Под полным руководством старшего брата, Сюй Цинчэня, несколько молодых господ из рода Сюй провели «дружескую встречу» с министром Е и старой госпожой Е. Что же до госпожи Ван, сидевшей в стороне и тщетно пытавшейся вставить хоть слово, то её намеренно игнорировали.
Как позже выразился пятый молодой господин рода Сюй: «У меня нет привычки беседовать с чужими наложницами».
И это была правда. В глазах членов рода Сюй госпожа Ван никогда не имела статуса главной жены. Не говоря уже о вражде между ней и покойной госпожой Сюй, сам род Сюй в принципе не признавал возвышения наложниц. Возможно, это было связано с тем, что в их семье на протяжении многих поколений, за редчайшим исключением, мужчины вообще не брали наложниц. Будь госпожа Ван и впрямь благородной дамой, добродетельной, учтивой и скромной, они, возможно, и проявили бы к ней некоторое уважение. Но, к сожалению, госпожа Ван этими качествами явно не обладала.
После этого Сюй Цинчэнь в самой вежливой и иносказательной манере сообщил, что его отец очень соскучился по племяннице, которую не видел много лет, и просит разрешения забрать Е Ли на некоторое время в загородное поместье рода Сюй.
Старая госпожа Е, разумеется, тут же отказала, заявив, что Е Ли скоро выходит замуж и должна оставаться дома для подготовки к свадьбе.
На это Сюй Цинчэнь ответил, что, поскольку его тётушка, мать Е Ли рано скончалась, его дедушка очень опасается, как бы его внучка, выйдя замуж, не показала себя неумелой в управлении хозяйством и не была из-за этого унижена в семье мужа. Поэтому он специально поручил жене второго дяди пригласить нескольких самых опытных в управлении поместьем столичных матрон для её обучения. А также отправил нескольких почтенных мамушек, чтобы заново обучить племянницу этикету.
— Ведь… — добавил он, — ранее по всей столице ходили слухи о «барышне трёх «нет»» — без талантов, без добродетели и без красоты. Это ясно показывает, что и в манерах, и в умении вести себя в обществе моя двоюродная сестра крайне нуждается в самом строгом наставничестве.
Глядя, как старая госпожа Е понуро замолкает с таким видом, будто её распирает от обид, о которых нельзя говорить, Е Ли ещё раз убедилась в своей правоте. Чтобы справиться с такой прожжённой интриганкой, ни в коем случае нельзя было ссориться, переходить на оскорбления и идти напролом. Только посмотрите на её кузена: он говорил так изящно и вежливо! Кто бы мог усомниться, что перед ними — кроткий и учтивый юноша, почтительно внимающий мнению старших? Но, глядя на далеко не самое счастливое лицо старой госпожи, можно ли было сказать, что у неё остались хоть какие-то возражения?
Даже последняя попытка старой госпожи — отправить Е Шань и Е Линь вместе с Е Ли в поместье Сюй, была с улыбкой пресечена Сюй Цинъянем, который заявил, что «мужчинам и женщинам не следует вступать в прямой контакт, чтобы не навредить репутации юных барышень».
В итоге им оставалось лишь беспомощно смотреть, как несколько молодых господ из рода Сюй выводят Е Ли за главные ворота поместья Е.
Как только они покинули поместье Е, все заметно расслабились и стали вести себя гораздо непринуждённее. Даже Сюй Цинцзэ, до этого сохранявший холодное выражение лица, позволил себе лёгкую улыбку. Неловкость между давно не видевшимися кузенами и кузиной, казалось, испарилась в одно мгновение. Что до Сюй Цинъяня, который был ещё слишком юн и почти не помнил Е Ли, то он оказался невероятно общительным и лёгким в общении. Не прошло и нескольких минут, как они уже болтали так запросто, будто были родными братом и сестрой, выросшими вместе.
Поскольку нынешний глава рода Сюй, отец Сюй Цинчэня, Сюй Цинбо и Сюй Цинъяня — старший дядя Е Ли, Сюй Хунъюй, не хотел привлекать к себе лишнего внимания, он остановился не в поместье своего брата-цензора, а в небольшом загородном доме, принадлежавшем их роду в столице. Именно туда и направилась вся компания.
