Башня Пьяных Грез.
— Слушай, Пятая сестренка, а мы точно можем вот так просто сюда прийти?
Нин Юэхан был одновременно возбужден и напуган, выражение его лица было крайне противоречивым.
— Ты же сам хотел задержаться в столице подольше? И говорил, что во всем будешь меня слушаться. А теперь что, струсил?
Нин Сихуа бросила на него презрительный взгляд, затем невозмутимо повернулась обратно к сцене, где выступали танцовщицы.
— Да нет же… Просто если Госу… если твой муж узнает, что я привел тебя в такое место, боюсь, я не то что «задержусь в столице», я тут и помру прямо на месте!
Он прекрасно помнил тот случай: стоило ему только заикнуться о том, чтобы сводить её послушать музыку в увеселительный дом, как Император, тогда еще Принц упаковал его и отправил на северную границу. На целых четыре года! Без слез и не вспомнишь.
Сидящая рядом Сун И хранила на лице выражение полной безнадежности и тайком вздыхала.
Если её госпожа решила куда-то пойти, никто её не остановит. Оставалось лишь надеяться, что, когда Государь узнает об этом, он пощадит её маленькую жизнь ради Императрицы.
Нин Сихуа же беспечно утешала брата:
— Раз уж пришел, так расслабься. Ты уже сидишь здесь, поздно волноваться.
Нин Юэхан подумал и решил, что она права. Он давно хотел узнать, чем песенки столичных красавиц из «Веселых кварталов» отличаются от тех, что поют в Ичжоу.
Поэтому, когда Нин Сихуа потащила его сюда, он согласился полуотказом-полусогласием.
— Кстати, Второй брат поступил совсем не по-товарищески! Взял и отказался, сославшись на занятость. А ведь раньше именно он водил нас по злачным местам Ичжоу! — пожаловался Нин Юэхан, недовольный тем, что «правильный» Второй брат их кинул.
Молчаливая Сун И бросила на Нин Юэхана взгляд, полный жалости. Она-то понимала, почему Второй господин не пришел он просто умнее и хочет жить.
Нин Сихуа же, щелкая семечки, спокойно заметила:
— Это нормально. Второй брат теперь столичный чиновник четвертого ранга. Если его увидят шатающимся по таким местам, пойдут слухи, это повредит его карьере. Я вон только что видела внизу Министра работ и Заместителя главы Палаты по уголовным делам.
Нин Юэхан понимающе кивнул, но вдруг замер, осознав смысл её слов.
— Погоди… Ты хочешь сказать, что когда поднималась сюда, ты видела Министра работ и Заместителя главы Палаты по уголовным делам?!
— Ага.
Они сидели в ложе на втором этаже. Окно было прикрыто бамбуковой занавеской, обеспечивая отличную приватность, так что посторонние их не видели. Но когда они поднимались по лестнице, она заметила, как эти двое чиновников шмыгнули в другую ложу.
Нин Юэхан подскочил как ошпаренный:
— И они тебя тоже видели?
Нин Сихуа глянула на него как на дурачка:
— Ну конечно.
Нин Юэхан начал в панике нарезать круги по комнате, хватаясь за голову:
— Всё, конец. Нам конец! Они наверняка тебя узнали!
Нин Сихуа нетерпеливо отпихнула его рукой — он загораживал ей вид на красавиц.
— У тебя еще есть настроение смотреть?! Я же говорил тебе переодеться в мужское платье, чтобы не привлекать внимания! А ты вырядилась в женское и зашла сюда как к себе домой!
Нин Сихуа не удержалась и закатила глаза:
— И что с того? Мамочке в борделе плевать, кого обслуживать — мужчину или женщину, лишь бы деньги платили. И вообще, покажи мне закон, где написано, что женщинам запрещено посещать веселые дома?
Нин Юэхан был на грани срыва:
— Ой, предок ты мой! В законах-то не написано, но ты же Императ… ты же замужняя женщина!
Но она уперлась рогом:
— И что, что замужняя? Замужним женщинам нельзя ходить в бордель?
Нин Юэхан потерял дар речи. На его лице читалось отчаяние человека, ожидающего скорого конца света.
Сун И молча налила Нин Сихуа воды, чтобы та промочила горло.
«Эх, зачем спорить с госпожой? Даже Государь не может её переспорить», — подумала служанка.
Нин Сихуа же с презрением посмотрела на унылого брата — он портил ей всё удовольствие от созерцания красоток. Пришлось его утешить:
— Да успокойся ты, ничего не случится. Они не посмеют никому рассказать.
Нин Юэхан не поверил:
— Откуда ты знаешь, что не посмеют? Половина двора только и ждет повода, чтобы найти у тебя ошибку и подать жалобу!
Нин Сихуа рассмеялась:
— И как они, по-твоему, подадут жалобу? «Ваше Величество, я тут гулял по борделю и случайно наткнулся на Императрицу»?
Она поморщилась: чай был безвкусным. Протянув руку, она налила ему вина, а затем и сама с наслаждением пригубила отличный напиток.
— Мы все тут соучастники. Они должны быть полными идиотами, чтобы подать на меня жалобу.
