю. Попытки скрываться вызвали бы лишь подозрения.
Е Ли улыбнулась:
— В ваших словах есть здравый смысл. Мне всё же стоит нанести визит Старшему Дяде, выразить почтение и спросить у него совета по многим делам.
— Передай мои почтительные приветствия Господину Хунъюю, — спокойно добавил Дин-ван.
Во павильоне Фанъиюань госпожи Ван, Ин`эр в объятиях матери тихо рыдала, издавая жалобные, прерывистые всхлипы.
Госпожа Ван отослала горничных и, сжимая дочь в объятиях, с горечью спросила:
— Ин`эр, что же с тобой? Ведь ты только что вышла замуж, почему же так страдаешь? Неужели Ле-ван тебя обидел?
Е Ин подняла голову, посмотрела на тревожное, полное любви лицо матери и, не сдержавшись, зарыдала сильнее:
— Матушка, я так несчастна…
— Что же произошло? Ле-ван плохо с тобой обращается? Не бойся, родная! Мы пойдём к твоему отцу, он любит тебя больше всех и обязательно заступится! — поспешно заверила госпожа Ван.
Е Ин, вытирая слёзы, взвилась:
— Что толку в отце?! Осмелится ли он хоть что-то сделать против поместья Ле-вана? Когда поместье делало такое ничтожное предложение руки и сердца, он и слова не сказал! Отец меня вовсе не любит!
Госпожа Ван промолчала. Обручальные дары Ле-вана нельзя было назвать бедными, тем более что лично достопочтенная наложница Саньчжао заботилась о них. Ин`эр тогда казалась довольной. Но теперь, видя, с какой пышностью Дин-ван пригласил Старшего гуна Хуа и старейшину Су для помолвки, Ин`эр чувствовала себя униженной рядом с Е Ли.
Сама госпожа Ван, хоть и смущённая, знала меру. Нежно похлопывая Ин`эр по плечу, которая всё ещё всхлипывала, она сказала:
— Глупое дитя, как ты можешь винить в этом отца? Ты ведь сама знаешь с дарами Ле-вана всё было в порядке. Если бы там было что-то недостойное, разве твой отец и бабушка позволили бы тебе выйти замуж? Просто свадьба Е Ли назначена после твоей. Поместью Дин-вана пришлось осыпать её дарами, чтобы сохранить лицо. Но подумай, что у неё есть, кроме этих даров? Ле-ван родной брат Императора, искусен и в военном, и в учёном деле, а красота его одна из лучших в столице. А Дин-ван нынче праздный ван, изуродованный, без власти и влияния, в кресле на колёсах. Это же в тысячу раз лучше её, разве нет?
Ин`эр обиженно прикусила губы и тихо прошептала:
— Но… у его Высочества в поместье есть несколько наложниц.
Госпожа Ван на мгновение растерялась, затем рассмеялась, крепко обняв дочь:
— Глупое дитя! У какого достойного мужа нет других женщин? Ты законная супруга Ле-вана, и это главное. Посмотри на наш дом: разве у нас мало женщин? Но разве твоя мать не держала их всех под контролем? Иди сюда, расскажи мне, как прошли твои первые дни.
Жизнь Ин`эр в замужестве была далека от радужной. В день свадьбы пропустили благоприятный час встречи невесты, жених упал в обморок во время обряда поклонения. Ле-вана унесли в покои новобрачных, и, несмотря на лекарства, он долго не приходил в сознание. Ле-ванфэй, нарушая все обычаи, сняла алое покрывало и голодала у постели мужа. Ле-ван очнулся лишь к пятой страже, утром, ни о какой брачной ночи речи быть не могло. Ин`эр едва успела привести себя в порядок, чтобы явиться на поклон достопочтенной наложнице Саньчжао.
Достопочтенная наложница и так была недовольна невесткой, а увидев Ин`эр чей бледный, уставший лик, скрытый под слоем белил и румян, говорил о бессонной ночи немедленно выразила гнев. Она критиковала Ин`эр за всё, но самое горькое, сравнивала её с Е Ли. Мол, Е Ли достойна и изысканна, а Ин`эр легкомысленна и неучтива.
