Четвертый год эры Чунси.
— Ваше Величество, генерал Нин прибыл.
Нин Сихуа, как обычно, лениво валялась на кушетке-гуйфэй, но, услышав слова Сун И, мгновенно оживилась и буквально скатилась с ложа.
— Скорее пусть входит!
Сун И с улыбкой ответила «слушаюсь» и поспешила встречать гостя.
Едва Нин Юэхан переступил порог, он тут же принялся чинно совершать поклон по всем правилам этикета. Но не успел он согнуть спину, как его подхватили под руки и заставили выпрямиться.
— Ну хватит. Мы не виделись три или четыре года, с чего это Четвертый брат вдруг стал таким чужим?
Нин Юэхан с улыбкой поднял голову:
— Ну, этикет нарушать нельзя. Ты теперь Императрица. Если я буду вести себя непочтительно, а Второй брат узнает, боюсь, он снова мне устроит взбучку.
Нин Сихуа внимательно оглядела Четвертого брата, которого так давно не видела.
Он похудел и загорел. На его лице, когда-то по-юношески наивном, появились черты твердости и остроты. Но что было редкостью — даже после нескольких лет суровой жизни на границе в нем сохранился тот же юношеский задор, что и раньше.
Она улыбнулась ему в ответ:
— Ты так долго не возвращался. Второй брат хоть и молчит, но в душе тоже очень скучал. Кстати, надолго ли ты в столицу в этот раз?
Нин Юэхан вскинул брови и расплылся в улыбке, на лице появилось то самое знакомое хитрое выражение:
— Хе-хе, в этот раз я вернулся с докладом о службе, заодно и отчет Старшего брата привез. Но Старший брат велел мне оставаться в столице только три месяца. Ваше Величество Императрица… нет, Пятая сестренка! Ты же такая добрая, ты ведь не позволишь мне мотаться туда-сюда так быстро? Я ведь даже толком повидаться с отцом и бабушкой не успею!
Он выпятил губу, молитвенно сложил ладони у груди и с жалобным видом заканючил:
— Так что Пятая сестренка наверняка шепнет словечко Государю на ушко, чтобы твоему несчастному Четвертому брату разрешили остаться в столице хотя бы на полгода, а?
Нин Сихуа рассмеялась, на душе стало тепло и мягко.
Больше всего она боялась, что с течением времени статус и положение отдалят её от родных. Что вместо искренности и тепла останутся лишь уважение к вышестоящему и отчужденность.
К счастью, её Четвертый брат остался всё таким же глупым и милым… кхм, нет, живым и непосредственным.
Сдерживая улыбку, она нарочито строго сказала:
— Это будет зависеть от твоего поведения.
Нин Юэхан тут же подпрыгнул от радости, поняв, что она согласилась.
Решив свои личные вопросы, он вспомнил о главной цели своего визита во дворец.
— Кстати, Пятая сестренка. Второй дядюшка просил передать тебе: он готовится сдать военную печать.
Нин Сихуа замерла, а затем поспешно спросила:
— Старший брат и Второй брат тоже согласны?
Нин Юэхан кивнул:
— Изначально это и была идея Старшего брата. Он уже давно всё обсудил со Вторым братом и Вторым дядюшкой. Мой приезд с докладом — это, в том числе, и ради этого дела.
Нин Сихуа вздохнула, не зная, что и сказать.
Нин Юэхан же с беспечным видом принялся её утешать:
— Не думай слишком много, это естественный ход вещей. Есть у нас военная власть или нет — пока мы, братья, живы, семья Нин не падет.
Он протянул руку, на мгновение заколебался, но в итоге, как и раньше, легонько похлопал её по голове и улыбнулся:
— К тому же, у нас ведь есть ты, Пятая сестренка! Разве ты не знаешь своего собственного мужа? Так что хватит хмурить брови.
Нин Сихуа натянуто улыбнулась и кивнула, но на душе всё равно было неспокойно.
Все эти годы главной опорой семьи Нин была армия в триста тысяч штыков.
Конечно, она доверяет Су Би и верит, что даже забрав военную власть, он ничего не сделает семье Нин. Но не воспользуются ли этим политические враги, чтобы напасть на них? Сможет ли семья Нин жить так же спокойно, как раньше? Всё это было неизвестно.
На утреннем собрании Нин-ван по собственной инициативе подал прошение, умоляя Государя принять обратно власть над трехсоттысячной армией Северных границ, и преподнес Тигриный талисман.
Министры, хоть и удивились, сочли это вполне закономерным.
За четыре года правления новый Император проявил себя деятельным и мудрым правителем, полностью изменив ситуацию с разделением военной власти.
Императорской гвардией по-прежнему командовал генерал Хуайхуа Цинь Сунфэн. Однако Император заменил командиров левого и правого крыла на своих доверенных лиц — Хуайчуаня и Хуайлю, которые следовали за ним еще с тех пор, как он был принцем. Более того, он добавил еще двадцать тысяч гвардейцев, разделив их под командование этих двоих.
