В тот вечер самоподготовка проходила в большой поточной аудитории. Хоть там и собрались студенты сразу двух групп, огромный зал всё равно казался пугающе пустым. Наступила зима, погода стояла промозглая, и многие предпочли остаться в теплых общежитиях, не желая высовывать нос на улицу. В конце концов, пара лишних прогулов погоды не сделает — университетская жизнь, как-никак, должна быть свободной.
Я сидела на предпоследнем ряду, прямо под старым, покрытым вековой пылью вентилятором. Рядом ни души — все однокурсники сбились в кучу на первых рядах, поближе к теплу и друг к другу. Преподаватель «Древней литературы», лысоватый, низенький и тучный мужчина средних лет, стоял за кафедрой и, брызжа слюной, увлеченно пересказывал мистические сюжеты из «Ляо-чжай-чжи-и»*. При этом он то и дело бросал сальные взгляды своими маленькими глазками на симпатичных студенток и шутил, что надо бы как-нибудь устроить просмотр экранизации «Ляо-чжай» в такой же «темный и ветреный» вечер.
(«Ляо-чжай-чжи-и» — классический сборник китайских новелл о призраках и духах).
Привыкшая к его манерам, я с отвращением оперлась локтями о стол, закрыла уши ладонями и уткнулась в книгу, пытаясь сосредоточиться на романе Ван Шо «Никто не яд». Внезапно в разбитую форточку ворвался порыв ледяного ветра, и меня передернуло от холода.
Ах да, я забыла упомянуть одну деталь. Очень, очень важную деталь.
Наш университет занимает огромную территорию, здесь много парков и аллей, но есть и несколько мрачных, пугающих рощ. Та аудитория, где мы сидели, была очень старой, похожей на дряхлого старика, доживающего свои последние дни в ожидании конца. Казалось, само здание устало от страха, ведь оно стояло прямо на окраине самой глухой и зловещей рощицы университета.
Когда мы только поступили, старшекурсницы поведали нам одну запретную историю. Руководство университета строго-настрого запрещало вспоминать о том случае, но «старшие сестры», боясь, что мы, наивные первокурсницы, попадем в беду, собрали нас в кружок и таинственным шепотом рассказали о той душераздирающей трагедии.
Несколько лет назад на факультет общественных наук поступила девушка. Она была не только красавицей, но и круглой отличницей. Её появление вызвало настоящий фурор: толпы парней ходили за ней по пятам. Ухищрения, на которые шли кавалеры, чтобы завоевать её внимание, были невероятны — любой мастер боевых искусств позавидовал бы такому арсеналу приемов.
Не буду утомлять вас описанием всех этих ухаживаний. В конце концов, один видный парень обошел всех соперников и стал её официальным бойфрендом. Они были до того сладкой парочкой, что окружающие просто зеленели от зависти, глядя на их идиллию.
Но однажды, спустя два месяца их отношений, к девушке приехал парень из другого города. Как выяснилось позже, это был её школьный возлюбленный. Они, оказывается, и не расставались, продолжая поддерживать связь. Когда этот парень узнал, что у его девушки в университете появился другой, он пришел в ярость. Выбрав день, он протрясся в автобусе больше десяти часов, чтобы добраться до нашего кампуса. Убедившись, что слухи правдивы, он «спокойно» попросил девушку выйти поговорить.
Были сумерки. Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, они вошли в ту самую глухую рощу. Парень спросил, почему она его обманывала. Девушка ответила, что сама не знает, как так вышло — чувствам не прикажешь. В отчаянии парень схватил её за плечи и с тоской в голосе заговорил о том, как она ему нужна, умоляя не бросать его. Девушка была хрупкой, и от его грубой хватки ей стало больно. Она попыталась вырваться. Это лишь раззадорило его: он сжал её плечи еще сильнее и, крича о своей любви, попытался поцеловать. Девушка уворачивалась, чувствуя его тяжелое, прерывистое дыхание. Он в исступлении покрывал поцелуями её лицо, губы, шею. Вспылив, она со всей силы дала ему пощечину.
Парень замер. Но уже через пару секунд в его глазах вспыхнул звериный огонь. В голове пульсировала одна мысль: он так любил её, был так верен, а она предала его! Прощения быть не может. Разум покинул его. Как разъяренный лев, он набросился на неё, сомкнув руки на её тонкой шее. Девушка отчаянно сопротивлялась, но её движения становились всё слабее, пока руки безвольно не упали вниз.
Издав холодный смешок, он толкнул бездыханное тело на кучу опавших листьев и в безумии начал срывать с неё одежду, желая унизить и наказать ту, что предала его. Но вдруг, посреди этого кошмара, он издал дикий вопль и, спотыкаясь, выбежал из рощи прочь.