Ин`эр, сдержавшая терпение, вспыхнула и ответила. Это вызвало неистовый гнев наложницы: во время чаепития она заставила Ин`эр стоять на коленях целую четверть часа. Лишь потеряв терпение, Ле-ванфэй смогла поднять дочь.
Если бы Е Ли смогла это увидеть, она сказала бы: «Бедняжка… ты попалась на крючок достопочтенной наложницы Саньчжао. Это было преднамеренно». Достопочтенная наложница Саньчжао, прожив десятки лет во дворце, была как рыба в воде. Она не выходит из себя просто так, она сознательно бьёт по самым слабым местам, чтобы спровоцировать гнев и получить повод для наказания. Это было предупреждение.
Если бы на этом беды Ин`эр закончились, её горе было бы легче. Но едва, измученная, она отслужила достопочтенной наложнице во время утренней трапезы и вернулась в покои, как увидела пятерых женщин, ярко и роскошно одетых, каждая с неповторимой красотой. Ин`эр чуть не почувствовала, как сердце кровью обливается.
Она не знала, что у Мо Цзинли до свадьбы было пять наложниц! И наказать их не могла: одних даровала сама достопочтенная наложница, других — вдовствующая императрица. Это были либо законные дочери мелких чиновников, либо внебрачные, высокопоставленных сановников.
Ин`эр постоянно вспоминала наставления бабушки и из последних сил сдерживала гнев, стараясь не разрушить визит этих женщин. Вернувшись в покои, она не нашла рядом нежного супруга, там лежали холодные счета, принесённые управляющим и приказчиками.
Е Ин действительно была талантливой девушкой, сведущей в искусстве, но это не означало, что она способна управлять домом и вести счёт. Раньше она презирала эти низменные заботы, считая их чуждыми своему чистому нраву. Теперь же, видя хмурые лица достопочтенной наложницы и приказчиков, она впервые почувствовала себя беспомощной.
Через два дня, едва справившись с потоком документов, достопочтенная наложница Саньчжао холодно объявила ей, что её больше не будут допускать к управлению. Ин`эр почувствовала облегчение, но осознала, она потеряла власть над поместьем Ле-вана.
Госпожа Ван, выслушав дочь, невольно омрачилась. Если Ин`эр лишена власти, значит, Ле-ванфэй остаётся лишь пустой игрушкой. Впервые она пожалела, что слишком баловала дочь. «Даже если бы она научилась управлять, это всё равно бы не помогло. Достопочтенная наложница Саньчжао сильнее всех. Ин`эр была обречена…»
— И что же сказал Ле-ван? — спросила госпожа Ван, прижав дочь к себе.
Ин`эр опустила глаза:
— Его Высочество сказал, что достопочтенная наложница из жалости к моей молодости временно взяла на себя управление. Когда я рожу ребёнка и научусь всему, мне вернут это право.
Госпожа Ван замерла. «Дитя!»
— Ле-ван прав! Ин`эр, ты должна как можно скорее родить ему первенца. Не просто ребёнка, законного старшего сына. Запомни: законного! Ни одна из этих женщин не должна опередить тебя.
Ин`эр вздрогнула и с сомнением взглянула на мать. Та проговорила тише, но твёрже:
— Не бойся, родная. Я скажу, как поступить. Ты его законная супруга, и родить наследника твой долг. Эти женщины не должны обогнать тебя. Понимаешь?
Увидев холодный блеск в глазах матери, Ин`эр поспешно кивнула. Госпожа Ван удовлетворённо улыбнулась, притянула дочь к себе и начала подробно её наставлять.
Мать и дочь, одна наставляя, другая, внимая, погрузились в разговор, когда горничная у дверей доложила о прибытии министра Е.
Госпожа Ван чрезвычайно обрадовалась и, притянув Ин`эр, рассмеялась:
— Вот видишь, твой отец всё же печётся о тебе!
Она поспешно поднялась навстречу министру Е. Министр Е, войдя, на мгновение замер, увидев Ин`эр, и лишь затем спросил:
— Ин`эр, что ты здесь делаешь?
Ин`эр обиженно опустила голову и тихо ответила:
— Ин`эр приехала навестить родной дом, где же мне быть, как не у матушки? Где отец полагал найти свою дочь?
Министр Е слегка нахмурился и пристальнее посмотрел на Е Ин. Он чувствовал, что дочь изменилась за эти дни, но списал это на то, что она повзрослела, став замужней дамой, и не стал вдаваться в расспросы.
