Чэнь Фэнь рухнул на колени так решительно, что даже голос его задрожал:
— Импера…
Нин Сихуа резко оборвала его:
— Какая еще «Импера»? Подумай хорошенько, прежде чем открывать рот.
Чэнь Фэнь, осознав, что место и время неподходящие, поспешно сменил обращение:
— Благородная госпожа, как же вы здесь оказались? Если бы этот ничтожный знал, что вы здесь, разве посмел бы я соперничать с вами за эту куртизанку!
Он прополз на коленях пару шагов вперед, расплываясь в льстивой улыбке:
— Это всё моя вина, заставил Благородную госпожу потратить столько лишних денег. У этого ничтожного есть глаза, но он не признал гору Тайшань!
Говорил он так, словно для Нин Сихуа выкупать куртизанку в борделе — дело самое обычное.
Нин Сихуа усмехнулась:
— Главное, чтобы господин Чэнь не винил меня за то, что я отняла у него любимую игрушку.
Услышав это, Чэнь Фэнь задрожал еще сильнее:
— Как я смею! Как смею!
Он не забыл, как оскорбил её на банкете во дворце Линьхуа.
Говорят, разрушить репутацию человека — всё равно что убить его. После того случая отец, который всегда его баловал, избил его до полусмерти. Но хуже того — провалявшись в постели несколько месяцев, он обнаружил у себя «недуг, о котором стыдно говорить».
Уже тогда он подозревал, что это дело рук Нин Сихуа. Но у Луаньян-бо не было реальной власти, и они не смели враждовать с резиденцией Нин-вана. Ему пришлось проглотить обиду и молча сносить последствия.
Теперь же, когда Нин Сихуа стала Императрицей, у него и в мыслях не было мстить.
Клевета на Императрицу — это не шутки. Если Нин Сихуа забыла о нем и не станет сводить старые счеты, он уже будет благодарить Небеса.
Но кто же знал, что он встретит эту «бабушку-предка» в таком злачном месте, да еще и вступит с ней в торги за девицу!
Чэнь Фэнь вытер холодный пот со лба, чувствуя, как внутри всё обрывается.
Боже милостивый, какую же злую звезду он оскорбил, что ему так фатально не везет?
С выражением крайнего ужаса и подобострастия он заискивающе предложил:
— Если Благородная госпожа присмотрела еще какую-нибудь красавицу, я мигом приведу её к вам! Считайте это моим извинением. Прошу вас, не держите зла на такого грубияна, как я.
Нин Сихуа подумала, что этот Чэнь Фэнь действительно умеет приспосабливаться — быть гибким, когда нужно. Неудивительно, что он, будучи всего лишь сыном бо, так долго крутится в столице и до сих пор жив.
Видя, что она молчит, Чэнь Фэнь занервничал еще больше и осторожно закинул удочку:
— А если вам не нравятся местные девицы… тут по соседству, в Павильоне Сяояо, есть весьма миловидные юноши…
Договорив, он сам понял, что ляпнул лишнее, и в ужасе захлопнул рот.
У сидевшего рядом Нин Юэхана глаза едва не вылезли из орбит от ужаса.
Вот это храбрец! Ладно еще «Башня Пьяных Грез», но предлагать ей сходить в заведение с жиголо! Это же открыто предлагать наставить рога Императору!
Лицо Сун И окончательно окаменело.
Она с обреченностью подумала: если Императрица согласится пойти, то где по фэншую будет лучше выбрать место для её, Сун И, могилы?
Нин Сихуа же, как и ожидалось, проявила любопытство:
— Павильон Сяояо?
Неужели здесь есть и такие заведения? Это феодальное общество настолько открытое?
Пока Чэнь Фэнь мучительно думал, стоит ли объяснять подробности, Нин Юэхан спас положение, рявкнув:
— Что за грязные речи?! Как ты смеешь распускать язык в таком месте!
Чэнь Фэнь поспешно ударил челом об пол:
— Этот ничтожный оговорился! Прошу Благородных господ простить меня!
Едва закончив грозно отчитывать Чэнь Фэня, Нин Юэхан повернулся к Нин Сихуа и посмотрел на неё жалобным щенячьим взглядом, умоляя не развивать тему.
Нин Сихуа рассмеялась. Она ведь и не говорила, что пойдет, просто спросила. Ишь как Четвертого брата перепугала.
— Ладно, ступай. Ты здесь больше не нужен.
Чэнь Фэнь почувствовал, словно гора свалилась с плеч. Отвесив еще один почтительный поклон, он поспешно ретировался задом наперед.