— Старший дядя… — сдавленным голосом позвала Е Ли, глядя на стоявшего перед ней мужчину. Он был уже в среднем возрасте, но всё ещё выглядел невероятно изысканно, благородно и утончённо.
Сюй Хунъюй смотрел на свою маленькую племянницу, которую он любил с самого её детства. Глядя на лицо, на семь десятых схожее с лицом его покойной сестры, но обладавшее при этом гораздо большей силой и стойкостью, он невольно вздохнул и поманил Е Ли к себе.
— Ли’эр, тебе нелегко пришлось все эти годы. Дядя знает обо всём, что случилось в столице. Теперь дядя здесь, и я посмотрю, кто посмеет тебя обидеть!
Е Ли почувствовала, как в глазах защипало, и, выдавив из себя улыбку, ответила:
— Но ведь второй дядя был здесь, кто бы посмел обижать Ли’эр? Я просто очень соскучилась по старшему дяде и дедушке.
Сюй Хунъюй с недовольством покосился на сидевшего в стороне младшего брата:
— Был бы от него толк, разве посмела бы эта парочка из рода Е так распоясаться?
Сюй Хунъянь, зная крутой нрав своего старшего брата, лишь беспомощно и горько усмехнулся:
— Старший брат прав. Это я, младший брат, не смог как следует позаботиться о Ли’эр.
— Дядюшка! — капризно потрясла Е Ли его за руку. Она ничуть не стеснялась так по-детски ластиться к нему, ведь так было всегда, с самого её детства. Да и кто бы мог её винить? Тогда она была настоящим ребёнком, и к тому же единственным во всём роду Сюй, кто не боялся старшего дядю.
Сюй Хунъюй с любовью погладил Е Ли по затылку и усмехнулся:
— Ладно, ладно, дядя просто так сказал. Ах ты, негодница, столько лет не виделись, а ты уже защищаешь своего второго дядю.
— Вовсе нет. Ли’эр всё время очень скучала по старшему дяде и дедушке.
— Тогда почему ты осмелилась отказаться, когда дедушка звал тебя в Юньчжоу?
— …
После недолгого разговора Сюй Хунъюй велел Сюй Цинъяню проводить Е Ли в её новую комнату и заодно познакомить с двумя мамушками, которые её уже ждали. Е Ли поняла, что дядям и кузенам нужно поговорить, и послушно пошла за Сюй Цинъянем.
Комната для Е Ли была давно готова. Она находилась в тихом дворике в самой дальней части поместья. Все резиденции рода Сюй, будь то поместье цензора, их бывший столичный дом или этот загородный, были оформлены в едином стиле — простом, изящном и величественном. Этот стиль очень нравился Е Ли.
Как только она шагнула за ворота своего нового дворика, ей навстречу тут же выбежал кто-то с радостным криком: — Госпожа!
Две мамушки в скромных, но опрятных одеждах вышли ей навстречу. Увидев Е Ли, они на мгновение застыли, и их глаза наполнились слезами.
— Мамушка Линь… Кормилица… — прошептала Е Ли.
Мамушка Линь была личной служанкой её матери с самого детства, сейчас ей было уже под пятьдесят. Кормилица Е Ли также была из слуг, рождённых в доме Сюй, и ей было около сорока. Е Ли до сих пор помнила, как она, приняв решение, силой отправляла мамушку Линь и мамушку Вэй обратно в семью Сюй, а они стояли перед ней на коленях и горько умоляли, говоря, что скорее умрут, чем покинут её.
Хотя после этого и до самой встречи с Циншуан рядом с ней не было ни одного человека, которому она могла бы доверять, Е Ли не жалела о своём решении. Она прекрасно понимала, что в то время, когда к ней только-только вернулись воспоминания, её сознание было в смятении, а тело крайне слабо, она просто не смогла бы защитить этих двух женщин, которые были искренне к ней добры.
— Госпожа… Госпожа… — обе мамушки подбежали к Е Ли. — Госпожа, вы наконец-то выросли… — со слезами на глазах проговорила мамушка Линь. — Вы так похожи на старшую госпожу…
Чувства мамушки Вэй к Е Ли были ещё глубже, ведь она вынянчила её собственными руками:
— У-у-у… Эта рабыня виновата перед старшей госпожой! Столько лет мы оставляли нашу госпожу совсем одну в этом поместье Е… К счастью… к счастью, с госпожой всё в порядке…
Е Ли лишь тихо вздыхала про себя. Она по-прежнему была не очень хороша в таких эмоциональных сценах и могла лишь неуклюже утешать обеих мамушек.