Когда министр Е сел и ему подали чай, госпожа Ван спросила:
— Господин, разве вы не должны сопровождать Старшего гуна Хуа и старейшину Су? Почему вы пришли сюда?
Министр Е ответил:
— Старший гун и старейшина Су отобедали и уже уехали. Я пришёл посоветоваться с тобой насчёт приданого Ли`эр.
В сердце госпожи Ван зародилось дурное предчувствие: «Приданое Ли`эр? Разве оно не было уже собрано? Что ещё могло случиться?» — подумала она:
— Господин чувствует, что есть какие-то проблемы?
Министр Е кивнул и, взглянув на Ин`эр, добавил:
— Мы с матушкой обсудили это и решили добавить к приданому Ли`эр ещё два поместья, один дом с внутренним двором, две лавки и восемь тысяч лянов серебра.
— Что?! — Госпожа Ван не смогла сдержать пронзительного возгласа и едва не опрокинула стоящую перед ней чашку. Е Ин также смотрела на министра Е с полнейшим неверием.
Министр Е недовольно нахмурился:
— Такова воля старой госпожи.
Госпожа Ван, с трудом сдерживая крик, с покрасневшими глазами обратилась к супругу:
— Но почему?! Юэ`эр и Ин`эр ваши законные дочери, прямые внучки старой госпожи! Неужели старая госпожа проявляет столь откровенное пристрастие? Юэ`эр в гареме, пусть. Но как Ин`эр сможет утвердиться в поместье Ле-вана после этого?
Министр Е нетерпеливо прервал её:
— Что ты несёшь?! Ты прекрасно знаешь, что произошло с приданым Ин`эр! Ты думаешь, мы со старой госпожой не знаем, сколько денег ты втайне добавила туда?!
Госпожа Ван тихо, но упрямо прошептала:
— Разве Ли`эр не принесла своё собственное приданое? Приданое Старшей Барышни было меньше одной десятой от её!
Министр Е холодно посмотрел на неё:
— Ты не знаешь, куда делось приданое, которое мать Ли`эр оставила Чжэнь`эр? И кроме того: всё, что Ли`эр добавляет к приданому, это наследие её матери, это средства Дома Сюй! А всё, что Ин`эр добавила это деньги Дома Е!
— Господин… — Госпожа Ван, глядя на Министра Е с лицом, полным скорби, покачнулась, словно вот-вот рухнет. — Я так и знала… Господин, вы всегда презирали меня! Лишь потому, что мой род — скромен, и я не могу сравниться с благородством рода покойной Старшей сестры… — Не закончив, госпожа Ван разразилась горькими слезами. — Если бы я знала! Я лишь подвергаю свою дочь позору и презрению в ваших глазах! Мне… уж лучше бы я умерла тогда…
— Что ты такое несёшь?! — Глядя на столь убитый горем вид жены, сердце министра Е смягчилось. Вспомнив, что из-за наложницы Чжао он действительно пренебрегал ею в последнее время, он вздохнул: — Успокойся, перестань предаваться пустым мыслям. Я никогда тебя не презирал.
Госпожа Ван, сквозь слёзы, с жалобой посмотрела на него:
— Разве Господин меня не презирал?
Министр Е ответил:
— Успокойся, перестань предаваться пустым мыслям. Когда я тебя презирал?
Лишь тогда госпожа Ван осушила слёзы и, с притворной благодарностью глядя на мужа, прошептала, используя своё личное имя:
— Би`эр знает, что Господин всегда будет добр к Би`эр.
Министр Е неловко взглянул на Ин`эр и слегка вздохнул. Ин`эр, сидевшая рядом, также была погружена в мысли. Хотя она, наблюдая, чувствовала, что матушкина девичья притворная робость была невыносима, отец, очевидно, попался на эту удочку.
Она помнила Старшую Госпожу покойную мать Е Ли. Можно сказать, что Ин`эр с детства старалась стать такой же, как та женщина. И она никогда не понимала, почему отец предпочёл её матушку такой прекрасной, элегантной и талантливой женщине. Было время, когда она сомневалась, верно ли выбрала путь, но восхищение столичных барышень и влюблённые взгляды мужчин убедили её, что она не ошиблась.