Разумеется, его поймали, но к тому моменту он уже лишился рассудка. Ходило много легенд о том, что именно заставило его закричать. Одни говорили, что он увидел внезапно появившегося нового парня девушки. Другие утверждали, что мертвая девушка вдруг открыла глаза и злобно уставилась на убийцу. Как бы то ни было, девушка была мертва, а парень — безнадежно безумен.
Услышав эту историю, мы все перепугались и молча пообещали себе никогда не играть с чужими чувствами. С тех пор на вечерние занятия в ту аудиторию мы ходили только компаниями и сразу после звонка спешили уйти. До сих пор никаких призраков мы не встречали.
Но вернемся к реальности. Как я уже говорила, ледяной ветер ворвался в разбитое окно, и я поежилась. «Старикашка» всё так же красочно и без умолку травил байки, а студенты клевали носом. Мои глаза слипались, голова кружилась — сказывалась бессонная ночь за чтением романа, да и линзы я забыла снять, отчего всё плыло перед глазами. Тело стало ватным, сил не было. Я подумала, что это просто недосып, и решила, что сразу после пар побегу в общежитие спать.
В полудреме я почувствовала, как встаю и молча иду к выходу из аудитории. Шаг за шагом, я направлялась в сторону той самой рощи. Внезапно я вспомнила о трагедии, случившейся там, и меня прошиб холодный пот. Зачем я иду туда одна?! Нельзя! Надо выбираться! Я попыталась побежать, но дыхание перехватило, а ноги словно налились свинцом — я едва могла их передвигать.
Я бежала и бежала, но деревьев становилось всё больше. Лес сгущался, становясь мрачным и жутким. Леденящий ужас поднялся из глубины души к самому горлу. Я пыталась успокоиться, но поняла, что попала в ловушку: куда бы я ни шла, я не могла выйти из этой темной чащи.
Вдруг я споткнулась обо что-то. Приглядевшись, я вскрикнула. На земле лежала абсолютно нагая девушка. Спутанные волосы, тело в ссадинах, рот широко открыт, обнажая белые зубы в жутком оскале. Её глаза со злобой смотрели прямо на меня, а из уголков глаз, ноздрей и ушей сочилась густая темно-красная кровь. Меня захлестнула тошнота, я едва не лишилась чувств.
Но инстинкт самосохранения заставил меня переставлять ноги. Я развернулась и бросилась бежать туда, где мерцал далекий свет. Свет становился ярче, край рощи был уже близок, когда позади я услышала прерывистый девичий плач. Вскоре рыдания стихли, и до меня донесся тихий, еле слышный шепот. Дрожащим голосом она произнесла:
— Я так хотела найти возможность извиниться перед ним, но у меня её больше нет. Во всем виновата только я. Если ты увидишь его, прошу, передай ему моё «прости». Спасибо тебе…
Голос стих. Я взглянула вперед и поняла, что выбежала из леса. Впереди горели огни большой аудитории. Я быстрым шагом вернулась на свое место. Вокруг всё было как прежде: кто-то болтал, кто-то слушал музыку, кто-то спал. А преподаватель только-только закончил свою историю, всё еще упиваясь собственным красноречием.
Прозвенел спасительный звонок, и я вздрогнула, окончательно проснувшись. Ох, так это был всего лишь сон! Я с облегчением вытерла испарину со лба. Одногруппники спешно собирали вещи, ожидая, когда «старик» отпустит нас. Я тоже быстро сгребла свои пожитки и вместе с толпой покинула класс.
Вернувшись в общежитие, я умылась и уже собиралась нырнуть под теплое одеяло, как соседки по комнате снова начали обсуждать страшилки, рассказанные на лекции.
— Вам не надоело? — буркнула я. — Весь вечер слушали про призраков, мало вам?
Трусишка Сяо Ли поддакнула:
— Точно-точно, хватит уже. Я после такого ночью в туалет выйти побоюсь.
И тут Сяо Цзюань вдруг спросила меня:
— Кстати, а чего это ты во время пары даже не отпросилась, а просто встала и ушла в туалет одна?
Меня словно током ударило.
— Что? Ты хочешь сказать, я выходила из класса во время урока?
Сяо Мэй добавила:
— Ну да! Мы еще волновались за тебя, хорошо хоть «старик» не заметил.
Я оцепенела. Как такое возможно? Я же ясно помнила, что спала! Неужели я действительно выходила? Значит, я правда была в той роще? И всё, что я видела и слышала — это было на самом деле?
Я так испугалась, что потеряла дар речи. С головой укрывшись одеялом, я лежала в темноте и думала: «Может быть, мне стоит найти того безумного парня и передать ему последние слова девушки?»
Добавить комментарий