Сюй Цинъянь, стоявший в стороне, с трудом сдерживал смех, глядя на скованную и растерянную Е Ли. В то же время он ещё раз убедился, что в семье Е с его двоюродной сестрой обращались плохо.
— Кхм-кхм, — кашлянул он. — Мамушка Линь, мамушка Вэй, вы ведь теперь всегда будете рядом с сестрицей Ли. Не стоит так торопиться. Может, лучше зайти в дом и там спокойно поговорить?
Слова Сюй Цинъяня привели обеих мамушек в чувство. Они поспешно утерли слёзы и закивали. — Пятый молодой господин прав, это мы проявили небрежность. Скорее, госпожа, пойдёмте посмотрим, понравится ли вам ваша комната. Если нет, мы тут же всё поменяем.
Забытый всеми Сюй Цинъянь лишь ошеломлённо смотрел, как две мамушки уводят Е Ли. Постояв так мгновение, он закатил глаза к небу, развернулся и вышел.
Пока Е Ли, увлечённая в свою комнату, наслаждалась тёплым приёмом двух мамушек, атмосфера в кабинете на другой стороне поместья была довольно холодной.
Сюй Хунъюй сидел за столом. На его губах играла улыбка, но от неё стоявших позади Сюй Цинфэна и Сюй Цинбая почему-то бросило в дрожь.
— Итак, — начал он, — его высочество Ле-ван решил, что Ли’эр его недостойна, и спутался с четвёртой госпожой Е. А его величество император решил, что репутация Ли’эр как «барышни трёх «нет»» и позор от расторжения помолвки как раз то, что нужно, чтобы унизить Дин-вана?
У всех присутствующих невольно дрогнули уголки губ. «Спутался» ?.. Дядюшка (отец), вы же великий учёный современности, не могли бы вы выражаться изящнее?
— Именно так, — кивнул Сюй Хунъянь.
И, словно давление в кабинете было недостаточно низким, сидевший рядом Сюй Цинчэнь с улыбкой, ещё более обворожительной, чем у его отца, извлёк из рукава письмо и добавил: — Буквально сегодня утром в павильоне «Чусян Гэ» Ле-ван публично заявил, что как бы Ли’эр ни пыталась привлечь к себе дешёвое внимание, он абсолютно никогда на ней не женится.
Дрожь…
Только что проскользнувший в кабинет Сюй Цинъянь незаметно придвинулся поближе к своему четвёртому брату.
Сюй Хунъюй взял письмо и некоторое время читал его в тишине. Прошла целая вечность. Как раз в тот момент, когда Сюй Хунъянь, забеспокоившись, уже хотел было что-то сказать, Сюй Хунъюй громко рассмеялся:
— Недурно… Воистину достойна быть дочерью нашего рода Сюй! — сказал он и передал письмо брату.
Уголки губ Сюй Хунъяня дрогнули, сдерживая смех. Он-то всё время был в столице и прекрасно знал, что его племянница далеко не так проста, как кажется. Впрочем, такой… жёсткости он от неё тоже не ожидал. Должно быть, Ле-ван и впрямь вывел её из себя.
— А Дин-ван там тоже был? — спросил Сюй Хунъянь, сворачивая письмо и, не обращая внимания на умоляющий взгляд Сюй Цинъяня, пряча его в свой рукав. «Нужно будет подумать, как бы ещё насолить этому Ле-вану, — размышлял он. — Похоже, у него слишком много свободного времени, раз он лезет к Ли’эр».
— Кажется, Ли’эр даже поговорила с Дин-ваном, — со своей обычной спокойной улыбкой добавил Сюй Цинчэнь. — И, похоже, они пришли к какому-то соглашению.
Сюй Хунъюй на мгновение задумался и махнул рукой. — Ваш дед весьма высокого мнения о Дин-ване. И раз уж Ли’эр, похоже, не имеет ничего против этого брака… Цинчэнь, дальнейшее я поручаю тебе. — Я понял, отец, — с улыбкой кивнул Сюй Цинчэнь. — К тому же, я столько лет не был в столице и давно не видел Дин-вана.
Добавить комментарий