В итоге, хотя формально гвардией руководил Цинь Сунфэн, она была разделена на три части, и реальная власть сосредоточилась в руках Императора.
На второй год правления скончался Чжэньго-гун, и его титул унаследовал Бай Лоцю. Первым делом Бай Лоцю подал прошение о сокращении войск, мотивируя это тем, что царство Лю ослабло и нет нужды держать на границе двести тысяч солдат.
Император, разумеется, согласился. Он издал указ о переводе ста тысяч солдат семьи Бай из Западного края, оставив на границе лишь оставшиеся сто тысяч. Кроме того, по просьбе самого Бай Лоцю, двор направил в Западный край постоянных военных инспекторов для помощи в управлении армией.
Так военная мощь семьи Бай мгновенно сократилась вдвое, а часть управления перешла к инспекторам из столицы. Отныне, хоть сто тысяч солдат Западного края и оставались под знаменами Чжэньго-гуна, семья Бай больше не была там единоличным хозяином.
Самым гениальным ходом было то, что Император назначил в столице нескольких генералов, которые увели те самые сто тысяч солдат семьи Бай прямиком на юг и влили их в армию Вэйюань-хоу.
Армия Южных границ не уменьшилась, а наоборот, выросла со ста пятидесяти до двухсот пятидесяти тысяч. Вот только почти половина этих солдат была людьми Императора.
В последующие два года двор последовательно сокращал южные войска, многократно отправляя в отставку пожилых и слабых солдат.
К нынешнему году армия Южных границ из-за постоянных сокращений снова вернулась к численности в сто пятьдесят тысяч. Но теперь девяносто тысяч из них были теми самыми солдатами, которых прислал Император.
Вэйюань-хоу был доверенным лицом покойного Императора. Из-за того, что Су Хань когда-то покушался на Су Би, а семья Вэйюань-хоу была породнена с Су Ханем, хоу вел себя тише воды ниже травы, боясь навлечь на себя гнев нового правителя.
Император провернул операцию «варка лягушки в теплой воде»: Вэйюань-хоу всё видел, но не мог сопротивляться.
В итоге, хотя сто пятьдесят тысяч солдат Юга формально подчинялись ему, на деле большинство из них были людьми Императора.
Всего за четыре года Су Би громовыми методами решил проблему раздробленности военной власти, которая была головной болью покойного Императора.
Но вот в отношении самой могущественной семьи — семьи Нин — Император до сих пор не предпринимал никаких действий.
Более того, он осыпал семью Нин милостями.
Сначала старший внук семьи Нин, Нин Юэцин, за многолетнюю службу на севере и выдающиеся боевые заслуги получил титул Гуаньцзюнь-хоу.
Затем Нин Юэхан, отличившийся защитой населения во время пограничного конфликта, получил звание генерала Сюаньвэй.
А Нин Юэянь, бывший Таньхуа[1], всего за четыре года взлетел с должности редактора академии Ханьлинь седьмого ранга до заместителя министра наказаний и академика-чтеца четвертого ранга. Ему оставался всего шаг до вхождения во Внутренний кабинет.
Любому было ясно: Император растит из него будущего Главного секретаря.
Таким образом, семья Нин дала стране не только Императрицу, но и Вана, хоу, Генерала и Заместителя министра. Слава их рода сияла ослепительно.
Можно было предвидеть, что если Императрица сохранит единоличную любовь Государя, то после смерти Нин-вана, хоть титул Вана и не может быть унаследован, титул Гуаньцзюнь-хоу наверняка будет повышен.
Не говоря уже о том, что семья Нин вырастила будущего главу правительства, способного управлять ветрами и облаками.
Но процветание неизбежно ведет к упадку. Все ждали того дня, когда заслуги семьи Нин затмят господина, и Император начнет их опасаться.
И вот, едва завершилась реформа армии Юга, семья Нин с севера сама сознательно принесла военную печать.
Чиновники вздыхали: не зря резиденция Нин-вана стоит незыблемо со времен основания династии.
Отказаться от трехсот тысяч штыков ради доверия Императора — на такую решимость и размах способен не каждый клан.
Глядя на искренность Нин-вана, Су Би помолчал немного, но в итоге согласился.
На лицах чиновников читалось: «Так и знали».
В конце концов, он Император. Как бы он ни любил Императрицу и семью Нин, он не упустит такой отличный шанс забрать военную власть.
У некоторых уже зашевелились мысли: раз у семьи Нин больше нет реальной военной силы, а молодое поколение еще не укрепилось, сейчас самое время разделить власть и побороться за милость монарха.
Ведь одна любимая Императрица приносит семье столько благ — какой род не позавидует такой славе?
Но не успели они начать строить планы, как услышали голос Императора: — Семья Нин-вана поколениями охраняла Северные границы, их заслуги велики. Поскольку у Нин-вана нет наследника титула, эту военную печать Мы забираем обратно… чтобы передать её Императрице для управления от Нашего имени.
[1] третье место на экзамене
Добавить комментарий