Зрители снаружи, ожидавшие скандала или драки, прождали полдня, но не услышали ни звука. Спустя некоторое время они увидели, как господин Чэнь, согнувшись в три погибели, пятится задом из комнаты.
Знакомые зеваки тут же подскочили с расспросами, но Чэнь Фэнь, с выражением человека, чудом избежавшего смерти, лишь вытер пот со лба и забормотал: «Нельзя говорить, нельзя называть…», чем лишь усилил ореол таинственности вокруг гостя, сорящего деньгами на втором этаже.
В ложе Нин Юэхан наконец-то перевел дух. Он всерьез испугался, что Нин Сихуа из чистого любопытства потащит его в этот чертов «Павильон Сяояо».
Нин Сихуа, заметив выражение лица Четвертого брата, с улыбкой покачала головой.
Она же не совсем безрассудная. Визит в «Башню Пьяных Грез» еще можно оправдать желанием послушать музыку и посмотреть на веселье, но поход в «Павильон Сяояо» — это уже совсем другое дело. Она замужняя женщина, и должна проявлять хотя бы минимальное уважение к своему партнеру.
— А что Пятая сестренка собирается делать с той куртизанкой?
— Что значит «что делать»? Конечно же, пусть придет и составит мне компанию! — Нин Сихуа притворилась, что не понимает вопроса.
Нин Юэхан чуть не поперхнулся воздухом:
— Со… составит тебе компанию?
Она кивнула:
— Разумеется, я же заплатила деньги!
Хотя она и не жалела, что не пошла в мужской павильон, но марку держать надо было. К тому же, видя глуповато-испуганный вид брата, она просто не могла удержаться, чтобы не подразнить его.
— Ладно, в «Павильон Сяояо» ты меня не пустил. Но теперь ты не дашь мне даже с куртизанкой посидеть? Я потратила три тысячи лянов! Что, мне даже за ручку красивую сестричку подержать нельзя?
Увидев, как Нин Юэхан сглотнул и лицо его исказилось в гримасе ужаса, она вошла в раж:
— Мне всё равно! Если ты сегодня не позволишь этой красавице составить мне компанию, я прямо сейчас пойду скандалить в соседний «Павильон Сяояо»!
Она выпалила это, но, к своему удивлению, не услышала привычных возражений. Тишина затянулась.
Нин Сихуа присмотрелась и заметила, что на перекошенном лице Четвертого брата глаза дергаются так, словно у него нервный тик.
По её шее пробежал холодок. Внезапно возникло очень, очень плохое предчувствие.
— Павильон Сяояо?
— Красивая сестричка?
— И как же ты хочешь, чтобы она составила тебе компанию?
Услышав знакомый голос за спиной, Нин Сихуа медленно, как ржавый механизм, повернула голову. Ей показалось, что она даже слышит, как её шея издает звуки «кхр-кхр».
В дверях стоял Су Би.
Он был одет в простое платье цвета цин, на лице играла полуулыбка, которая не предвещала ничего хорошего. Он выглядел как благородный господин, мягкий и утонченный, точь-в-точь как в те времена, когда был Наследным принцем и любил так одеваться.
Нин Сихуа давно не видела его в таком образе, но в этот раз красота мужа не смогла затмить её инстинкт самосохранения.
Нацепив на лицо виноватую улыбку, она спросила:
— А ты… как тут оказался?
Лицо Су Би оставалось мягким, уголки губ не дрогнули ни на миллиметр:
— Я закончил дела и собирался заехать в резиденцию Нин-вана, чтобы забрать Госпожу домой, а заодно проведать тестя. Вот только не ожидал, что резиденция Нин-вана, оказывается, переехала сюда.
Лицо Нин Сихуа стало землистого цвета. Всё, конец. Этот саркастичный тон… Ведь она сама отпросилась из дворца под предлогом навестить старика-отца!
— Кхм-кхм, ты послушай мою отмаз… то есть, послушай мое объяснение!
Су Би всем видом показал, что он весь внимание. Нин Сихуа лихорадочно соображала, как бы выкрутиться.
Она бросила молящий о помощи взгляд на Четвертого брата, но обнаружила, что тот уже стоит в углу, опустив голову и руки по швам, всем своим видом говоря: «Меня здесь нет, я мебель».
Взглянула на Сун И — девчонка уже давно чинно стояла на коленях в сторонке с выражением полной покорности судьбе.
Да вы что, издеваетесь?! Вы сдались быстрее, чем тот Чэнь Фэнь!