Поэтому эти два министра не только не проболтаются, но и будут изо всех сил хранить её секрет. Ведь если дело выплывет наружу, первыми, на кого падет кара, будут они сами. А наживать себе такого врага никому не хочется.
Нин Юэхана осенило.
— Пятая сестренка, ты и правда умна!
Он тут же успокоился, почувствовал почву под ногами, уселся поудобнее и, подражая сестре, тоже принялся лузгать семечки.
Сун И снова тайком покачала головой.
Эх, генерала Нин однажды продадут, а он еще и деньги считать поможет.
Танцы на сцене закончились, и начался гвоздь программы.
На помост вышла мадам, в которой еще угадывалась былая красота, и жеманным голосом объявила:
— Сегодня вечером первая красавица нашей «Башни Пьяных Грез», девица Юньсян, впервые принимает гостя. Прошу господ проявить щедрость и поддержать нас!
Следом плавной походкой вышла девушка в нежно-розовом платье. Лицо её было очаровательным, движения — грациозными. Красавица, которую трудно забыть, увидев хоть раз.
Тут же под сценой начались торги.
Крики с ценами звучали один за другим, показывая, насколько популярна эта Юньсян.
Нин Сихуа с интересом наблюдала сверху и даже подшутила над Четвертым братом:
— Может, мне и для тебя сделать ставку?
Нин Юэхан в ужасе замотал головой, всем видом показывая: «Чур меня!».
Он совсем не хотел по возвращении домой отведать армейских палок от Второго дядюшки.
Изначально Нин Сихуа просто смотрела шоу и не собиралась участвовать. Но тут мадам выкрикнула:
— Молодой господин Чэнь, пятьсот лянов! Пятьсот лянов, кто больше?
Нин Сихуа вытянула шею, присмотрелась… Ба! Какое совпадение!
— Тысяча лянов.
Мадам мгновенно возбудилась:
— Тысяча лянов! Почетный гость со второго этажа дает тысячу лянов!
Чэнь Фэнь не сдавался:
— Тысяча пятьсот лянов!
— Две тысячи лянов, — лениво отозвалась Нин Сихуа.
Глаза мадам загорелись, она уставилась на ложу второго этажа, и голос её сорвался от восторга:
— Две тысячи лянов!
Чэнь Фэнь со злобой глянул на второй этаж, стиснул зубы и выкрикнул:
— Две тысячи пятьсот лянов!
— Три тысячи лянов.
Теперь улыбку мадам не могли скрыть даже складки пудры на лице:
— Три тысячи лянов! Три тысячи лянов, кто-нибудь даст больше?
Чэнь Фэнь похлопал себя по кошельку, и лицо его потемнело.
— Три тысячи лянов — раз! Три тысячи лянов — два! Три тысячи лянов — три! Продано!
Красавица Юньсян бросила томный взгляд на ложу второго этажа, где сквозь занавеску смутно виднелся силуэт молодого господина.
— Поздравляем этого господина! Сегодня девица Юньсян будет обслуживать только вас!
Внизу зашумели, обсуждая, откуда в столице взялся такой щедрый сынок богатой семьи.
А вот у Нин Юэхана лицо перекосило от страдания.
Помог Пятой сестренке купить первую ночь куртизанки… Второй брат и Второй дядюшка его точно убьют, да? Убьют ведь? Точно убьют!
— У Пятой сестренки вражда с этим господином Чэнем? — спросил он.
Нин Сихуа, глядя на перекошенное от злости и нежелания сдаваться лицо Чэнь Фэня, в хорошем настроении кивнула:
— Можно и, так сказать.
В тот год на банкете во дворце Линьхуа именно этот Чэнь Фэнь, сын Луаньян-бо, прилюдно оклеветал её, заявив, что у них связь.
Впрочем, она слышала от Хуайчуаня, что этот господин Чэнь… кхм… «уже не может». Что же он тогда забыл в борделе?
Эх, она такая добрая душа. Спасла девушку от лап этого распутника пусть и бессильного — можно сказать, совершила благое дело и заработала плюсик в карму.
Но пока Нин Сихуа радовалась своему доброму поступку, другая сторона не желала успокаиваться.
Чем больше Чэнь Фэнь думал, тем больше злился. Дело было даже не в том, что он упустил красавицу, а в том, что потерял лицо.
Он хотел посмотреть, какой наглец посмел перехватить добычу у молодого господина Чэня!
Чэнь Фэнь, кипя от ярости, повел своих людей на второй этаж, прямиком к той самой ложе.
Мадам, видя, что дело пахнет жареным, позвала вышибал на помощь, но их остановили у дверей охранники самой Нин Сихуа.
Зато Чэнь Фэню никто не помешал — он с размаху пнул дверь ногой.
— Откуда взялся этот дикарь, что посмел…
— Посмел что?
Увидев человека внутри, Чэнь Фэнь остолбенел. А услышав насмешливый голос, спрашивающий его, он мгновенно протрезвел. Ноги его подкосились, и он с глухим стуком рухнул на колени, даже не раздумывая ни секунды.
Добавить комментарий