— Господин, а…. приданое Ли`эр? — Госпожа Ван вернулась к главной теме.
Министр Е нахмурился:
— Это решение старой госпожи. Если у тебя есть возражения, иди и скажи ей об этом.
Хоть Министр Е и был слаб в делах внутренних покоев, в государственных вопросах он был трезв и ясен. Он немедленно выставил старую госпожу как щит против жалоб.
Госпожа Ван, конечно, не осмелилась бы спросить старую госпожу. Если бы она осмелилась бросить вызов старой госпоже, она бы уже давно нашла способ отравить эту старую ханжу, что вечно смотрит на неё свысока и даёт указания!
Видя, что жена и дочь убиты горем, но не смеют возразить, Министр Е вздохнул:
— Ты и сама видела, сколь пышны обручальные дары Дин-вана. Хоть приданое, оставленное матерью Ли`эр, и скроет многое от посторонних… но кто в столице среди влиятельных домов не знает истинного положения дел? Если пойдут нелестные слухи, Дому Е не сносить позора. Пожадничать и принять богатые дары жениха, но не обеспечить соответствующее ответное приданое это значит навлечь на себя насмешки и презрение.
Госпожа Ван вспомнила длинный список даров Дин-вана и вынуждена была признать: даже будучи в упадке, поместье Дин-вана остаётся великим и невероятно богатым.
— Если это станет известно, позор падёт не на Дин-вана или Ли`эр. Позор ляжет на наш Дом Е, а также на Госпожу Чжаои во дворце! — продолжил Министр Е.
Упоминание Госпожи Чжаои окончательно поколебало решимость госпожи Ван. Но при мысли о том, что придётся отдать несколько десятков тысяч лянов серебра, сердце её болезненно сжалось. После недолгого раздумья она печально проговорила:
— Господин и старая госпожа проявили дальновидность. Это я ошиблась в суждении. Прошу, Господин, не держите зла. Сделайте, как вы сказали, ибо у меня нет сил заниматься этими делами.
Министр Е с удивлением посмотрел на неё:
— Что случилось? С Ин`эр что-то не так?
Госпожа Ван, притянув Ин`эр к себе, подробнейшим образом пересказала все события в поместье Ле-вана. Услышанное заставило министра Е воспылать небывалым гневом. Ин`эр, возможно, и не понимала, что достопочтенная наложница Саньчжао намеренно отняла у неё право управления, но госпожа Ван и Министр Е не могли этого не видеть.
«Разве слыхано, чтобы новобрачную заставляли заниматься счетами в первый же день после свадьбы? А через два дня немедленно объявить, что она неспособна к управлению? Даже самая жестокая свекровь не посмела бы так поступить!»
— Это чрезмерное унижение! Я пойду к Ле-вану и заставлю его ответить за честь Дома Е! — гневно воскликнул Министр Е.
Ин`эр поспешно схватила отца, не давая ему уйти. Министр Е нахмурился:
— Ин`эр, что ты делаешь?
Ин`эр тихо ответила:
— Отец, прошу, отложи это дело. Его Высочество уже дал слово достопочтенной наложнице. Если мы сейчас пойдём, это лишь разозлит его.
После слёз и наставлений госпожи Ван, Ин`эр ясно понимала: Ле-ван её единственная нынешняя опора. Она ни в коем случае не должна вызывать его недовольства.
— И неужели на этом всё?! — произнес Министр Е. Сравнивая обходительного и вежливого Мо Сюяо с высокомерным Мо Цзинли, Министр Е был ещё больше недоволен своим зятем.
«Отчего Дин-ван оказался в таком злосчастном положении?» — с нескрываемым сожалением думал Министр Е.
— Ин`эр сама найдёт способ, а если ничего не выйдет, тогда попрошу тебя, отец, вмешаться в это дело.
Министр Е тихо вздохнул и с сочувствием сказал дочери:
— Хорошо. Хоть Ле-ван и родной сын вдовствующей императрицы, нам не стоит так уж его страшиться. Император наш не беспринципный человек. Если дойдёт до крайности, мы попросим Его Величество рассудить нас. А ты, Би`эр, подготовь Ин`эр больше серебра про запас. — Слушаюсь. Я, ваша покорная жена, благодарю господина от имени Ин`эр.
Добавить комментарий