— Что, не можешь придумать оправдание?
Нин Сихуа снова посмотрела на Су Би и только теперь заметила, что за его спиной стоит её Второй брат — Нин Юэянь.
Она тут же метнула в Нин Юэяня яростный взгляд, кричащий «Предатель!», а затем резко повернулась к Су Би и с заискивающей улыбкой затараторила:
— Я пришла… изучать настроения народа, вот! Я только что видела Заместителя главы Палаты уголовных дел и Министра работ! Раз эти двое любят посещать такие места, значит, с их моралью что-то не так!
«Простите, господин Заместитель и господин Министр, но как говорится: пусть лучше погибнет собрат-даос, чем этот бедный монах! Своя шкура дороже!»
Су Би кивнул с таким видом, будто получил ценный урок:
— Вот оно как. Выходит, Госпожа усердно трудилась?
Нин Сихуа от страха не посмела подхватить эту фразу. Боясь, что он продолжит резать её «тупым ножом», она решила, что лучшая защита — это нападение.
Она вытянула шею, уперла руки в боки и с выражением полного недоверия приготовилась устроить скандал:
— Ладно, ты мне не веришь, но ты что, послал людей следить за мной?! Иначе откуда ты узнал, что я здесь?
Су Би едва не рассмеялся от злости на эту наглую попытку переложить вину.
Нин Юэянь, стоявший в стороне, больше не мог на это смотреть и вмешался:
— Разве ты не знаешь, что «Башня Пьяных Грез» — это собственность, принадлежащая Государю еще с тех пор, когда он был принцем?
Нин Сихуа застыла с открытым ртом. Вопрос, который она готовилась выкрикнуть, застрял в горле.
— Когда я присылал тебе свадебные дары, я дал тебе жетон, позволяющий распоряжаться всем моим имуществом. Ты что, не знала об этом? — Су Би смотрел на неё, и взгляд его был темным и глубоким.
Нин Сихуа втянула голову в плечи.
Разве она могла помнить то, что было так давно? К тому же, в то время она была ленива до безобразия и даже не слушала толком, когда Хуайлю зачитывал список имущества.
В итоге она сама пришла в заведение мужа творить безобразия, даже не подозревая об этом. Теперь она была кругом виновата, и крыть было нечем.
Су Би протянул руку, притянул её к себе и крепко обхватил за талию.
— Пойдем.
Нин Сихуа, поникшая, как побитый морозом баклажан, послушно сжалась в его объятиях. От её недавней воинственности не осталось и следа.
— Куда? — она украдкой подняла голову и глянула на него. Лицо его было мягким, и она никак не могла понять, сердится он или нет.
— Ты же хотела, чтобы кто-то составил тебе компанию? Пойдем домой, я составлю тебе компанию в создании ребенка.
Нин Сихуа: «……»
Разве можно говорить такое вслух?!
Пока Су Би уводил Нин Сихуа, чтобы заняться «продолжением рода», Нин Юэянь остался разгребать последствия.
Разобравшись с той самой куртизанкой, он с размаху дал подзатыльник Нин Юэхану.
— Ну ты и тупица! Из всех борделей выбрать именно тот, что принадлежит Государю! Это же надо было так самолично сунуть голову в петлю!
Нин Юэхан, схватившись за ушибленный лоб, смотрел на брата полными слез глазами, и вид у него был самый несчастный.
Откуда он мог знать, что так совпадет?!
— Второй брат, тебе-то хорошо, ты сухим из воды вышел! А мне что делать? Государь только что был таким страшным… Он же меня не «чик-чик», да? У-у-у-у…. — завыл он.
Нин Юэянь вздохнул. Этот брат слишком глуп, надо поскорее отправить его обратно на Северную границу, от греха подальше.
Видя, что брат молчит, Нин Юэхан заголосил еще громче, растеряв весь свой героический вид непобедимого генерала.
Нин Юэянь не выдержал этого воя и одной рукой зажал ему рот.
— Хватит, не ори. Лучше молись, чтобы Пятая сестренка, вернувшись, сразу забеременела. Тогда тебя, может, и не казнят, но пострадать всё равно придется.
Глаза Нин Юэхана загорелись надеждой. С зажатым ртом он с трудом промычал:
— Плавда? Тогдя Госюдялю наля пасталаца! (Правда? Тогда Государю надо постараться!)
Нин Юэянь посмотрел на него с нескрываемым отвращением. Честное слово, лучше бы этот глупый брат умер!
Добавить комментарий